Официанты ворочали столы, следуя планы рассадки, застилали их, и потихонечку начинали сервировать. А Джулия весьма жёстко руководила ими. И когда я говорю: «весьма жёстко», — я имею ввиду, что не хотел бы оказаться на их месте.

Воистину, в пылу рабочего азарта кареглазка была яростна и неумолима. Однако заприметив меня в зале, она быстро скинула эту маску, и присела за бар передохнуть. Поманила меня жестом, а потом выдала панически-страдальческое:

— У нас ничего не готово!

— Прости?

— Гости должны прибыть уже вот-вот, а у нас по-прежнему ничего не готово!

— Как это не готово? — хохотнул я. — Окстись, душа моя.

— Это полный провал! — Джулия уронила лицо в ладошки и чуть было не заплакала. — Мы ничего не успели! Это ужас! Позор!

— Не переживай, — я взял девушку за руку. — Ты ведь прекрасно знаешь, что иногда в полном хаосе рождается порядок.

И тут же, будто в подтверждение моих слов, ударил колокол Сан-Марко. Сегодня его звон был каким-то особенно густым, так что я прочувствовал вибрации каждой клеточкой тела. Видимо, сам город предвкушал грядущие события. И… лучше помог, конечно, чем просто предвкушал, ну да ладно.

— Пойдём посмотрим? — улыбнулся я и потащил Джулию на выход.

На улице мы увидели уже привычную картину вечернего Дорсодуро: после первого удара колокола люди лениво разбредались по домам. Гондольеры увозили туристов в сторону центра, торговцы сворачивали свои лотки, а музыканты потрошили шляпы и подсчитывали дневную выручку. Всё, как всегда, короче говоря.

— И? — посмотрела на меня кареглазка. — Зачем ты меня сюда вытащил?

— Ждём, — ответил я.

А затем подождал несколько минут, пока на улице не останется вообще никого кроме нас.

— Если хоть кто-нибудь! — обратился я, казалось бы, к самому району. — Посмеет прийти сюда сегодня с недобрыми намерениями, то я официально заявляю, что не буду кормить Ужаса Глубин в течении двух недель! Причём скажу ему, что виноваты в этой вынужденной голодовке этом именно вы! И посмотрим тогда!

Затем подумал — грозно это всё, конечно, но как будто бы мало. Надо ещё навалить, чтобы уж наверняка.

— А ещё я всё расскажу Жанлуке! — добавил я. — Мы с ним хорошие друзья, если вы не в курсе! Всем понятно⁈

Оглянувшись по сторонам, я увидел призрак хромого старика. Гремя полупрозрачными цепями, он как раз выруливал из-за угла с явным намерением пожинать души заплутавших путников. Однако заслышав мои угрозы, вдруг резко остановился. Вздохнул так, будто у него только что отобрали последнюю радость в жизни, повесил голову, развернулся на сто восемьдесят и побрёл обратно в переулок.

— Я Оборванчика на вас натравлю и Венециям пожалуюсь. Вот!

Откуда-то издалека донеслось несколько протяжных то ли всхлипов, то ли вздохов. И я решил, что миссия выполнена.

— Вот и отлично, — кивнул я.

Аномалии были предупреждены. И думается мне, что в их же интересах сегодня даже близко не приближаться к «Марине». Потому что помимо моих угроз, с ними могут начать разбираться ещё и мои гости. И… короче! Я бы на их месте не рисковал.

— Что дальше? — спросила Джулия, а я ещё раз повторил:

— Ждём.

И уже в следующий момент к «Марине» со всех сторон по каналу начали подплывать гондолы. Причём очень знакомые гондолы — флотилия синьора Рафаэле, что трудилась на наших понтонах. Вот только вместо людей на борту у гондол сегодня были гномики. Мно-о-о-ого гномиков. Вот прямо-таки дохрена.

— А вот и мы, синьор Маринари!

— Превосходно…

Ну а дальше понеслась. Выстроившись в несколько рядов, гондолы остановились, и над ними тут же как по волшебству начал вырастать деревянный настил. Застучали молоточки, завизжали пилы, а гномиковый нано-рой принялся носиться так, что я едва успевал за ними следить.

И что хочется сказать? Синьор Главный Нисс явно перестраховался, когда говорил мне про пятнадцать минут. Поскольку на всё про всё гномам потребовалось от силы минут пять.

