— Господин Джим, не будете так любезны вот тот сталактит с потолка отрубить?

Джим посмотрел на меня.

— Зачем?

— И тот рядом тоже неплох, — добавил я, словно не услышал вопроса.

— Я спросил зачем.

— А я услышал. Но пока отвечать не хочу.

Он посмотрел на Викторию. Та, в свою очередь, посмотрела на меня. Я же снова повернулся к костру, стянул и штаны, чем заставил графиню покраснеть еще сильнее, после чего занялся одеждой, держа рубаху и штаны над огнём так, чтобы не спалить. Сгоревшая одежда после купания в реке — это было бы уже совсем обидно. Даже для моего отпуска.

Джим чертыхнулся.

Потом поднял руку.

Воздух возле потолка дрогнул, собрался в тонкие серпы. Два прозрачных лезвия пронеслись вверх почти беззвучно. Камень жалобно хрустнул. Первый сталактит сорвался.

— И не разбить их, пожалуйста, — сказал я.

— Что?

Сталактит уже летел вниз.

Джим снова выругался, но успел. Воздушная волна подхватила падающий камень, замедлила, повернула и аккуратно опустила на пол. Второй он срезал уже осторожнее. Тоже подхватил, не дав разбиться.

— Спасибо, — кивнул я.

Виктория с надеждой смотрела на меня.

— У вас есть какой-то план, господин дворянин Артур?

— Да, — сказал я.

Она чуть подалась вперед.

— Первый пункт: высушить мою одежду.

Виктория моргнула.

Сражаться с гигантской ящерицей в мокрых штанах — не тот опыт, что мне нужен.

Я подошел к сталактитам. Оба лежали на каменном полу пещеры, длинные, тяжелые, белесо-серые, с острыми сужающимися концами. Я присел рядом, провел пальцами по кончику первого. Недостаточно острый. Я вытащил меч и несколько раз ударил плашмя по верхушке сталактита. Камень хрустнул, пошел трещиной, и лишняя часть с треском обломилась. Я подхватил обломок, обстучал кончик о ближайший выступ, скалывая лишнее. Еще пара ударов — и острие стало тоньше, злее. Со вторым сталактитом я проделал то же самое.

— То, что нужно, — сказал я, поднимаясь.

Джим смотрел на меня с непонимающим видом. Виктория, наоборот, смотрела с надеждой. Опасная штука — женская надежда. Особенно когда направлена на тебя, а за стеной пещеры сидит рептилия размером с небольшую сторожевую башню. Я бросил взгляд на своих спутников по несчастью.

— Готовы двигаться?

— Только соберем припасы, — сказал Джим.

— Пока не нужно, — покачал я головой. — Мы с вами вдвоем идем убивать зверя.

Виктория вскинула голову.

— Я могу помочь.

Я посмотрел на нее внимательнее. Дар у нее был странный. Не чистый. Не то друид, не то землянник, не то какая-то наследственная смесь, которую нормальные магические школы обычно долго изучают, потом спорят, потом дают ей красивое название, а практического толку все равно остается столько же. Чистых магов земли я вообще видел редко. Обычно это каменщики, песочники, почвенники, рудники, глиняники и прочие любители назвать себя не так, как сосед.

— Что можете в бою? — спросил я.

Виктория напряглась. На каменном полу возле ее ног вдруг шевельнулась трещина. Из нее пробился тонкий зеленый росток, мгновенно вытянулся, потемнел, уплотнился и превратился в гибкую лиану. Лиана дернулась, обвила ближайший камень и сжала его так, что тот тихо хрустнул.

Я кивнул.

— Хорошо. Тогда идете с нами.

— Господин Артур, — нахмурился Джим. — Это опасно.

— Джим, — сказала Виктория.

Всего одно слово, но он замолчал. Верный слуга рода, значит. Такие иногда раздражают, но чаще полезны. Я оделся окончательно, проверил перевязь, поднял первый сталактит и взвесил в руке. Тяжелый. Прекрасно. Второй передал Джиму.

— Несите. Только не уроните себе на ногу. Будет смешно, но неудобно.

— Вы всегда шутите перед боем? — спросила Виктория.

— Нет. Иногда во время.

Мы двинулись к выходу из пещеры. Вода шумела где-то позади, костер остался за спиной, а впереди темнел проход наружу. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился запах. Сырой камень. Река. Мокрая чешуя. Теплая звериная вонь. Я остановил их жестом.

