— Убила двух зайцев одним выстрелом, — сказал я.

Она опустила руки на колени и замолчала, но лишь на мгновение, чтобы затем усмехнуться.

— А что насчет тебя? — спросила она. — Нет, погоди, дай угадаю: ты огромный, так что наверняка был футбольным вундеркиндом, и тебя завербовали в какой-нибудь колледж Лиги плюща; а поскольку именно этого все от тебя и хотели, ты пошел наперекор и пошел в армию. Или, может быть, ты и хотел туда поступить, но оценки не позволили.

Какое-то время я вел машину молча, наслаждаясь ветром, бьющим в лицо; если она пыталась меня подколоть, что ж, наверное, я это заслужил, хотя почему-то мне так не казалось.

— Я был в шахматной команде, а не в футбольной, — наконец ответил я. — У меня был рейтинг 2100.

— Это уровень мастера, — выругалась Куинн.

— Ага, — согласился я. — На самом деле я был тем еще ботаником: математический клуб, «Подземелья и драконы». Все, за что я брался, я доводил до крайности. В конце концов я нашел дорогу в тренажерный зал, и там я тоже ударился в крайность: я проводил там так много времени, что в конце каждого дня им приходилось меня выгонять.

Теперь я завладел ее полным вниманием, и это было довольно забавно; она определенно смотрела на меня по-другому.

— В зале я перепробовал все, что только можно, пока не полюбил бокс. Какое-то время я был непобедим, пока наконец какой-то крутой бывший морпех не надрал мне задницу, а заодно не поразил экзотическими историями о дальних странах. Я записался почти сразу же.

Куинн рассмеялась, и ее смех был очаровательным — я так и знал.

— Так что у меня были оценки, чтобы поступить куда угодно, — закончил я, — но я хотел путешествовать. В итоге я оказался в школе «BUD/S». — Я не смог скрыть усмешку. — Там не особо смотрят на оценки, но я выложился по максимуму, и служба в отряде морских котиков помогла мне объехать весь мир.

Мы сидели в тишине, пока длинная, пустынная дорога расстилалась перед нами, петляя влево и вправо; мы миновали пригороды и наконец въехали в самое сердце города.

Я вспомнил тот день, когда мы выбрали ее нашей суррогатной матерью: было так много переменных, так много мелочей, которые нужно было учесть при поиске человека, который составит вторые пятьдесят процентов твоего ребенка. Сначала я был против этой идеи, считая ее слишком опасной и неопределенной.

Но потом Джошуа отвел меня в сторону и задал очень простой вопрос, на который у меня не было ответа:

Если не сейчас, Коул... то когда?

В прошлом году нам всем исполнилось по тридцать, мы оставили свои двадцатые позади; наша служба, солдатские будни, дни наемничества — практически все это осталось в прошлом.

Все, кроме...

— Мы на месте.

Я припарковался позади пикапа Джошуа: он и Эван уже стояли на тротуаре, качая головами. Я нахмурился.

— Тебе, наверное, лучше остаться в...

Куинн уже распахнула дверь и выпрыгнула из машины; ее ответом стал хлопок тяжелой пассажирской двери.

Или нет.

Мы поднялись по лестнице, надежно закрывая ее собой; ее квартира выглядела в точности так, как я и ожидал: от пола до потолка, комната за комнатой, она была перевернута вверх дном.

Все ящики были выпотрошены, все шкафы опустошены — это был ужасающий беспорядок, даже учитывая то скромное количество вещей, которое у нее было.

— Куинн... — начал Джошуа. — Мне так жаль.

Сначала она не ответила; она была слишком занята тем, что перебирала собственные вещи, забирая то, что ей было нужно. Она с грохотом опустила пустой ящик на потертый комод и начала складывать в него вещи.

— Это безумие, — сказал Эван. — Я знаю, что они искали ее, но это?

— Похоже, они искали что-то конкретное, — согласился Джошуа; он осторожно отодвинул перевернутый матрас Куинн, расчищая путь в ванную. — Может быть, какую-то зацепку.

— Зацепку к чему? — спросил Эван. — К нам?

Нет, подумал я про себя. Не к нам.