— Синьор Маринари, а вот и я! — раздался писклявый голос синьорины Дейдры откуда-то сверху. — Я подруг привела! — а подняв голову, я увидел над собой целый рой фей. — Давайте, синявки, вперё-ё-ёд!

Феи резко рассыпались по улице, и теперь сотни маленьких летающих синьорин украшали всё вокруг. Команда Дейдры развешивала гирлянды из люминесцирующих цветов, рисовала прямо в воздухе светящиеся узоры, и… короче говоря, взрывала ночь неоновыми огнями, да. В одночасье обычная венецианская улочка превратилась в какую-то сказку. Как по мне, вид был по-настоящему инопланетный.

— Синьор Маринари!

Тут же из соседнего дома ровным строем вышли лепреконы. Проходя мимо, Шон кивнул мне и заявил, что по случаю клановых свадеб Джентльменский Клуб сегодня закрыт. А весь его персонал…

— … включая вашего покорного слугу выходит в «Марину» на помощь Конану, — улыбнулся Шон. — Мы своих не бросаем.

Короче говоря, за каких-то десять минут улица вокруг «Марины» изменилась до неузнаваемости. Посреди канала выросла сцена-платформа, всё вокруг было украшено феями, и в воздухе витало чёткое предвкушение чуда.

— Какая же красота, — прошептала Джулия, прижавшись ко мне.

— Ага, — хохотнул я. — Только давай потом полюбуемся, ладно? Успеем. А сейчас уже пора отдавать холодные закуски.

— Идём, — кивнула девушка.

Вместе с кареглазкой мы двинулись обратно в ресторан. Однако! Едва мы успели зайти внутрь, как дверь за спиной заново распахнулась, и в зал вошла команда из двенадцати поваров в белоснежных кителях. Молодые, крепкие, все сплошь в татуировках в виде черепов, ножей и половников.

А во главе её стоял невысокий плотный человечек с седыми усами. Причём то, что он на голову ниже своих подчинённых, нивелировалось высоченным поварским колпаком. Хм-м-м… чтобы такая махина держалась, внутри наверняка должна быть какая-нибудь проволочная конструкция. Или нет? Или да? Ай, чёрт его знает.

— Где Маринари⁈ — с порога крикнул усатый. — Я хочу видеть Артуро! Где он⁈ — и начал подслеповато озираться по сторонам.

Что официанты, что лепреконы, которые уже вовсю хозяйничали в баре, моментально притихли. То ли с уважением, а то ли с ужасом — по лицам так сразу и не понять. Однако атмосферка в зале изменилась в сторону напряжённости.

Джулия в свою очередь вообще застыла на месте, вытаращив глаза на этого чудного пришельца в поварском колпаке. Затем икнула. Затем тряхнула головой, будто бы смахивая с себя оторопь, и чуть ли не бегом метнулась к барной стойке. Схватила с неё глянцевый журнал, посмотрела на обложку, а потом ме-е-е-едленно перевела взгляд на повара. И так несколько раз. Туда-сюда-туда-сюда.

Затем девушка прошептала:

— Да ладно, — и развернула журнал обложкой в мою сторону.

Внезапно выяснилось, что на ней был изображён именно тот самый человек, который секундой ранее орал на весь зал и искал Маринари, — то бишь меня. Вот только на обложке он не орал, понятное дело, а улыбался и держал в руках сервированное блюдо с утиной ножкой. В ягодном соусе, если не ошибаюсь, и с гороховым пюре. Одобряю.

Меж тем на самом верху обложки было написано название журнала, а внизу крупными буквами имя: «МАССИМО ТОРРЕ».

Ну и ещё ниже небольшой анонс: «Массимо Торре, лучший повар семи стран. Победитель максимального количества главных мировых турниров по поварскому мастерству. Человек, чьё имя знает каждый, кто хоть раз держал в руках нож. Человек, который готовил для президентов, шейхов и королей, к радости всех наших горожан, открывает свой новый ресторан в Венеции, и лично обязуется готовить для своих гостей в ближайшие полгода».

Ну… признаться честно, для меня эта новость была уже не новостью. Иначе как бы я провернул всё то, что провернул?

Тем временем Массимо Торре всё так же стоял посреди зала «Марины» и продолжал озираться. Выглядел он при этом, как настоящий клинический шизик. Усы торчат в разные стороны, лицо дёргается, колпак съехал набок, а беспокойные руки то в карман лезут, а то щёлкают пальцами.