— Здесь ждите.

Сам прошел вперед, пригнулся у края выхода и выглянул. Гигарептид был там. Здоровый ублюдок застыл на четырех лапах у самого расширения ущелья. Шкура темно-зеленая, почти черная, вдоль спины костяные гребни, лапы толщиной с древесные стволы, когти размером с приличные кинжалы. Голова низко опущена, огромные глаза закрыты. Спит. Ну конечно. Когда я сплю, меня будят седые разбойницы и рептиды. Когда спит гигарептид, вокруг него все аккуратно ходят на цыпочках. Мир несправедлив, но я давно привык.

Я вернулся к Виктории и Джиму.

— Он там спит.

— Может, сможем мимо проскользнуть? — тихо спросил Джим.

— Вряд ли, он сразу нас услышит.

— Какой план? — спросила Виктория.

— Джим, надевайте доспех. Идем вперед. Я в авангарде. Вы держитесь на расстоянии и бьете техниками, но к зверю не приближаетесь.

Джим кивнул.

Я посмотрел на графиню.

— А вы остаетесь под прикрытием пещеры. Насколько позволяет ваш дар, опутываете ящерицу всем, до чего дотянетесь. Лианы, корни, что угодно. Нужно мешать ему двигаться.

Виктория нахмурилась.

— Расстояние слишком большое. Не факт, что я дотянусь.

— Придется постараться.

Она сжала губы, но кивнула. Я не собирался вводить ее в атаку. Один хлопок лапы этой твари — и любой человек станет воспоминанием. Даже не всякий маг переживет такой удар. А если графиня умрет, станет вообще непонятно, зачем я вылез из реки и полез в пещеру.

Перед выходом я проверил запас. Заодно оборвал нити, что ещё тянулись к поднятым на склоне рептидам и к тому, что осталось от Брона с Мирко. Толку от заслона на другом берегу реки уже никакого, а вот вложенная в них сила мне пригодится. Морты послушно перетекли обратно в Источник.

[НекроЧат]

В теле: 100 морт.

В Источнике: 140 морт.

Итого: 240 морт.

Я влил в тело еще силу.

[НекроЧат]

Расход: усиление тела — 100 морт.

В теле: 200 морт.

В Источнике: 40 морт.

Итого: 240 морт.

— Готовы? — спросил я.

Джим не ответил. Вокруг него уже закручивался воздух. Стихия собиралась по его воле, формируя полупрозрачный доспех. Вихри обвивали руки, грудь, плечи, ноги. Хорошая штука против стрел, мечей, когтей и клыков мертвяков. Против лапы гигарептида — вопрос спорный, но лучше, чем голая рубаха и молитва.

— Пошли, — сказал я.

Я вышел первым. Гигарептид не двигался. Огромная туша лежала, будто скала, которой вдруг захотелось отличиться от остального скалистого пейзажа и она решила отрастить зубы. Только бок чуть заметно поднимался и опускался. Дышит, соня. Я вскинул сталактит на плечо.

— Давай глазки открывай, красавец.

Гигарептид открыл глаза сразу. Вот же притворщик. Огромный янтарный глаз сфокусировался на мне. Второй лениво дернулся следом. Взгляд у твари был осмысленный. Не человеческий, нет. Но умный. Древний звериный ум, в котором было место голоду, ярости, территории и очень простому выводу: маленькое существо перед ним сгодится на обед.

— С добрым утром, зубастик, — сказал я.

И метнул сталактит. Голова твари была низко. Расстояние — прекрасное. Он не ожидал такого приветствия. Дернуть мордой успел, но поздно. Каменное копье вошло ему прямо в глаз. Не полностью. Не до мозга. Но глубоко.

Гигарептид взревел. Звук ударил по ущелью так, что сверху посыпалась каменная крошка. Тварь вскочила, разом превратившись из неподвижной горы в живую катастрофу. Лапы ударили по земле, хвост хлестнул в сторону, голова мотнулась, пытаясь стряхнуть из глаза каменный шип.

— Джим! Сталактит! — крикнул я.

Джим среагировал быстро. Второй сталактит взлетел в воздушной подушке и полетел ко мне. Я подхватил его на ходу и пошел в обход, к задним лапам. Хвост ударил неожиданно быстро. Гигантская плеть смела воздух там, где секунду назад была моя грудь. Я скользнул под ним, перекатился по камням и бросил второй сталактит в сторону, чтобы не мешал.