Я мрачно принялся искать еще один ящик, потому что тот, в который Куинн собирала вещи, был почти полон; я точно знал, что они искали. И точно знал, почему.

Дерьмо.

— Коул, что думаешь?

Я намеренно сделал паузу после вопроса Эвана, затем почесал бороду. — Не знаю.

Я ненавидел лгать; я ненавидел все, что связано с хранением секретов, особенно от них.

— Что бы это ни было, не думаю, что они это нашли, — добавил Джошуа. — Давайте просто убираться отсюда.

Эван стоял возле разграбленного стола, с которого было сметено абсолютно все, что там могло находиться — все, кроме двух отсоединенных проводов, которые он держал в руке.

— Они забрали мой ноутбук? — спросила Куинн со странной надеждой в голосе.

— Да. К сожален...

— Отлично.

— Отлично? — Эван бросил на нее непонимающий взгляд. — Почему, ты так ненавидела этот ноутбук?

— Нет, вообще-то я его обожала.

— Так почему же тогда...

— Потому что мы можем его отследить, — вмешался я. Взгляд Куинн метнулся в мою сторону, и она одобрительно улыбнулась. — Как только они войдут в систему, я полагаю?

— Как только он подключится к любому источнику Wi-Fi, — согласилась она. — Да.

Она была умной, и мы тоже это знали: мы вложили столько ресурсов в проверку этой женщины, что я почти чувствовал себя виноватым, но в то же время мне казалось, что я знаю ее вдоль и поперек. Я просто не ожидал... ну...

Что она будет настолько меня привлекать?

Я жестко затолкал назойливый внутренний голос подальше, чтобы он хоть немного заткнулся; но да, именно так.

По правде говоря, прошло много времени — гораздо больше, чем мне хотелось бы признавать; и теперь меня безнадежно и к несчастью влекло к этой женщине, которая никогда не могла стать моей. К женщине, о которой мы договорились, что она неприкасаема и недосягаема — прекрасное, но временное средство для достижения цели.

А теперь она переезжала к нам.

Четырнадцать

КУИНН

Неохотно вздохнув, я нажала кнопку выключения, и цифровой душ с содроганием затих. Я насчитала в общей сложности шестнадцать струй и четыре регулируемые насадки, две из которых полностью снимались, чтобы добраться до самых труднодоступных мест. И, конечно же, они снимались и для других целей…

Шагнув сквозь пар, я схватила полотенце и завернулась в него. Насадки были соблазнительными, должна признаться: если бы этот душ принадлежал мне, и я находилась бы у себя дома, а не здесь, я бы непременно пустила их в ход, особенно в моем нынешнем гиперсексуальном состоянии.

Спокойно, Куинн.

Однако сейчас я все еще торчала в отдаленном мега-особняке, как и все последние три недели.

Торчала, да? Так мы теперь это называем?

Ладно-ладно, на самом деле мне грех было жаловаться. Даже если закрыть глаза на невероятно роскошные условия, жить с моими тремя защитниками было просто потрясающе. Парни кормили меня, содержали и присматривали за мной двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. У меня была до смешного мягкая кровать с простынями из египетского хлопка, а еще этот душ…

Боже мой, этот охуенный душ!

Встряхнув волосами, я стерла пар с большой части зеркала и всмотрелась в свое отражение: несмотря на мой сумасшедший график, я еще никогда не выглядела такой отдохнувшей. Парни сами заправляли мою машину, забивали холодильник продуктами, возили меня по врачам, а однажды даже сложили мое постиранное белье. Даже когда я отправлялась на работу или учебу, один из них всегда был рядом, околачиваясь поблизости, терпеливо ожидая и наблюдая, чтобы убедиться, что ко мне не нагрянет ни один нежеланный гость.

В конце концов, именно к такому соглашению мы и пришли: я могла заниматься абсолютно всем, чем занималась раньше, без исключений, а взамен один или несколько из них всегда находились поблизости. Моим первым порывом было отвергнуть всю эту затею как вторжение в личную жизнь, но чем больше времени я проводила с ними, тем комфортнее мне становилось. В конце концов, они заботились обо мне, а учитывая то, что произошло в моей квартире, их присутствие на расстоянии вытянутой руки заставляло меня чувствовать себя в безопасности и спать спокойнее.