Солдат и малютка

Глава 1. Гость

Если бы в тот день Агнесса знала, чем закончится эта история, она бы ни за что не позволила Кати отворить дверь. Но, к сожалению, дара ясновидения в семье Сольски ни у кого не было, и уж тем более у неё. Агнесса протирала фамильный портрет дедушки Казимира, подслушивая разговор.

— В прошлый раз нас едва не обчистили! — сказал старший брат на повышенных тонах. С высоты лестничного пролёта Агнесса видела его рыжую макушку.

— Но не обчистили же, — пожала изящными плечами Кати, его молодая жена, белокурая красавица с модной короткой стрижкой. — Впредь будем внимательнее.

— Каталина, я против. Лучше продать драгоценности.

— Что?! Дорогой, ты доводишь меня до сердечной боли! — мадам Каталина трагически схватилась за грудь. — Боже, мне плохо!.. Продать драгоценности! А в чём же я буду ходить? Что скажут люди? Фрэнсис Пэрр и без того не упускает случая подшутить над нашим положением. Ты хочешь дать ей новый повод?

Баронет Ланн Сольски пожал плечами. Он курил трубку, хотя мадам страшно на него ругалась за эту дурную привычку, однако военный, не курящий трубку, это что-то из ряда вон, знала Агнесса. К тому же случай особенный: старший брат и его жена обсуждали нового постояльца, который откликнулся на объявление в газете и прибудет сегодня.

К её разочарованию, Агнесса не застала, когда таинственный незнакомец заходил уточнить цену и осмотреть комнату пару дней назад. Кати сказала, что он весьма занятный мужчина, и Ланна эти слова насторожили. Он выступал категорически против постороннего в доме, особенно после предыдущих жильцов. С неделю назад съехала со скандалом молодая семья Тирли. Краснощёкая миссис Тирли кричала по ночам, и Агнесса не вполне понимала почему. Мистер Тирли громко смеялся невпопад, и от него всегда плохо пахло. Их дети бегали по дому, будто разбойники, и разбили любимую китайскую вазу мадам. Последней каплей стало то, что миссис Тирли пыталась утащить серебряные ложки. Хорошо, что мадам вовремя обнаружила пропажу и заставила нерадивых жильцов вывернуть карманы.

И вот опять в их доме будет жить чужой человек.

За последние годы здесь побывало около десятка людей. По правде, плохих было больше, чем хороших. Никому из семьи Сольски не нравилось подобное соседство, но иного выхода нет. Сольски давно сводят концы с концами. «А сдавать комнаты нуждающимся — это благое дело, — рассуждала Агнесса. — Возможно, в этот раз всё сложится иначе, и человек будет хорошим».

— Половина города смеётся над нами, что мы пускаем на порог всякий сброд, — не скрывая раздражения, сказал брат и запыхтел трубкой. Табачный дым поднялся аж до второго этажа, где топталась Агнесса. Она кашлянула и отошла подальше, к портрету родителей. — Хорошо, я не буду выступать против семейных людей, с детьми и пожилыми родителями, но мужчина? Да кто он такой.

— Сказал, что офицер. Я не допытывалась.

— Боже, Кати, ты меня в могилу загонишь. — Ланн узнал о том, что Каталина договорилась с новым жильцом о заселении лишь около получаса назад, вернувшись из мужского клуба. Брат негодовал, и это ещё мягко сказано. Он не привык быть не у дел.

Их ругань прервал стук в дверь. Агнесса подкралась поближе к перилам, сгорая от любопытства, и свесилась вниз.

— Добрый вечер. Простите, что поздно, — донёсся до неё незнакомым мужской прокуренный голос.

Агнесса разглядела высокого человека в солдатском полевом плаще цвета хаки. Его лицо было плохо видно с её-то зрением, в полумраке прихожей, однако она разглядела, что у мужчины чёрные короткие волосы, стрижка с побритыми висками. На дворе лупил ливень, и гость вымок до нитки. Плащ поблёскивал в свете тусклой жёлтоватой лампы. В руках мужчина держал сумку с вещами, больше похожую на мешок.

— Ах, добрый вечер, сэр! Мы ещё не легли, ждали вас. Ничего себе, какая скверная погода. Вы сильно промокли? — Каталина поспешила затворить двери, чтобы не залило порог.

Гость окинул взглядом прихожую, потом поднял голову, и Агнесса спряталась в темноте.

