Ко всему прочему, я совершенно не рассчитывала на то чувство товарищества, которое возникает, когда ты снова просто находишься в окружении людей. С годами мой график как-то незаметно поглотил меня: всякий раз, когда я не работала, не преподавала и не училась, я просто сидела дома одна, готовясь ко сну. Но теперь…

Теперь со мной всегда кто-то был. Коул возился в гараже, в основном со своим пикапом. Джошуа бродил по ночам по коридорам, всегда готовый наделать попкорна и посмотреть фильм, как бы поздно я ни вернулась с работы. И, наконец, Эван, который расхаживал по дому, вечно демонстрируя свои руки и плечи; он заставлял эти сексуальные татуировки играть почти без усилий, пока бросал мне вызов присоединиться к нему в игровой комнате ради партии в настольный футбол или бильярд.

Было здорово просыпаться от запаха яичницы с беконом и получать уже налитый и приготовленный для тебя кофе еще до того, как твоя задница коснется кухонного стула. Парни были со мной очень милы, причем как в физическом плане, так и во всем остальном: они заботились обо мне так, словно я была на девятом месяце беременности, хотя живот еще даже не было видно. Но больше всего радовало то, что теперь мне просто было с кем поговорить. К такому быстро привыкаешь.

Я могла бы привыкнуть, но мне не следовало этого делать, ведь моя ситуация, разумеется, была временной. Прошло уже три недели, и больше не появлялось никаких признаков опасности: люди, которые забрали мой ноутбук, так его и не включили, или же они были достаточно умны, чтобы этого не делать. Мне также приходило в голову, что кем бы ни были эти преследователи, они могли попросту бояться Эвана, Джошуа и Коула. Лично я бы точно испугалась. У них практически везде стояли камеры, и все здесь было обустроено как в настоящей крепости — с сигнализацией, датчиками и даже ловушками… по крайней мере, так они говорили.

Если повезет, мудаки, разгромившие мою квартиру, к этому времени уже съебались обратно в Южную Америку. Я рожу им этого малыша: прекрасного ребенка с тремя любящими отцами. Я соберу достаточно денег, чтобы начать свой бизнес: у меня уже был на примете фургон, а также поставщик, который занимался переоборудованием фудтраков на заказ, и я уже договорилась об установке раковин, духовок и всевозможных…

— Я так понимаю, это твое?

Эван стоял в дверях своей спальни, выглядывая в коридор: он был без рубашки, наверное, уже в пятый раз за эту неделю, а на кончике его длинного татуированного пальца болтались одни из моих стрингов от «Victoria Secret».

— Вообще-то, мне кажется, что это Коула, — съязвила я.

— Я бы поверил, — продолжил мой сексуальный хозяин, — если бы не видел их на тебе на прошлой неделе.

На прошлой неделе… ах да. Меня застали в коридоре полураздетой, когда я, разумеется, выходила из ванной с тем самым мега-душем; я могла бы пользоваться душем, прилегающим к моей спальне, но он не приносил и десятой доли такого удовольствия.

— Помнишь, что я сказала, когда переезжала? — спросила я.

— Конечно, — улыбнулся Эван. — Что-то вроде: «надеюсь, вы не против девушки, которая иногда разгуливает в нижнем белье». Верно?

— Именно, — улыбнулась я в ответ. — Как я уже говорила, я привыкла жить одна.

Он лукаво пожал плечами. — А кто сказал, что я против?

— И я не сторонница формальностей.

— Или скромности, — подмигнул Эван.

Напустив на себя свой лучший притворно-хмурый вид, я зашагала к нему, все еще завернутая в полотенце. Я не отрывала взгляда от его лица, из принципа отказываясь смотреть на его мускулы, в то время как он, напротив, был совсем не прочь позволить своим глазам блуждать, особенно там, где заканчивалось полотенце, открывая три четверти моих голых бедер.

— Что ж, спасибо за спасение, — сказала я, потянувшись, чтобы выхватить трусики из его пальцев.

