Еле шевеля губами, он слишком громко, резко заговорил:

— Ты никогда не должен думать о том, что я делаю что-то неправильно. Запомни это. Я никогда не ошибаюсь.

Игорь прикрыл глаза, ничего не ответив. И в эту же секунду Николай распахнул белёсые глаза и с рыком набросился на певца.

— Отцепись от меня, нечисть! Отцепись от меня! — заорал он, неожиданно ощутив не столько страх, сколько ярость.

Старик пытался задушить мужчину и они кубарем покатились по полу.

… Тальков распахнул глаза, ощущая, как кто-то крепко держит его, обнимая. Несколько раз содрогнувшись, он заметил лицо Коли в сантиметре от собственного лица.

Тот казался моложе и красивее, чем в их последнюю встречу.

— Теперь температура спала. Всё позади, — успокаивающе шепнул он и приник губами к влажным губам Игоря, сладко целуя.

Тальков был не в состоянии целоваться и хрипло застонал, падая на горячую подушку.

Коля поднялся, подходя к столу и беря чашку. Вернулся к дивану и протянул её музыканту.

Тот с трудом принял и сделал глоток. Тёплый чай с малиной…

— Скажи, ты как-то связан с Мальцевым? — неожиданно спросил Игорь, ощущая, как душу лизнул липкий страх.

На лице Николая отобразилось нечто странное. Тень поцеловала его серые ледяные глаза. Но ответил он сдержанно и даже спокойно:

— Тебе со мной хорошо? Или ты хочешь, чтобы я ушёл?

Музыкант аккуратно отставил чашку на стеклянный столик и сипло ответил:

— Я не хочу, чтобы ты уходил, но со мной творятся странные вещи и во всех из них фигурируешь ты. Объяснишься?

Николай медленно присел на край дивана, чуть улыбнувшись. Протянув руку, огладил щёку Талькова:

— Какой же ты подозрительный. Ты не такой, как все. Потому ты и пишешь эти чудесные песни. Я тоже отличаюсь от простых людей… Но нужны ли тебе все отгадки наших загадок? Я люблю тебя, Игорь. И я готов быть рядом всегда.

Музыкант, внимательно глядя в глаза Коли, быстро облизнулся. Страх отступал. И он действительно чувствовал некую крепкую связь с этим мужчиной.

Кивнув, он блекло улыбнулся, ничего не ответив.

***

На следующий день певец уже смог выехать в город и провести встречу с несколькими музыкантами. А после поехал на студию звукозаписи, нужно было заключить договор для будущего снятия двух клипов. Стоило это удовольствие много, но Тальков чувствовал, что ждать больше нельзя. За недели романа с Колей он успел написать несколько лирических и социальных песен, которые будут иметь успех.

И когда он вернулся домой под вечер, то удивился невероятно вкусному аромату, который ощутил ещё у лифта. Пахло жареной курицей и желудок Игоря свело судорогой от голода. Он весь день ничего не ел: некогда было.

Когда он разувался, из кухни вышел улыбающийся Николай. На нём была старая клетчатая рубашка с длинным рукавом и его любимые серые домашние штаны.

— Я пожарил курицу и сделал пюре. Но это ещё не всё, — мягко заявил, целуя Талькова в висок.

— Здорово. Как раз есть хочу, — просиял Игорь, скидывая кожанку, — не всё? Интригуешь.

Мужчина сжал запястье музыканта и провёл в гостиную. Остановился.

У Талькова перехватило дыхание и он замер от увиденного: у окна стоял новенький синтезатор с микрофоном. Такая аппаратура стоила бешеных денег. И он как раз хотел потратить деньги с будущих гастролей на эту красу.

— Боже… Как ты угадал? — восхитился музыкант, ощущая прилив нечаянной радости. Подойдя к синтезатору, коснулся блестящих клавиш пальцами.

— Боже-то тут каким боком? — хохотнул Коля, подходя сзади и обнимая любовника, — знал, что оценишь.

— Это просто восхитительно! Спасибо тебе… — Игорь с трудом развернулся к партнёру. В глазах плескались восхищение и благодарность.

Да, он всего добился сам. Своим упорством и талантом. И потому дорогие подарки никогда не принимал как должное.

Крепко обняв Николая, прижал его к себе, балдея от близости:

— Какой же ты чудесный.