— Не волнуйтесь, мадам, я привык к дурной погоде ещё во Франции. Сэр, — мужчина пожал руку Ланну.

Старший брат опирался на костыли. Штанина на его левой ноге была подвёрнута по колено, но несмотря на инвалидность и неброский коричневый костюм, Ланн держал спину ровной.

— К сожалению, вам придётся искать себе новое жильё, мистер…

— Ренальд Хеммингсон. Можно просто Рен, мне так привычнее, — представился гость. — Как вас понимать, мистер Сольски?

— Вышло недоразумение. Моя жена дала вам разрешение поселиться, не спросив меня, но она ещё не знала, что мы передумали сдавать комнаты.

— Что ты говоришь, Ланн? — удивилась Каталина. Она неловко рассмеялась. — Мистер Хеммингсон, простите эту нелепость! Проходите и присаживайтесь в гостиной, я попрошу Агнессу подать вам чаю. Боже, Ланн, не выставим же мы господина Рена в такую ужасную погоду? Агнесса, принеси гостю горячего чаю и полотенец! Ах, как же вы промокли, Боже правый! Лишь бы вы не простудись, это будет так досадно.

Брат оказался милосерднее, чем думала о нём мадам, и позволил мистеру Хеммингсону задержаться.

За окном бушевала непогода. Изредка дом содрогался от грохота грома. Вспышки молний мелькали через окна, освещая скромную гостиную Сольски. Гость разместился на низком диване с покрывалом, расшитым цветочным узором. Ланн сел в любимое полосатое кресло. Каталина примостилась на краешек соседнего кресла и сцепила пальцы на островатых коленях.

— Вы не местный? — подкинув дров в камин, уточнил Ланн. Тем временем Агнесса готовила фарфоровые чашки и разогревала воду на плите.

— Я приехал из пригорода. У меня там дом, но я работаю в городе и удобнее было бы снимать жильё здесь, — рассказал гость. Мужчина оставил плащ на крючке в прихожей. Под ним оказался серый деловой костюм. Агнесса принесла поднос с чашками и заварочным чайником и поставила на столик около гостя. Теперь она смогла хорошенько разглядеть его и поняла, что мистер Хеммингсон… ужасен.

Правую половину лица пересекал глубокий шрам. Он тянулся от края подбородка через всю щёку и кончался на переносице. Уже старый, блёкло-розовый, но всё ещё ясно видимый, и, похоже, он не исчезнет никогда. Обозвать его «уродом» было бы слишком грубо, но она не могла подобрать иного обозначения при всём богатстве словарного запаса. «Где же он так поранился? Выглядит кошмарно».

Мистер Хеммингсон поднял на неё взгляд. В его тёмных глазах Агнесса увидела холодную черноту, от которой внутри что-то испуганно сжалось. Она не удержала полный чайник и пролила кипяток.

— Гр-рх! Проклятье! — гость вскочил, обжёгшись. — Осторожнее!

— Простите! — Агнесса кинулась на кухню, чтобы принести тряпку.

— Агнесса у нас такая растяпа, — язвительно усмехнулась Кати. — Не злитесь, прошу, она не хотела. Простите нас.

— Да, всякое бывает…

Агнесса принесла тряпку и смущённо подала мужчине. Мистер Хеммингсон сдержанно кивнул.

— Хотите печенье? У нас есть прекрасное сахарное печенье, — предложила мадам Сольски, поправляя складки на синей юбке.

— Спасибо, мадам, но я не люблю сладкое.

— Где же вы работаете? — Ланн вытряхнул содержимое трубки в камин.

Агнесса вытирала уже чистую полку с коллекцией фарфоровых блюдечек, откровенно грея уши.

— Я владелец автомастерской «Хеммингсон Моторс». Продаём детали для автомобилей, делаем ремонт, занимаемся перевозками. У нас небольшой автопарк итальянских грузовиков Fiat.

— Ого! Как интересно! — воскликнула Кати. — Должно быть, вы богатый человек, сэр.

— Я привык жить в скромности, хотя не скажу, что бедствую.

— Все мы теперь живём в скромности, — заметил Ланн. К чаю он не притронулся. — Что же вас привело к нам? Уверен, при ваших деньгах вы могли бы купить себе дом где-нибудь в центре города.

— Люблю тишину. Мне показалось, у вас я смогу её найти.