— Все верно. Но я обязан поговорить с ними лично, — ровным тоном ответил я.

Начальник слегка повел широкими плечами.

— Технически я могу вам запретить, — он развел руками. — Но причин так поступать не вижу. Угрозы прямого заражения от них нет, агрессии не фиксируем. Тем более, что вы летели сюда спецбортом из самой Москвы по прямому распоряжению. Так что, милости прошу.

Дождавшись разрешающего зеленого сигнала на панели шлюза, я нажал на ручку и зашел в тамбур. Двери за моей спиной мягко притворились и слегка зашипели, а следом отворилась внутренняя створка, впуская в бокс.

Алиса, заметив движение, тут же подскочила с кровати. Лидия поднялась следом. Я стянул с головы тяжелый колпак химзащиты, отсоединил шланг подачи воздуха и положил его на металлический столик у входа.

Девушки бросились навстречу, и мы аккуратно обнялись. От них пахло больничным мылом и дезинфекторами. На обеих были надеты бесформенные серые пижамы, стандартные для подобных учреждений.

— Как вы тут? — спросил я, отступив на полшага, чтобы осмотреть их лица. Никакой бледности или желтизны склер. На первый взгляд обе выглядели вполне себе здоровыми, как и в день отъезда из Москвы.

— Как в заключении, — тут же выдала Лидия, скрестив руки на груди. — Хотя… почему «как»? Так и есть.

— Это для вашего же блага, — ответил я, понимая ее раздражение. — Результаты анализов уже какие-нибудь вам озвучивали?

— Нет, но… — начала было Алиса, потирая локтевой сгиб, где наверняка остался след от забора крови. Она нахмурилась. — Мы и без того видим, что происходит. Не очень понимаем физиологический процесс болезни, но явно видим последствия на себе. То Лидия, то я иногда впадаем в ступор и ничего об этом не помним. Последний раз я так выпала на полчаса. А когда моргнула и пришла в себя, то казалось, что я только что вела диалог с Лидией и просто отвлеклась на секунду.

Слушать такое от близких людей было тяжело. Классический симптом стремительной деградации нейронных связей, когда мозг просто выключает сознание на какое-то время, а потом возвращает управление, стирая период отсутствия.

— То же самое, — почти ледяным голосом подтвердила Морозова. — Мерзкое состояние, но поделать мы с ним пока ничего не можем. Ты просто перестаешь существовать, а часы на стене перепрыгивают вперед.

Я молча покивал. Врачебный опыт здесь был бессилен, поскольку у нас не было ни антидота, ни протокола лечения.

— Это все из-за той дряни в небе, да? — уточнила Алиса, глядя на меня снизу вверх. — Из-за того, что мы были на улице, и она попала на нас. По крайней мере так писали в интернете и говорили по телеку.

— Все так, — не стал я юлить. — Мы пока не знаем, как это хотя бы замедлить, и я уж не говорю про то, чтобы остановить, но факт есть лишь один — на ком-то это проявляется быстро, люди сразу дичают, а на ком-то крайне медленно.

— И что дальше? — прямо спросила Лидия.

— Разбираемся, — я пожал плечами, стараясь звучать как можно более уверенно. — Собираемся подключать дварфов и эльфов из лесов, плюс городских жителей их рас, чтобы бросить общие усилия на решение проблемы. Как оказалось, у дварфов есть легенда про некий «выброс тьмы», который сейчас происходит в атмосфере. Не буду вдаваться в подробности, но такая вот ерунда случается раз в какое-то количество сотен лет. Никто толком не знает причину начала этого явления, однако… имеем, что имеем. Поэтому сейчас, повидавшись с вами, я пойду к Торбину.

Лидия непонимающе свела брови.

— Торбин? Хозяин кабака в порту? А он-то тут причем? — спросила она.

— Он дварф, — сказал я тоном, который звучал так, словно я говорю самую очевидную вещь на планете.

— В логике тебе не откажешь, — ответила она кисло. — А конкретнее можно?

— Нам надо попасть в подземную крепость его народа, — продолжил я вводить их в курс дела. — Чтобы договориться со старейшинами, чтобы они рассказали все, что знают об этом феномене, и покопаться в их горных библиотеках. Возможно, там будет еще какая-нибудь зацепка, — я сделал короткую паузу и посмотрел поочередно в глаза Алисе и Лидии. — Девочки, я обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы остались в здравом уме.

