Истинная для врага Дракона

Глава 1

После болезни я все еще была слаба. Пальцы дрожали, когда я осторожно приподняла крышку медальона. Взгляд сам метнулся к двери: только бы тетя Северина не вернулась раньше времени.

Но, видно, дела, по которым ее вызвали, и правда оказались срочными. Тетя не спешила обратно. Да и, если честно, я уже не нуждалась в постоянном присмотре.

Сухой мор отступил так же внезапно, как и пришел. После него во мне осталась только выжженная пустота: слабость, ломота в костях и гладкая, непривычно холодная кожа головы.

Эта напасть косила всех без разбора. Богатых и бедных, знатных и простолюдинов, молодых и старых. Мне еще повезло: многие после сухого мора не поднимались вовсе. Я же выжила. Правда, глядя на себя в тусклое зеркало, с трудом понимала, радоваться этому или нет.

Вид у меня был жалкий. Но не это сейчас имело значение.

Я глубоко вдохнула, набралась смелости и отодвинула крошечный портрет матери, спрятанный внутри медальона. Под ним скрывалось то, о чем не знал никто.

Мой личный талисман.

Моя тайна.

Моя мука.

Адриан Голденфлейм.

Даже на дешевой вырезке с портретом чувствовалась его хищная, породистая стать. Острые скулы. Чуть прищуренные янтарные глаза, будто он смотрел на весь мир с ленивым превосходством. Упрямая линия подбородка. Непослушные черные волосы с золотистым отливом — особая примета его рода. В этой черте было что-то дикое, почти первобытное.

Жаль только, что картинка из книжной лавки не могла передать того, каким Адриан был в жизни.

Я отдала горничной неприлично много денег, лишь бы она раздобыла этот портрет. И ни разу не пожалела. Теперь я могла смотреть на него, когда хотела. Могла открывать медальон ночью, при свече, и представлять, что однажды он посмотрит на меня не как на пустое место.

Никто не знал моей тайны.

Я любила Адриана столько, сколько себя помнила.

С того самого дня, когда он впервые приехал в Северицу вместе с отцом. Мне было пять, ему — восемь. Я — княжна Земли Льда, он — наследник Земли Огня. Для взрослых наш мир состоял из договоров, союзов, родов и будущих войн. Для меня же тогда все было проще: красивый мальчик с золотом в волосах показался мне героем из сказки.

Только ему было не до меня.

Будущего правителя и воина с детства учили думать как стратега. Ему давали в руки карты, заставляли запоминать родословные и смотреть на людей так, будто каждый из них был фигурой на доске. А я была всего лишь маленькой девочкой, которая путалась под ногами и слишком часто на него смотрела.

Позже, когда мы подросли и наши пути изредка пересекались на балах, ничего не изменилось. Адриан не проявлял ко мне ни малейшего интереса.

А я так хотела ему понравиться.

Я выбирала лучшие платья. Читала книги, о которых он однажды обмолвился в разговоре с отцом. Училась держать спину ровнее, говорить тише, смеяться мягче. Тайком мечтала, что однажды родители объявят о нашей помолвке, а Адриан наконец посмотрит на меня по-настоящему.

Пелена спала, когда мне исполнилось четырнадцать.

Я хорошо помню тот бал. Музыка, блеск свечей, шелест платьев, смех у колонн. Адриан стоял в окружении придворных дам и открыто флиртовал с одной из них. Он улыбался ей так легко, так свободно, что у меня внутри все болезненно сжалось.

Чтобы никто не увидел моих слез, я спряталась в нише за тяжелой портьерой.

Я почти успокоилась, когда услышала голоса двух женщин из свиты Огненного короля.

— Вы видели эту их княжну? — сказала одна. — Платье на ней будто с чужого плеча, а уж фигура… На ее месте я бы закуталась с головы до ног.

Вторая тихо рассмеялась.

— А как она смотрит на Адриана! Ходит за ним, будто щенок. Бедный мальчик. Ему можно только посочувствовать, если этот брак и правда состоится.

Они прошли мимо и даже не заметили меня.

А я стояла за портьерой и не могла пошевелиться.

