- Да, я… мне ходить даже уже тяжело, - Эван поднял на него глаза, снова перемнувшись с ноги на ногу. Ленц приоткрыл губы, вздохнув. - И есть совершенно не тянет. Не потому что мне становится плохо потом или больно. Я просто не хочу есть, понимаешь? Как и спать. А усталость из-за этого чувствую постоянно. Я просто не знаю, куда себя деть. Вчера было… просто потрясающе, - Эван поднял руки к груди и улыбнулся уже более убедительно. - Я никогда не чувствовал себя так круто, это помогло забыть о болезни. Но не о том, что приступ скоро снова повторится, а через день меня буквально вскроют, чтобы извлечь из меня эту самую штуку… Покажи мне человека, Ленц, кто свято верит, что все пройдет удачно, просто прекрасно, без осложнений и прочего. Так бывает только в фильмах…

- Джеймс, - Ленц повел плечом, поставив руки на стол и сжав пальцы в замок, - Джеймс верит, потому что перед ним вся эта пелена любви. Именно она не позволяет ему думать, что что-то может пойти не так. Конечно, каждый из нас в душе опасается, что что-то может случиться. Каждый боится, ты видел, как Джулиана трясет?

Эван поджал губы, медленно кивнув. Ленц вздохнул и закинул ногу на ногу, качнув головой.

- Каждый в глубине души думает, что что-то пойдет не так. Каждый подсознательно этого боится. Но каждый понимает, что так будет лучше. Потому что эта пластина убивает тебя. Потому что даже если ты умрешь, то ты должен умереть без нее. Она - часть лаборатории, о которой все так хотят забыть. Все это время Джеймс пытался доказать жизни, что он что-то может. Что он лучше отца, что он может взять ответственность за человека, как за домашнего питомца. Он слишком слаб, чтобы признаться всем, что он не справляется, но достаточно силен, чтобы признаться себе. Именно поэтому он собрал здесь столько людей, каким-то просто магическим образом убедив их, что им надо принять нашу сторону, - Ленц взглянул на Эвана серьезно, будто разговаривал сейчас с кем-то из подчиненных и коллег. Эван кое-чего не понимал, а стоило бы. - Эта операция - не конечный результат в этой борьбе Джеймса против лаборатории. К черту лабораторию, ему плевать на нее. Это борьба за твою жизнь, он осознал, что ты - часть этой жизни, и он боится ошибиться. Он всю жизнь считал себя взрослым, и только сейчас он стал принимать взрослые решения.

- Я не хочу, чтобы он делал ошибки и считал себя виноватым. Это же стечение обстоятельств, - Эван пожал плечами и тяжело вздохнул. Лицо его стало потерянным и растерянным.

- Он все равно будет, понимаешь, этого не избежать. Даже если ты сейчас, выйдя из кабинета, пойдешь на лестницу, споткнешься и ударишься головой о перила, отчего и умрешь, он будет винить только себя, а не стечение обстоятельств, - Ленц развел руками, усмехнувшись. - В конце концов, и я себя винил, когда с ним что-то случалось. Мне казалось, что я не доглядел, не уследил, раз уж я брал за него ответственность. Да я и сейчас буду винить себя, если что-то с ним случится, так что…

Эван замер, судорожно вздохнув и обняв себя руками. Ленц понял, что заговорился и упустил важное. Эван не просто так пришел к нему в кабинет. Эван никогда не приходил просто поболтать к нему. Наверное, потому что сам образ Ленца как-то не вязался с обычными разговорами.

- Садись, Эван, тебе же тяжело стоять, - Ленц указал на кресло, что стояло перед его столом, и прикрыл глаза, понимая, что, если бы он не предложил, Эван бы никогда и не сел. Эван сделал пару шагов к его столу и медленно опустился в кресло, сев на самый край, сдвинув колени и зажав ими свои ладони. Он все это время смотрел в пол, а Ленц с интересом наблюдал за ним, снова разглядывая его и незаметно качая головой: он еще никогда не видел таких болезненных людей. - Ты ведь хотел о чем-то поговорить, да?

