- Я узнаю абсолютно все, если захочу. И твои попытки скрыть от меня что-то только разжигают мое стремление все узнать. Наверное, это для тебя новость.

- Мне тебя что, насовсем дома закрыть? Чтобы ты не высовывался никуда? - негромко, но очень проникновенно спросил отец, сжимая плечи Джеймса и не давая ему отойти назад.

- А что? Боишься, что я сорву твой проект?– заинтересованным тоном произнес Джеймс.- Что я ночью приду к нему и вытащу из него все капельницы, чтобы он умер, или что я ворвусь сегодня вечером в палату и сорву нахрен всю твою операцию, и все твои труды за двадцать лет просто полетят к чертям?- у Оливера от злости подрагивали мышцы на лице, и Джеймс, увидев это, слегка улыбнулся, отчего у его отца совсем снесло крышу. Он резко оттолкнул от себя сына, и тот ударился спиной о железный поручень, поморщившись.

- Не смей так со мной говорить. Ты, по сравнению со мной, никто, понимаешь? Ты никогда не добьешься того, чего добился я, и именно это не позволяет тебе со мной так разговаривать,– Джеймс замер, смотря на него спокойными глазами, хотя напряженное лицо явно выдавало его. На что пытался давить отец, говоря такие вещи? На самолюбие Джеймса, которое было настолько высоко, чтобы этого не замечать?- Ты ведь сам ощущаешь свою слабость передо мной, разве нет? Что бы ты ни делал, у тебя не выйдет загнать меня в угол, как ты этого страстно желаешь. Все, о чем ты можешь думать, это ты сам. Именно поэтому ты ничего не сможешь мне сделать, и ты всегда будешь один.

Оливер затих, шумно переводя дыхания и постепенно осознавая, что, возможно, он наговорил лишнего, но он наконец-то высказал ему правду. Он хотел подавить Джеймса, чтобы он не лез в его дела и занимался своими, чтобы он понимал, что у него никогда не выйдет помешать отцу и его работе. Джеймс, медленно моргая, смотрел на отца, немного приоткрыв рот, но не собираясь ничего говорить. Дверь лифта, издав приятный звук, открылась, и люди, собирающиеся входить, замерли, увидев эту наряженную картину.

- Мой этаж,- тихо проговорил Джеймс, двинув одной бровью, и, оторвавшись от поручней, быстро вышел из лифта, таким же быстрым шагом направляясь вперед по коридору.

Отец еще ни разу не говорил такого настолько прямо и с такой злобой в голосе. Стоя там, в лифте, Джеймсу безумно хотелось ему ответить, тем более что его слова явно задевали отца. Но отвечать было нечего. Не было таких слов, которые после такого ответа отца затмили бы его. И сейчас, когда Джеймс ушел на приличное расстояние, это стало сводить его с ума. По своей природе Джеймс должен делать что-то лучше других, и, если это касалось морального давления, у него это всегда получалось. И теперь Джеймс понял, в кого он такой. Дело даже не в том, что Джеймса обидели слова собственного отца - они не обидели; ужасным было то, что они, возможно, были правдой, которую Джеймс так не хочет признавать. «Когда-нибудь я заставлю тебя признать меня своей угрозой»,- подумал Джеймс, сильно прикусывая нижнюю губу. Люди, попадавшиеся ему на пути, уже не обращали на раздраженного подростка никакого внимания, и Джеймсу хотелось одного - чтобы они все разом исчезли, чтобы не смотрели на него, не проходили мимо. Джеймс уже не мог злиться, его просто не хватало на такую огромную, необъятную злость. Он подумал о том, что, если отец так хочет запереть его дома, зачем каждые каникулы притаскивает его сюда, как собачонку? Где не вздохнуть спокойно, откуда не выйти. Почему он продолжает насильно держать его здесь, если Джеймс столько раз говорил, что не заинтересован в этом? Неужели он до сих пор надеется перевоспитать его, сделать из него великого ученого? Джеймс никогда таким не станет. Даже назло отцу. Хотя у Джеймса много раз мелькало в голове, что Оливер и на этот счет что-нибудь придумает. Он сделает все, лишь бы его сын был здесь. И либо он станет его заместителем, либо станет пациентом - так считал Джеймс.

Джеймс почувствовал, как какой-то холодок пробежал у него по спине, уткнулся подбородком в горлышко свитера. Он прошел мимо холла на первом этаже и пошел к одному из коридоров. У Джеймса не было абсолютно никаких планов, и как бы судорожно он ни пытался придумать, на горячую голову нормальные дельные мысли не шли. Поэтому Джеймс захотел сделать все, чтобы подтолкнуть себя самому к этим мыслям.