— Ты, главное, пиши музыку и стихи, ни о чём больше не беспокойся, — шепнул бархатисто Коля и покрыл поцелуями волосы на макушке певца, — ну, а теперь давай есть.

Они прошли на кухню, держась за руки, как молодые влюблённые голубки.

Готовил Николая потрясающе. У жареной курочки были аппетитная золотистая корочка и нежнейшее мясо. Пальчики оближешь. Тальков ел и ел, не в состоянии остановиться. Казалось, в этой еде было нечто магнетически колдовское.

— Расскажи мне о себе, — вдруг попросил Игорь, обгладывая очередную косточку, — сейчас понял, что ничего о тебе не знаю.

— Ну, на квартире моей ты был, — уклончиво ответил Коля, рассматривая стену, — я работал на производстве. Давно. А сейчас я устроился в один кооператив. Нынче время плохое. Не как раньше.

— Строй меняется. Работы нет, — кладя кость в тарелку, ответил Тальков и потянулся за салфеткой, — я бы предположил, что ты был поваром…

— Что ты, — мягко улыбнулся Коля, резко переводя взгляд на Игоря и накрывая его ладонь своей, — любитель, не более того.

— Ну, что ещё, ну, что ещё я знаю о тебе? Ничего, только то, что ты есть, — пропел тихо Тальков и медленно прижал ладонь Николая внутренней стороной к щеке.

Любуясь его лицом, он думал о том, что даже такому сложному и порой ядовитому человеку, как он, нужен обычный домашний уют. И с Колей всё было идеально. Сказка. Мечта.

За окнами тихо падал снег.

========== Часть 29 ==========

Следующие несколько дней Тальков провёл в неком заточении: много писал и пробовал отыграть созданную музыку на новеньком синтезаторе. Получалось превосходно. Музыкант испытывал некую окрылённость. И виной тому был, конечно же, Николай. Странно, но именно присутствие этого человека стимулировало и без того энергичного Игоря работать продуктивней.

То и дело Коля куда-то уходил, но потом возвращался. Подолгу стоял в дверях комнаты и наблюдал за певцом. Иногда же усаживался в кресло и листал газету, кряхтя.

И спустя несколько дней Игорь вдруг заявил:

— Всё!

Затем встал из-за синтезатора и обернулся на Колю. Тот поднял вопросительный взгляд с чтива.

— Три песни готово. Никогда так быстро не работал!

Николай сдержанно улыбнулся и встал, отбрасывая газету на столик. Медленно приблизился к певцу и обнял его за талию, притягивая к себе.

— Это потому что ты со мной. Осознаёшь?

Тальков облизнулся и ответно обнял мужчину.

Так они стояли какое-то время. А потом тишину нарушил телефонный звонок. Встрепенувшись, Игорь выпутался из объятий и пошёл отвечать.

— Алло?

— Привет, Игорёк. Завтра полетишь в Минск? Организовал тебе концерт в зале «Пародис», — произнёс Шахов, явно довольный собой.

— Ну… Я не откажусь. На сколько дают сцену? — негромко спросил Игорь, глядя на своё отражение.

— Два часа. Пой, что хочешь. Летишь?

— Лечу.

— В шесть самолёт. Заеду за тобой в пять. Давай.

Тальков вернул трубку на аппарат и вернулся в гостиную. С большим удивлением он заметил, что Николай стоит, отвернувшись в угол и тихо покачивается назад-вперёд.

— Коль, ты в порядке? — хрипло спросил певец и подошёл к мужчине. Положив ладонь ему на плечо, аккуратно развернул к себе и увидел, что тот обильно пускает слюну, закатив глаза.

Разумеется, Игорь тут же решил, что любовнику просто плохо. Дёрнув его за руку, с трудом усадил на диван и кинулся к телефону. Но тут выяснилось, что телефон не работает. Тальков бросился проверять кабель, как вдруг раздался яростный крик:

— Мне нужны их души!

Сглотнув, Игорь медленно повернул голову в сторону гостиной и увидел, как Николай бегает по комнате, размахивая руками. Заметив музыканта, он громко зарычал, обильно пуская слюну, и кинулся прямо на него.

В одно движение музыкант захлопнул дверь, сжимая ручку.

«Что за чертовщина опять?» — истерично колотилось в мозгу.

Николай рычал, орал и бился о дверь, явно желая её выбить. Так продолжалось какое-то время и музыкант чудом удерживал ручку. А потом стало тихо.