До того вечера я никогда всерьез не думала о своей внешности. Я была дочерью правителя, привыкла к почтению и добрым словам. Если кто-то и видел во мне недостатки, мне об этом не говорили. И вдруг все встало на свои места с унизительной ясностью.

На бал я так и не вернулась.

Поднявшись к себе, я долго смотрела в зеркало. Смотрела так пристально, будто могла силой взгляда найти в себе хоть что-то прекрасное.

Но чем дольше я рассматривала отражение, тем сильнее понимала: сплетницы были правы.

Нескладная фигура без намека на женскую мягкость. Бледное узкое лицо. Волосы цвета мокрого пепла, от которых я казалась еще более серой и незаметной. Ничего яркого. Ничего запоминающегося. Ничего такого, ради чего наследник Земли Огня хотя бы задержал бы на мне взгляд.

Я, конечно, попыталась утешить себя тем, что настоящего уродства во мне нет. Но утешение вышло жалким. Между «не уродина» и «та, кого можно полюбить» лежала пропасть.

Когда делегация уехала, я полностью сменила гардероб. Перестала носить нарядные платья, которые только подчеркивали мою неуклюжесть, и выбрала глухие серые, черные и коричневые наряды. На балах садилась у стены рядом с пожилыми дамами и всякий раз отказывалась танцевать.

Я решила: если уж мне суждено быть непривлекательной, я буду хотя бы непривлекательной с достоинством.

Отец и Ратмир тревожились. Из веселой, живой девочки я за несколько месяцев превратилась в тень. Тогда отец и позвал во дворец тетю Северину, которая редко покидала Обитель Семи Огней, где была настоятельницей.

Я смотрела на нее совсем другими глазами.

Тетя была красива. Строго, спокойно, без той броской прелести, которой восхищаются на балах, но все равно красива. В ее лице было достоинство, в движениях — уверенность. Я не понимала, почему такая женщина ушла в обитель вместо того, чтобы выйти замуж и стать матерью.

И вдруг мне показалось: вот он, выход.

Если Адриану я не нужна, значит, я вообще не хочу замуж.

Я осторожно поделилась этой мыслью с тетей. Об истинной причине, конечно, умолчала. Но тетя Северина выслушала меня и сразу покачала головой.

— У тебя другая судьба, Астерия. В обитель уходят по двум причинам: либо это истинное призвание, либо другого пути уже не осталось.

— И по какой из этих причин вы оказались там? — спросила я.

Я не думала, что она ответит.

Тетя долго молчала. Потом вздохнула.

— По второй.

Я растерялась.

— Я любила твоего отца, — тихо сказала она. — А он выбрал мою сестру. Тогда мне казалось, что больше я никого не смогу полюбить. Казалось, обитель — единственное место, где можно пережить такую боль и не унизиться. Я была уверена, что поступаю правильно.

Она чуть улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— А через несколько лет поняла, каким поспешным было мое решение. Только дороги назад уже не было. Поэтому я не позволю тебе совершить ту же ошибку.

Я смотрела на нее, не зная, что сказать.

Тетя Северина любила моего отца? И все эти годы молчала? Ни словом, ни взглядом, ни жестом не выдала себя?

— Я все еще люблю его, — мягко сказала она, словно прочитала мои мысли. — И вряд ли это когда-нибудь пройдет. Но я научилась жить с этим чувством и никому не позволила сделать из него оружие против меня. Знаешь, что в этом самое важное?

Я покачала головой.

— Я сохранила достоинство.

Тогда я решила, что буду брать с нее пример.

Никто не узнает о моих чувствах к Адриану.

Никогда.

— И все же почему ты решила, что хочешь стать послушницей? — спросила тетя.

Я опустила глаза.

— Потому что я уродина.

Тетя Северина вдруг рассмеялась. Громко, тепло, совсем не по-обительски. Потом обняла меня и легонько щелкнула по носу.

— Глупый ребенок.

— Я уже не ребенок! — возмутилась я. — Некоторые девушки в моем возрасте уже замужем.

— Но не те, в ком течет драконья кровь, — тетя посмотрела на меня с лукавой нежностью. — А в тебе она есть.