Удар пришелся точно в левый борт, звук походил на лязг огромных металлических когтей по алюминиевой обшивке.

— Пилот, что за херня происходит⁈ — заорал командир группы СБРИ по внутреннему каналу связи.

Самолет накренило в сторону, со всех сторон вспыхнули красные лампочки.

— Командир, внешняя угроза! Нас атакуют! — прохрипел в эфире голос пилота. — Радары чисты, но визуально… Твою мать!

Еще один удар, но теперь с другой стороны.

Я вскочил, хватаясь за верхний трос. Бортпроводник-техник бросился к небольшому иллюминатору и тут же отшатнулся с криком, взмахнув руками.

Повинуясь рефлексу, я сделал шаг к мутному стеклу и выглянул наружу.

На высоте восьми тысяч метров, в ледяной разреженной черноте, за самолетом гналась стая. Десятки гротескных тварей-теней, напоминающие огромных летучих мышей с хвостами.

Они кружили вокруг самолета стаей, явно пытаясь либо облепить его и разодрать обшивку, либо… да не было никакого иного варианта. Существа имели одну цель — убить нас к чертовой бабушке.

Но самое парадоксальное было то, что они не подчинялись законам аэродинамики, словно разреженный воздух и скорость в восемьсот километров в час для них, что пустой звук.

Но это просто невероятно! Если твари, которых мы видели в лесу и которых показывали у Разломов, были медлительными и пока что не сильно шустрыми, то эти… эти носились со скоростью самолета! Почему они здесь? Что это за каста воздушных хищников? Почему они не опускаются на землю и не сметают города?

БАМ!

Очередная тварь с разгона врезалась в правый борт, выбив все мысли из моей головы напрочь. Фюзеляж жалобно заскрипел, потолочные панели замигали и погасли, оставив нас в тусклом красном свете аварийных ламп.

— Они пробивают обшивку! — орал второй пилот. — Еще пара таких ударов и начнется разгерметизация!

Стрелять из автоматического оружия внутри салона самолета на такой высоте так себе идея. Если пробить борт изнутри, нас вышвырнет наружу перепадом давления.

Я прекрасно помнил свой опыт на опушке эльфийского леса и то, что обычное оружие бесполезно.

— Я возьму их на себя, пилоты, ведите машину! — заорал я в канал связи.

Я рухнул на пол, уперся коленями в рифленый металл палубы и закрыл глаза.

Мне нужно было накрыть весь самолет своей душой, как тогда на олимпиаде, когда я защищался от чужих попыток влезть мне в мозги.

Сделал несколько глубоких вдохов, я зачерпнул всю свою энергию и стал обволакивать самолет «Второй Кожей» настолько быстро, насколько это было возможно. Метр за метром. Быстрее. Еще быстрее.

Открыв глаза, в магическом спектре я увидел, как один из черных сгустков, набирая скорость, несется в сторону правого борта, раскручиваясь вокруг своей оси, словно штопор.

Мне оставалось несколько метров у самого носа, чтобы замкнуть барьер.

Тварь летела все быстрее.

Метр.

Полметра.

Тварь все ближе.

БАМ!

Корабль снова тряхнуло, а я едва не свалился на бок, но сидевший рядом солдат подхватил меня, удержав.

Барьер сработал как высоковольтная мухобойка. Морда создания, врезавшись в барьер, вспыхнула, как фейерверк и разлетелась на куски.

Но каждое последующее столкновение существ с барьером ощущалось мной как физический удар раскаленной кочергой по голым нервам.

Бам.

Бам!

БАМ!

Еще три твари, остервенев от потери собрата, словно обладали пониманием происходящего, попытались расправиться с самолетом, но тоже разлетелись на пыль и пепел.

Древние гримуары, которые сто процентов наблюдали за мной, наверное, вопили от ужаса, видя, как бездарно и самоубийственно я расходую тонкую материю.

— Капитан, уводи нас, — процедил я сквозь зубы. — Я не смогу защищать нас вечно.

— Двигатели на форсаже! Падаем на эшелон ниже, там может быть чисто! — ответил пилот.

Транспортник накренился, устремляясь вниз, а твари, видя, что их собратья сгорают при столкновении, решили, что, наверное, оно того не стоит. Потеряв около четырех особей, рой отпрянул, разлетевшись в стороны и растворившись в черноте небес.

