Теперь грустно стало и Эвану, хотя он и понимал, что нельзя грустить.

- И я ей понравлюсь, - пообещал он, - когда-нибудь.

Джеймс понимал, о чем он говорит, и слышать о таком с его уст было ужасно мучительно.

«Почему ты так все понимаешь? Забудь об этом».

- Иди ко мне, - ласково сказал Эван, отпуская его и обхватывая теперь уже его лицо руками. Джеймс поцеловал его губы, чувствуя, как пальцы Эвана пошли ниже и теперь уже начали расстегивать его рубашку. Джеймс принялся делать то же самое, для начала ослабив его галстук. Пальцы Эвана скользнули под рубашку Джеймса, стянув с него жилетку и уронив ее на пол. Джеймс не прекращал целовать его губы, которые за эти два месяца стали ему родными. Он одной рукой сжимал его худое плечо, а второй принялся расстегивать его рубашку, справившись с жилеткой. Но он внезапно оторвался от Эвана, замерев и открыв глаза.

- Стой. Еще кое-что, - пролепетал Джеймс. Эван тоже открыл глаза, проморгавшись.

- Что? - не понял он. Джеймс поднял глаза на тумбу, на которой стояли часы, и присмотрелся. 0:59. Секундная стрелка медленно ползла по циферблату, а он выжидал, прикусив губу и не отрывая от него взгляда. Эван непонятливо моргал, нахмурив брови и опустив руки. Повисло молчание. Секундная стрелка достигла цели. 1:00. Джеймс задержал дыхание и прислушался, сузив глаза. Буквально через секунд пять, послышался слишком громкий хлопок, а за ним еще и еще. Эван округлил глаза, покосившись на окно.

- Это, - Джеймс осклабился, встав с Эвана и поднимая и его за собой, который как завороженный наблюдал за разноцветными огнями, что освещали комнату, вспыхивая в воздухе за окном.

- Фейерверк?.. - пролепетал Эван, улыбнувшись по-детски счастливо.

- Да. В твою честь, - сказал Джеймс, не отрывая от его счастливого лица глаз.

Эван метнулся на выход из комнаты, и Джеймс поспешил за ним, усмехнувшись. Эван достиг конца коридора и вышел на балкон, в лицо тут же ударил свежий и прохладный ветер. Он поднял голову и положил руки на перила, широко-широко улыбнувшись. Фейерверк взмывал высоко в воздух со свистом, взрываясь там, разлетаясь на десятки ярких и разноцветных огоньков: желтый, красный, фиолетовый, зеленый и синий цвета освещали его лицо и весь двор, деревья, отражаясь в каплях дождя на стеклах и в лужах.

- С днем рождения, - проговорил Джеймс где-то сзади, подойдя ближе, протянув Эвану букет белоснежных красивых цветов с ярко-желтой сердцевиной. Эван опустил глаза на них, пару раз моргнул и взял в руки цветы, улыбнувшись и посмотрев на Джеймса.

- Нарциссы, - только и смог выдавить он, почувствовав, как глаза его снова заслезились. Эван прижал цветы к груди и подошел ближе к блондину, положив голову на его плечо. - Огромное тебе спасибо.

- И тебе, - шепнул Джеймс, обняв его одной рукой.

Послышался какой-то шум и галдеж где-то рядом. Они повернули головы вправо и увидели, как на балкон гостиной вышли все те, кто остался там. Они подняли такой шум, что казалось, что соседние поместья просто обязаны были услышать. Они кричали что-то неразборчивое, скорее, просто радуясь. А Вероника и Лили разбавляли эти жесткие и мужские голоса. Визг, крики, хлопки фейерверков, смех - все перемешалось воедино. И вся эта компания, заметив Джеймса и Эвана на соседнем балконе, что-то крикнула им, тоже что-то неразборчивое, подняв бокалы и чокаясь ими.

Эван улыбнулся и взглянул на Джеймса, который покачал головой, иронично дернув бровями. И все они перевели свои взгляды на ярки огни, мерцающие в воздухе.

Казалось, н.и.к.т.о не уснет этой ночью.

========== Глава 37 ==========

- Ленц?.. - Делайт дернулся, и рука, подпирающая его голову, соскользнула со стола. Он резко открыл глаза и попытался проморгаться и унять сердцебиение. Голос Эвана и хлопнувшая дверь разбудили его. Он не спал, просто задремал из-за недосыпа, да и довольно пасмурная, мрачная погода с утра не вдохновляла на бодрые действия. Ленц поднял глаза и посмотрел на Эвана поверх очков, все еще моргая, чтобы черные круги перед глазами перестали плясать. – Ты не спишь, да? Я почему-то знал.

