Она знала, что он думает об Империи. Несколько лет назад его младший сын погиб в стычке с людьми на западной границе. С тех пор Гурдан не верил ни одному человеческому обещанию.

И всё же он приехал.

Это уже что-то значило.

Вскоре у входа в лагерь появились новые гости. Затем ещё одни. Одни приходили небольшими группами, другие — целыми отрядами. Воздух постепенно наполнялся голосами, запахом дорожной пыли и дымом костров.

Некоторые старейшины приветствовали Серебряную Луну сдержанными кивками. Другие рассматривали её так, словно пытались решить, не совершила ли она уже ошибку, просто согласившись на встречу с Империей.

Особенно выделялись представители племени Золотого Ветра.

Их одежда была украшена тонкими металлическими пластинами, а на шее каждого висел знак в виде трёх переплетённых колец. Они славились торговлей и умением заключать сделки даже с теми, кого ещё вчера считали врагами.

Их предводительница, высокая женщина с песочными волосами, подошла к Серебряной Луне сама.

— Наконец-то мы встретились, — сказала она. — Я слышала, что ты собираешься стать вождём.

— Если последний обряд пройдёт хорошо.

— А если нет?

— Тогда моё положение будет весьма незавидным… Однако, это не значит, что я не справлюсь с последствиями.

Женщина улыбнулась, но в её глазах не было веселья.

— Хороший ответ. Значит, ты понимаешь, что власть не принадлежит тому, кто её хочет. Она принадлежит тому, кто способен удержать её, когда всё начинает рушиться.

— А ты приехала проверить, способна ли я?

— Я приехала понять, куда ветер подует завтра.

Она легко коснулась плеча Серебряной Луны и направилась к остальным гостям.

Серебряная Луна посмотрела ей вслед.

— Вот так они и будут говорить…

Никто не станет открыто признавать, что боится. Никто не захочет первым назвать себя слабым. Все будут рассуждать о будущем пустошей, о древних обычаях и судьбе своих народов.

А потом спросят, что Империя собирается получить взамен своей дружбы.

И это будет самый трудный вопрос.

К полудню собрание переместилось к большому навесу в центре лагеря. Для гостей поставили длинные столы, принесли воду и еду. Оружие никто не сдавал.

Таковы были пустоши.

Даже на переговорах никто не хотел оказаться беззащитным.

Серебряная Луна сидела рядом с отцом. Он пока не вмешивался в разговоры, предпочитая слушать. Она понимала почему: сегодня все должны были увидеть её не просто наследницей Шахрам, но главой племени, которое все считают сильнейшим.

— Мы слишком долго жили так, будто пустоши принадлежат только нам, — сказал один из старейшин. — Но теперь люди нагнали нас. Мы вечность бежали от них! Спрятались на краю континента, но отступать больше некуда! Они строят дороги по проклятым землям. Их товар уже стал у нас данностью. Нам дали пятьдесят лет мира, без воин с людьми, но эта эпоха заканчивается…

— И что ты предлагаешь? — спросил Гурдан. — Построить им ворота и пригласить к себе?

— Я предлагаю не закрывать глаза на то, что происходит.

— Люди всегда приходили к нам с обещаниями, — отрезал Гурдан. — Сначала торговля. Потом договоры. Потом гарнизоны. А когда мы понимаем, что случилось, наши дети уже говорят на их языке.

— А что плохого в том, чтобы наши дети знали ещё один язык? — возразила предводительница Золотого Ветра. — Если этот язык поможет им торговать, путешествовать и выживать?

— Ты говоришь так, потому что считаешь монеты, а не трупы сородичей!

— А ты говоришь так, потому что до сих пор хоронишь своего сына.

На мгновение разговор оборвался.

Гурдан медленно повернул к ней голову.

Отец Серебряной Луны чуть заметно приподнял руку, останавливая охрану, которая уже начала двигаться к столу.

— Мы собрались здесь не для того, чтобы вспоминать личные обиды, — произнёс приглашённый старейшина.

— Личные? — Гурдан тяжело поднялся. — Когда человеческие армии входят в наши земли, это уже не личное. Когда наши племена вынуждены выбирать между покорностью и войной, это не личное. А когда один из наших вождей решает, что знает, как лучше для всех, — это тем более не личное.