Я держал барьер еще мучительные три минуты и только когда пилоты сообщили, что на радарах полное отсутствие аномальной активности, а вокруг самолета остался лишь мерцающий пепел пыльцы, я позволил себе отпустить контроль.

«Вторая Кожа» втянулась обратно, и я плашмя рухнул на ледяной пол. Мышцы свело судорогой, а голова раскалывалась так, словно ее использовали в качестве наковальни. Двое оперативников немедленно оказались рядом, подхватив меня под руки и усадив на скамью.

— Граф! Вы живы⁈ — кричал старший сквозь маску.

Я поднял руку, дрожащую так сильно, что не мог сжать кулак, и показал поднятый вверх большой палец.

До самой посадки я пребывал в состоянии полудремы, не имея ни сил, ни желания шевелиться.

Самолет со скрипящим ревом тормозов сел на полосу симферопольского аэродрома, где нас уже ждали.

Люди в химзащите подкатили бронированные трапы и как только мы спустились, меня буквально под руки затащили в ожидающий армейский джип. Никто не задавал вопросов о поврежденной обшивке Ан-12, хотя я был уверен, что соответствующий доклад уже печатался в столицу.

Дорога от Симферополя до Феодосии, которую я знал как свои пять пальцев, теперь казалась чужой. Темная, пустынная трасса, брошенные на обочинах машины с открытыми настежь дверями, а кое-где виднелись очаги пожаров. Видимо, мародеры успели поработать до того, как военные взяли трассы под контроль.

Я сидел на заднем сиденье внедорожника и смотрел на проносящийся мимо мрачный пейзаж.

В Феодосию мы въехали без препятствий, пройдя лишь два кордона жандармерии. Военные, сверив наши коды доступа, быстро пропустили колонну в карантинную зону.

Город, который всегда пах морем, вином и чебуреками, сейчас имел не самый жизнерадостный вид. Темные окна, пустые пляжи, баррикады на перекрестках.

Машины остановились перед высоким бетонным зданием инфекционного изолятора, который СБРИ реквизировало под свои нужды в первые же часы эпидемии.

Я с трудом выбрался из машины, ноги держали плохо, но я заставил себя выпрямиться.

Старший офицер медицинской службы, упакованный в белый герметичный скафандр, встретил меня на крыльце.

— Добрый день, коронер, — голос врача звучал глухо. — Рад вас видеть дома.

— Мы знакомы? — уточнил я, потому что личность офицера я вспомнить не мог.

— Лично нет, но кто не знает коронера Громова в Феодосии, — он глухо хохотнул. — Процедура обеззараживания займет пятнадцать минут.

— Давайте уже приступать, — я кивнул в сторону зоны очистки. — Времени у нас не так много.

Мы прошли через два буферных шлюза, где меня быстро обработали сухим газом.

Наконец, массивная железная дверь открылась, впуская в длинный коридор «Красной зоны». Здесь стоял тяжелый гул аппаратов очистки воздуха. Вдоль стен тянулись ряды герметичных боксов из армированного пластика. Врачи и лаборанты в скафандрах сновали туда-сюда, мониторя показатели пациентов.

Мой провожатый остановился у бокса номер двенадцать.

Сквозь плотное панорамное стекло я увидел их.

Глава 11

Внутри работал телевизор, по которому транслировали какие-то беззвучные новостные сводки с бегущей строкой. Лидия сидела на краю застеленной койки, а Алиса лежала поверх одеяла, уставившись в экран.

Они не бились в истерике, не кидались на стены и не проявляли никакой агрессии. Абсолютно спокойное поведение. И тогда у меня возник совершенно закономерный вопрос: для чего их держать в блоке высшей степени изоляции, если мы уже точно знаем, что болезнь не передается от человека к человеку, а сами девушки явно не буйные?

— Я могу к ним войти? — спросил я, повернув голову к стоящему рядом со мной начальнику.

Врач перевел взгляд на меня, затем снова на стекло палаты.

— Да в целом… почему нет? Но насколько мне известно из сопроводительных документов, родственником вы им не приходитесь. По протоколу пускать посторонних не положено.