Эван быстро попытался улыбнуться, но улыбка вышла слишком слабой, поэтому он просто, немного помявшись на месте, все же прошел в кабинет Ленца, скрестив пальцы рук и соединив локти, будто смущаясь.

- Да, у меня много работы, некогда спать, - Ленц вздохнул и откинулся на спинку своего кресла, снимая очки и протирая все же глаза рукой. – Тебе-то почему не спится? Мы же все так поздно легли, а сейчас… - Ленц взглянул на полку, на которой стояли небольшие часы. - Сейчас начало седьмого утра.

- Мне не спится, - Эван пожал плечами. - Джеймс еще спит, а я не могу. Наверное, из-за…

- Волнения? - Эван взглянул на Ленца, перебившего его; нижняя губа его дрогнула, но затем губы сомкнулись, и он вздохнул, кивнув.

- Угадал.

- Как настроение-то перед операцией? Позитивно настроен, надеюсь? А то представляю, какого тебе после каких-то таких заявлений Уилла, например, - Ленц усмехнулся, качнув головой. Эван приподнял уголки рта, переминаясь с ноги на ногу.

- Уилл - один из немногих здесь, кто привык к суровой реальности и кого бесит чересчур позитивное отношение ко всему. Его можно понять, и его мнение по поводу операции… идея же и правда похожа на утопию, ты так не считаешь? - Эван чуть наклонил голову вбок и посмотрел на Ленца с искренним любопытством.

- Нет, я так не считаю, - сказал Ленц, взглянув на Эвана чуть исподлобья. - А ты?

Эван пожал плечами и сделал пару шагов к столу Ленца. Делайт незаметно для самого Эвана рассмотрел его с ног до головы. Эван всегда надевал вещи, которые были просторными или даже большими. Иногда он надевал вещи Джеймса, как сейчас, и они, несомненно, были ему большими, каким бы худым сам Джеймс и ни был. У него были широкие плечи, поэтому этот пуловер, что сейчас надел Эван, облегал спину и руки, а на Эване эта вещь просто висела, и даже самих запястий, как и рук, видно не было. Казалось, он утопал в нем, что создавал такое впечатление еще и его нездоровый, даже слишком болезненный вид.

- Я этого боюсь. По-моему, совершенно нормальная реакция.

- Ну, угроза смерти всегда страшна, - снисходительно ответил Ленц, поудобнее устроившись в рабочем кресле.

- Нет, - Эван покачал головой, улыбнувшись. Ленца передергивало всегда, когда он улыбался. Вчера он улыбался весь день и вечер, и это было красиво и трогательно. Сейчас его улыбки были слабыми и слишком натянутыми. Но Ленц не осуждал его, по-другому и нельзя было уже. - Я не боюсь смерти или еще чего-нибудь… я боли боюсь или того, что после операции, если я выживу, я не смогу полноценно быть с Джеймсом. А ему будет только хуже, если я буду в таком состоянии, я понимаю, тебе неприятно об этом слышать…

- Успокойся, - Ленц помотал головой, выставив руку вперед, - я прекрасно все понимаю и не собираюсь строить из себя ревнивую истеричку, я не такой. У вас любовь, я вижу, я не мешаю.

Эван снова растянул губы в улыбке, обнажив зубы.

- Именно поэтому я считаю, что лучше бы я умер во время операции. Ну… сразу, знаешь, чтобы не было потом последствий.

- Джеймсу будет хуже, если ты умрешь во время операции, потому что он тебя на эту операцию и отправил. Он же будет потом ужасно карать себя за это, думая, что ты мог бы прожить намного дольше, если бы не его согласие.

- Да, наверное, ты прав, - Эван опустил голову и ресницы, покусав нижнюю губу, - но мне не кажется, что я прожил бы много без этой операции. Ну… понимаешь, я уже чувствую, что не проживу долго, слишком хорошо ощущается.

- Тебе стало хуже? - Ленц не отрывал от него взгляда, немного нахмурив брови, не понимая его реакции. Эван улыбался. Он улыбался, но, скорее всего, от горького осознания того, что он сейчас сказал. Он с легкостью это признает, но когда начинает задумываться над тем, что его просто не станет… Все продолжат жить, Вероника с Эриком поженятся, Роуз и Джулиан уедут, Лили и Уилл будут здесь, Джеймс будет ужасно сходить с ума тоже здесь, не зная, что сделать со своей жизнью… Но жизнь-то будет продолжаться. А его больше не будет. Именно поэтому он и улыбался. Ему не верилось.