В палате повисла тяжелая тишина.

— Не обещай того, чего не сможешь исполнить, — внезапно выдохнула Лидия. Она отвела взгляд, вперившись в стену бокса. — Если никто не знает, как это обратить, то… просто не обещай, Виктор. Я уже смирилась с тем, что в скором времени окончательно потеряю рассудок и начну блуждать туда-сюда по палате, не понимая, кто я такая.

— Не говори так, — насупилась рыжая, дернув Лидию за рукав. В глазах Алисы блеснули слезы.

— Алиса, мы с тобой взрослые люди, к чему это ребячество? — жестко ответила Лидия, поворачиваясь к подруге. — Если мы уже начали, прости меня, тупеть и выпадать из реальности кусками, то это необратимый процесс. Увы, но так сложились обстоятельства. Нужно смотреть правде в глаза, а не тешить себя иллюзиями.

Ее холодный прагматизм был защитной реакцией, я это прекрасно понимал. Ледяной аристократке проще было принять неизбежное поражение, чем обнадежить себя и потом болезненно разочароваться.

— Лидия, — перебил я ее, делая шаг ближе и вклиниваясь в их диалог. — Послушай. Про «выброс тьмы» точно что-то известно древним расам. Я уверен в этом. Они же как-то с этим справлялись раньше и дожили до наших дней? Дожили. Значит, и мы справимся. Не нужно заранее хоронить себя.

Я шагнул вплотную, приобнял их за плечи и подтянул к себе поближе, чтобы меня слышали только они.

— Мы уже совершили невероятное, когда смогли разорвать магическую привязку, — напомнил я факты. — А еще вы обе после этого получили магические способности. Причем ты, Лидия, не только обрела возможность видеть психею, но еще и пробудила мертвую родовую магию. И на каком уровне, а? На самом высшем.

Она ничего не ответила, упрямо поджав губы.

— Так что соберись и давай без несвойственной тебе меланхолии, пожалуйста, — я чуть сжал пальцы на ее плече. — Вы заболели, это правда, и этот факт никто не отрицает. Но это не значит, что вы потеряете рассудок к завтрашнему дню. Я не исключаю, что конкретно с вами процесс может длиться… достаточно долго.

Лидия наконец подняла на меня глаза.

— Откуда такие предположения?

— Из воздуха, — ответил я, не моргнув глазом, потому что реальных клинических исследований у меня на руках, разумеется, не было. Да их ни у кого не было. — Просто доверься мне, как это было множество раз ранее. Пожалуйста.

Она смотрела на меня несколько секунд, а затем тяжело выдохнула, расслабив плечи.

— Как будто у меня есть выбор, — тихо произнесла она.

Я скосил глаза на наручные часы, видя, как минуты бежали слишком быстро, а в сложившейся мировой ситуации время было самым ценным и самым невосполнимым ресурсом. Если Торбин решит, что ждать меня нет смысла, и уйдет в горы один, я потеряю единственный проводник к старейшинам дварфов.

— Время уходит, дорогие мои, — я снова их обнял, на этот раз быстро и крепко. — Надо бежать, а то ушлый дварф упетляет домой без меня. Он и так по телефону грозился меня не брать с собой ни под каким предлогом. А я, как вы можете предположить, крайне с этим не согласен.

Алиса улыбнулась сквозь подступающие слезы, а Лидия коротко кивнула.

Мы попрощались. Я отступил назад, подошел к столику и взял в руки колпак и надел его, подстыковав трубки.

Махнув девушкам, я нажал кнопку на панели и вышел в тамбур. В шлюзе заработали форсунки, тут же окатив костюм сухим дезинфектором.

Быстрая обработка заняла около трех минут.

Дождавшись зеленого сигнала на внешнем контуре, я толкнул дверь и вышел в длинный коридор инфекционного изолятора, направляясь прямиком к выходу на улицу.

У крыльца здания меня уже ждал внедорожник СБРИ, а вокруг по-прежнему оседала мерцающая пыль, засыпая асфальт и капоты припаркованных служебных автомобилей.

Я открыл тяжелую заднюю дверь, запрыгнул в салон и захлопнул створку, после чего глянул в зеркало заднего вида, поймав на себе взгляд водителя.