— Будут руки.

— Кость, — позвала Дашка.

Она сидела на столе, скрестив ноги, и весь предыдущий разговор молчала.

— У нас со связью что-то похожее.

— Говори.

— Мы с Мишкой и Шуриком двое суток ковыряли передатчик. — Она кивнула в сторону, и я впервые обратил внимание на парня рядом с ней.

Он сидел чуть позади, и я не сразу сообразил, что он из группы Димона. Тонкое лицо, светлые волосы, длинные ресницы, хоть сейчас на обложку модного журнала.

— Александр Шурыгин, — представился он и улыбнулся. — Хакер. Работал по сетям у Дмитрия.

Улыбка у него была спокойная и располагающая.

— Излагай, — сказал я.

— Передатчик исправен, — начал Шурик. — Проблема не в нём, а в том, что излучать нечем. Все внешние антенны были наверху, а сейчас там ничего нет. Мачту снесло в первые часы атаки, резервные выходы либо оборваны, либо забиты. Мы шесть суток били в кабель, который никуда не ведёт.

— Мы это выяснили только вчера, — вставила Дашка. — До этого думали, что нас глушат.

— И что решили?

Шурик подался вперёд.

— Антенну надо делать из того, что уже есть в земле. Силовые шины, арматура перекрытий, кабельные трассы, направляющие транспортной шахты. Всё это металл, и всё это связано между собой. Если правильно выбрать участок, запитать его и рассинхронизировать с землёй, он начнёт излучать. Плохо, грязно, узкой полосой, но начнёт. Можно попытаться подать сигнал бедствия.

— Дальность?

— Не знаю. Может, орбита, а может, и ничего.

— А приём?

— С приёмом проще, — снова включилась Дашка. — Приёмная часть работает и сейчас, ей хватает наводок. Мы уже ловим обрывки. Правда, всё это мусор, пустая несущая волна, но мы это ловим. Если соберём контур, приём подскочит сильно.

— Что для этого нужно?

— Руки, — сказал Шурик. — Дотянуть питание, разорвать перемычки в трёх точках и поставить развязку. Одна точка на двадцать втором, это наша зона. Вторая на девятнадцатом, тоже наша.

— А третья?

Шурик помолчал.

— Третья на шестнадцатом.

Я посмотрел на карту. Шестнадцатый горизонт лежал на этаж выше гермозатворов, за которыми мы сидели. И на нём горели три красные метки.

Глава 3

Чужой среди своих

Работа началась только через три часа. Пока всех собрали, пока довели до людей информацию. Затем выбрали специалистов и распределили между ними обязанности.

Двести девятнадцать человек, из них тридцать один улучшенный, сорок два бойца ШОКа, остальные — техники, инженеры и штабные. Радовало то, что раненых не было: медблок отработал всех в первые же сутки. Капсулы на «Монолите» ставили на ноги после таких повреждений, от которых на гражданке не откачивают. Так что руки нашлись.

Их развели по двум направлениям.

Рыжий механик, которого, как выяснилось, звали Тарас, забрал больше половины людей на тепловой контур. Работать пришлось по всем горизонтам от двадцать пятого до восемнадцатого: снимать ограничители, перебирать запорную арматуру, тянуть временные линии управления в обход штатной автоматики. Штурмовики таскали и держали, техники крутили, а улучшенные лезли туда, куда обычный человек при двух и одной десятой не сунется при всём желании.

Вторая группа ушла с Шуриком и Дашкой на связь. Там народу требовалось меньше, зато квалификации больше. Мишка с ними, разумеется. Он вцепился в эту антенну, как в собственную. Впрочем, я его прекрасно понимал. В нашей ситуации хотелось делать что угодно, лишь бы не сидеть.

Я прогулялся по горизонтам и посмотрел, как оно идёт.

На двадцать четвёртом трое штурмовиков вручную разжимали заклинившую задвижку на магистрали. Рычаг длиной в два метра, двое тянули, один подстраховывал. На двадцать втором сваривали обводную шину и теперь думали, как её врезать, чтобы не сливать весь контур. На двадцатом Тарас орал на кого-то за неправильный момент затяжки. Я невольно подумал: что за шесть суток эти люди впервые занялись делом и отдались этому полностью. Лишь бы не думать о том, что мы заперты.