Из правого поворота вышел Лейсли, и Джеймс, увидев его, быстрым шагом направился к нему. Это был один из отчаянных шагов, на который решил пойти Джеймс. Он уже сто раз успел передумать, прежде чем его рука коснулась худого плеча Эдриана.

- За тобой не угонишься… - сказал Джеймс, когда Эдриан обернулся, почувствовав руку на своем плече. Он опустил вниз бланки, которые читал, и удивленно уставился на Кортвуда.

- Кортвуд? Ну, здравствуй,– Лейсли как-то неприятно улыбнулся и упер одну руку в бок.- Решил принять мое предложение?

- Хотя бы раз в жизни отложи свои извращенские штучки и послушай меня,- сказал Джеймс, взглянув в глаза Эдриану. С лица Лейсли сползла улыбка, и он настороженно посмотрел на Джеймса. Он даже удивился такой его просьбе. «Просто послушать». И кто это попросил? Джеймс Кортвуд?- Ты ведь в архивы идешь?

- Я? Да. Я в архивы,- Эдриан приподнял одну бровь, а Джеймс вздохнул и, потянув его за плечо, направился вперед, не отпуская Эдриана.

- Отлично, просто отлично.

- Отлично? Отлично что, прости?- Эдриан шел за Джеймсом, смотря на его затылок. Джеймс же прекрасно знал, чего хотел. Все-таки в Лейсли был один плюс. Он - заведующий архивами, и у него есть туда полноправный доступ. И этим можно было отлично воспользоваться.

- Ты же можешь сделать кое-что для меня?- спросил Джеймс, не оборачиваясь. Он точно знал дорогу к архивам. Это помещение на нулевом этаже - единственное помещение там, и они направлялись точно туда по этому длинному и светлому коридору.

- Джеймс, да я для тебя что угодно сделаю, если ты мне отдашься,- совсем серьезным тоном сказал Лейсли, а, когда Джеймс обернулся, он натянул на лицо свою привычную гадкую ухмылку, от которой становилось не по себе. Они замерли, встретившись глазами. Повисла какая-то давящая пауза, и Лейсли приподнял одну бровь, не выдержав.- Господи, Джеймс, не смотри на меня так, мне на секунду показалось, что ты правда сейчас согласишься.

- А ты согласен сделать это просто так?- спросил Джеймс, ухмыляясь.

- А ты, правда, мог бы согласиться на это?

- Нет, конечно,- отмахнулся Джеймс, закатывая глаза.

- Тогда да, я согласен сделать это просто так. Но что именно ты хочешь?

- Мне нужно, чтобы ты нашел и дал мне одно дело… - пролепетал Джеймс, который даже удивился тому, как быстро согласился Эдриан, не собираясь даже ломаться или искать отговорки типа «конфиденциальности».

- Стой, ты серьезно?- Эдриан за плечо развернул Джеймса на себя.- Во-первых, зачем? А, во-вторых, ты хоть представляешь, что будет, если нас застукают?

- Во-первых, мне позарез надо. Во-вторых, не застукают, идем уже, я есть хочу, - Джеймс развернулся обратно, и они снова пошли вперед, некоторое время сохраняя полное молчание. Джеймс даже ждал подставы, нервно кусая губы и не зная, всерьез ли согласился Эдриан это сделать или просто поржал над ним, а Джеймс поверил? Вскоре они дошли до не очень большой лестницы, спустились по ней и вышли прямо к большой железной двери. Эдриан достал ключ и, отперев ее, потянул на себя. Дверь с грохотом открылась. Это помещение было очень большим, занимало этажа два, не меньше. Здесь просто в ряд стояли полки с личными делами всех пациентов и работников. И открытый доступ сюда был только у трех человек: у Ганса, у отца Джеймса и у Лейсли. Поэтому Джеймс иногда даже радовался тому, что Эдриан хорошо к нему относиться.

- Если вдруг что-то пойдет не так, я тебя скручу и оттрахаю насильно,- проговорил Эдриан, включая свет и закрывая за собой дверь.

- Да-да, конечно, - отстраненным голосом произнес Джеймс, заходя внутрь и оглядываясь.

- И не вздумай вынести это дело с собой. Только при мне,– Эдриан пошел за Джеймсом и завернул куда-то к правому стеллажу, положив то, что он нес, на полку между такими же делами.- Я не буду спрашивать, зачем это тебе нужно, но это серьезно странно,- крикнул он, и Джеймс остановился, чтобы подождать его.