Несколько зверолюдей одобрительно загудели.

Серебряная Луна не отвела взгляда.

— Я не прошу вас принимать мои решения на веру, — сказала она. — И не прошу любить людей. Я прошу вас посмотреть на то, что происходит, прежде чем выбирать сторону.

— А если мы уже посмотрели? — спросил кто-то из дальнего конца навеса. — И увидели, что Империя слишком сильна, чтобы оставаться просто соседом?

— Тогда нужно понять, чего она хочет, — ответила Серебряная Луна.

— А ты знаешь?

Она выдержала паузу.

— Разумеется!

Её голос заставил всех замолчать.

— Это чушь! Ничего ты не знаешь! — Вспылил Гурдан.

— Нет, — сказала она. — Я признаю, что не знаю всего. Но намерения Императора к нам предельно открытые! Мы не имеем права плевать на протянутую к нам руку, если не хотим сдохнуть!

Её голос стал как железо.

— Я видела Империю. Видела её силу. Видела, что люди способны создавать вещи, перед которыми даже боги бессильны, спросите переселенцев из племени Фив! Я понимаю, почему вы боитесь. Но я также знаю, что пустоши не станут безопаснее только потому, что мы откажемся разговаривать.

— А если разговор закончится цепями? — спросил Гурдан.

— Тогда нам придётся бороться за свободу.

— Против Империи?

— Против любого, кто попытается её отнять!

На этот раз никто не ответил сразу. Пойти на уступки Империи не значит утратить гордость племён и их древний дух.

Отец Серебряной Луны посмотрел на дочь. В его взгляде не было ни одобрения, ни осуждения. Только внимательность человека, который понимал: слова, произнесённые сегодня, ещё долго будут преследовать её.

У дальней стены лагеря стоял незнакомец.

Он прибыл почти незаметно, когда внимание всех было приковано к прибывающим делегациям. Его одежда полностью скрывала тело. Тёмная ткань закрывала голову, лицо и шею; даже руки прятались под широкими рукавами.

Никто не знал, к какому племени он принадлежит.

На его одежде не было знаков, украшений или привычных узоров пустошей.

Он не подходил к столам, не участвовал в спорах и не пытался завести разговор. Лишь стоял у стены, наблюдая за собравшимися.

Когда Серебряная Луна впервые заметила его, незнакомец уже смотрел на неё.

И не отвёл взгляда, даже когда она повернулась в его сторону.

— Кто это? — тихо спросила она у отца.

Тот проследил за её взглядом.

Его лицо изменилось едва заметно, но Серебряная Луна знала отца достаточно хорошо, чтобы уловить перемену.

— Я не знаю.

— Он прибыл с какой-нибудь делегацией?

— Я не видел, чтобы он хоть с кем-нибудь разговаривал.

— Тогда почему его пропустили в лагерь?

Отец помолчал.

— Потому что сегодня сюда приехали десятки племён. И каждый из них привёл своих воинов, слуг и советников. Не всех можно проверить.

— Но его мы не знаем.

— Отправлю кого-нибудь проследить…

Он негромко позвал одного из стражников и отдал распоряжение. Тот кивнул и растворился среди людей.

Серебряная Луна снова посмотрела на незнакомца.

Тот уже отвернулся и словно изучал узор на старой каменной стене.

— Почему-то у меня дурное предчувствие…

В пустошах было много тех, кто предпочитал не показывать лицо. У каждого находилась своя причина: старые долги, кровная месть, изгнание или страх перед чужими глазами.

Но этот человек не походил ни на одного из таких.

Он не выглядел потерянным. Не выглядел испуганным. И, что страннее всего, не проявлял ни малейшего интереса к спору о будущем пустошей.

Словно уже знал, чем всё закончится.

К вечеру переговоры закончились. Ожидаемо, все остались при своём мнении, но обозначили его в голос, во всеуслышание.

Одни требовали гарантии от Империи. Другие считали, что любые гарантии ничего не стоят. Третьи предлагали просто сидеть и ждать…