Это стоило дороже любого плана.

Мне работы не досталась. С бедром, которое едва удерживало мой собственный вес, я был бесполезен везде, где требовалось что-то тащить или крутить. Оставалось то, что я умел и без ноги.

Думать.

Я нашёл Михеева на девятнадцатом, у штабного терминала. Он рассматривал схему контура и водил пальцем по веткам.

— Товарищ майор, вопрос.

— Слушаю.

— С Полигона-9 мы привезли жёсткие диски. Лабораторные, из корпуса «Био-Фарм». Мы их вытащили, когда уходили. Где они?

Михеев оторвался от схемы и некоторое время смотрел на меня отсутствующим взглядом. Его мысли витали где-то далеко от моего вопроса. Затем он всё же собрался, крякнул и выдал нужную информацию:

— Всё, что пришло с Полигона, сдали в архив на хранение. Диски, образцы, журналы. Потом полковник распорядился передать носители системным администраторам, чтобы данные ушли на внутренний сервер.

— Когда?

— За трое суток до удара.

— Успели?

Он помолчал.

— Не знаю, капитан. Это не тот вопрос, о котором мне докладывали. Я узнал бы, если бы что-то пошло не так, а раз не докладывали, значит, работа шла в штатном режиме.

— Ясно, — буркнул я.

Мы посмотрели друг на друга, и он всё понял раньше, чем я успел объяснить.

— Вам нужны данные по рою? — спросил Михеев.

— Мне нужно знать, с чем мы воюем. Сейчас мы смотрим на них снаружи и тупо считаем метки на карте. А на этих дисках, возможно, лежит то, что «Био-Фарм» знала о них изнутри. Как их делали, чем кормили, чем травили, что не сработало.

— Согласен. Работайте...

— Я бы с удовольствием, но мне нужно знать, кто из системных администраторов жив. И что в итоге со всеми этими дисками?

— Люди в твоём распоряжении, занимайся. — Михеев кивнул и вернулся к схеме.

Я выбрался в коридор, где и перехватил Карину. Она шла с двадцать третьего, где таскала что-то тяжёлое вместе со штурмовиками, и выглядела вполне довольной жизнью.

— Постой, дело есть, — придержал девушку я. — Сходи на двадцатый, найди администраторов внутренней сети. Выясни, кто из них жив и где в данный момент находится. Приведи любого, кто работал с носителями с Полигона.

— Сколько у меня времени?

— Вчера, Карин, вчера...

Она усмехнулась и ушла вниз.

Вернулась через сорок минут. Не одна.

Мужчина шёл за ней тяжело, вразвалку, и на вид ему было сильно за сорок. Невысокий, полный, с одышкой, в мятом рабочем комбинезоне без нашивок. Лицо помятое, редкие волосы зачёсаны на пробор, под глазами мешки. Гражданский специалист, каких на любой базе десятки.

— Синицын, — представился он и поморщился, разминая поясницу. — Валерий Аркадьевич. Администратор внутренних систем. Вызывали?

— Сколько вас осталось?

— Четверо. Было девять. — Он развёл руками. — Мы сидели на восьмом, когда началось. Кто успел спуститься, тот и здесь.

— Носители с Полигона-9. Вы работали с ними?

Синицын поднял брови.

— Работал. Сорок один накопитель, лабораторные, старого формата с физическими интерфейсами. Нам их спустили с распоряжением перегнать на защищённый контур сервера.

— Перегнали?

— Частично.

Я почувствовал, как внутри что-то опустилось.

— Насколько частично?

— Точно не скажу. — Синицын снова поморщился. — Формат старый, скорость чтения никакая, каждый диск идёт по четыре-пять часов. Мы работали посменно трое суток. Успели... штук пятнадцать, наверное. Может, шестнадцать, я не считал, а журнал вели на общем терминале, и я не знаю, уцелел ли он.

— Где сейчас эти диски?

— Там, где и были. В серверной на двадцать первом.

— Ведите.

***

Серверная занимала длинный низкий зал, разделённый рядами стоек. Свет здесь горел ярче, чем везде, потому что железу нужно охлаждение и обслуживание, и на этом Михеев экономить не стал. Гудели вентиляторы. После шести суток тишины этот звук казался даже неприличным.