То, что произошло дальше, было подобно электрическому разряду — словно искра, вспыхнувшая между нами в тот вечер, когда мы чуть не поцеловались. Возможно, дело было в том, что Эван удерживал стринги на секунду дольше положенного, или же это моя рука задержалась на его пальцах, намеренно или случайно…

Так или иначе, мы снова встретились взглядами, и волна сильного жара, окатившая меня, заставила тепло шестнадцати душевых струй показаться ничем.

— Куинн…

Ткань моего крошечного нижнего белья восхитительно подрагивала на фоне его широкого загорелого запястья; прозрачный черный атлас, такой маленький и изящный, что походил на пару веревочек.

Я изогнула бровь. — Да?

— Я… я хотел…

Обычно уверенное выражение лица Эвана сменилось чем-то более сложным и запутанным, возможно, даже слегка страдальческим.

— Что? — спросила я, мгновенно отбросив сарказм. — В чем дело?

Он покачал головой и отвернулся. — Ничего. Забудь.

— Ты можешь мне сказать, — настаивала я, стараясь звучать мягко. — Я ведь здесь.

Господи, обязательно ли ему быть таким красавчиком? И не только Эвану, а им всем троим! То, что он видел меня в полотенце, не было чем-то особенным; я тоже видела их всех, поигрывающих мускулами, когда они входили и выходили из огромной комнаты, которую превратили в спортзал: вечно едва одетые, в самых обтягивающих футболках или свободных спортивных шортах, которые при удачном стечении обстоятельств очерчивали контуры весьма внушительного достоинства.

Эван сделал шаг назад в свою комнату и схватил что-то, и этим чем-то оказалась футболка; я с разочарованием вздохнула, когда он поднял руки и натянул ее на свою широкую, восхитительную грудь.

— Прости, — пробормотал он.

Я все еще была сбита с толку и не могла поверить своим ушам. — За что?

Его взгляд снова пополз по моему телу, медленно и неторопливо, а в его последующем вздохе скрывалось какое-то катастрофическое разочарование.

— За то, что согласился на полнейшую глупость, — пробормотал он и закрыл дверь.

Пятнадцать

КУИНН

Особняк всегда был наполнен жизнью и смехом, даже по ночам, но что насчет предрассветных часов, когда все сигнализации уже включены, а все обитатели наконец улеглись спать? Что ж, это место находилось в такой глуши, что можно было услышать, как падает булавка.

Я говорю «почти», потому что пелена тишины нарушалась лишь отдаленным шумом накатывающегося моря. Были ночи, когда стояла мертвая тишина, а приливы замирали, но когда поднимался ветер, он обрушивал волны на берег, создавая приятный фоновый белый шум, на который я всегда могла рассчитывать — он неизменно убаюкивал меня.

Всегда, за исключением сегодняшней ночи.

Я легла в постель больше часа назад, но сон так и не шел. Возможно, дело было в нехватке персонала, из-за чего вечерняя смена в ресторане прошла просто дерьмово, но, скорее всего, я просто была поглощена тысячей вещей одновременно. Сев, я включила свет и взяла блокнот, который всегда держала на прикроватной тумбочке: большинство моих лучших идей приходило мне в голову после захода солнца, и мне нужно было их все записать.

Например, я хотела сократить количество кулинарных курсов, чтобы проводить больше времени здесь, в доме. Во-первых, потому что мне действительно начинала нравиться компания парней, а во-вторых, у них была ультрасовременная кухня, к которой у меня был полный, беспрепятственный, великолепный доступ.

В список удобств входили холодильные и морозильные камеры от «Sub-Zero», шестиконфорочная плита «Wolf» и кладовая, размерами превосходившая мою первую квартиру. Мне не терпелось опробовать новые авторские блюда: приготовить что-то восхитительное и экзотическое, но в то же время достаточно популярное, чтобы однажды это привлекло толпы голодных посетителей к моему фудтраку.

Я до сих пор не знала, чьей идеей было создать такую легендарную кухню, но пока парни использовали ее лишь для того, чтобы варить макароны, жарить бургеры и готовить базовый американский завтрак. Надо признать, у Джошуа были кое-какие базовые кулинарные навыки, скорее всего потому, что его мать ушла из семьи, когда он был младше, и ему приходилось готовить самому; Эван тоже начал заботиться о себе в раннем возрасте, так как большинство его братьев и сестер уже были подростками, когда он появился на свет.