- Да, - Эван быстро кивнул, подняв на Делайта глаза, - хотел попросить тебя кое о чем…

- Попросить меня? - Ленц выгнул бровь, насторожившись. Эван сглотнул и снова кивнул, заглянув Ленцу в глаза.

- Я просто больше не знаю, к кому обратиться, ты же… ты же оказываешь какое-то влияние на Джеймса, я это уже заметил. Да и тебе не наплевать на него, так что…

- Эван, ты пугаешь меня, - Ленц усмехнулся, издав смешок. Эван помрачнел, застыв.

- Ленц, когда я умру…

- О нет, - Ленц выставил руку вперед, заерзав в кресле, - нет, не нагнетай, ладно? Это не лучшая тема, на которую можно поговорить, и…

- Нет-нет-нет, Ленц, - Эван выставил руки вперед, оживившись, - нет, ты выслушаешь меня, ладно? Потому что я не вижу в этой теме чего-то страшного лично для меня. Ты же не суеверный и не веришь в то, что, говоря на эту тему, я скорее умру? Или что? Бред это все, хоть говори или не говори на эту тему, я все равно умру. И ты, Ленц, один из самых реалистичных людей, и ты можешь спокойно это принять. Я не могу поговорить с тем же Джеймсом, он заткнет меня и не станет слушать, и я его понимаю. А ты станешь, ты же сам понимаешь, что все и будет так. Так что не отворачивайся и поговори со мной, пока я не умер, ладно?

Ленц замер и поднял на Эвана глаза, серьезно на него посмотрев. Эван поджал губы, но грудь его тяжело поднималась и опускалась, такое ощущение, что он запыхался, пока говорил это. Почему Ленц прервал его тогда? Да потому что все только и делают, что говорят о том, как боятся, что Эван умрет. Ленц относился к этому совершенно спокойно, Эван был прав. Не потому что он парень его любимого Джеймса и он в принципе не должен относиться к нему слишком круто, а потому что Ленц всегда и ко всему относился так. Если Эван умрет, значит, так нужно, и никто ничего сделать уже не сможет. Но прервал он его потому, что его достали эти разговоры других об этом. Он эмпат. Ему все это настроение в доме моментально передавалось, и ни о чем другом он вообще думать и не мог. Его это начинало угнетать, и он это не любил, потому что обычно он относится к такому достаточно спокойно. Как и к расставаниям, ссорам и прочему.

- Хорошо, что именно ты хотел? - спокойно спросил Ленц, полностью повернувшись к нему и тихо вздохнув. Эван тоже вздохнул и отклонился чуть назад, сжав одной рукой другую.

- Я хотел поговорить насчет Джеймса, - сказал Эван, и Ленц насторожился, сдвинув брови. - Ленц, когда я умру, я хочу, чтобы ты помирил его с отцом, - Эван поднял на аристократа глаза, глядя чуть исподлобья, неуверенно. Ленц выгнул бровь и пару раз моргнул, приоткрыв губы.

- Чтобы я… помирил его с отцом?

- Да, - Эван кивнул, вздохнув, - потому что меня беспокоит то, что с ним будет, и мне не нравится это. Я достаточно знаю Джеймса, чтобы сказать, что он сломается после этого всего. Если не уже, ты видел, как его от сигарет трясет? Он слишком много курит и слишком плюет на себя…

- Джеймс такой. И он всегда таким был, - Ленц пожал плечами, опустив глаза на свои руки.

- Вот и я о чем. Он не сможет жить здесь, в этом доме. Ты же понимаешь это, Ленц, как бы ты и ни пытался его здесь удержать…

- Я понимаю.

- Поэтому я хочу, чтобы он помирился с отцом. Чтобы эта стена сломалась, ему нужен отец, каким бы он ублюдком и ни был, - Эван прикрыл глаза, облизнув нижнюю губу. - Он не сможет один, его сломает это все. Меня слишком беспокоит то, что с ним будет, именно поэтому я боюсь умирать: не хочу, чтобы с ним что-то плохое случилось, он же… он же такой хороший, - уголки губ Эвана дрогнули в улыбке. Ленц усмехнулся и тоже приподнял один уголок, кивнув.

- Я понимаю твое желание, Эван. Более того, я разделяю его.

- Правда? - Эван поднял глаза, большие глаза, полные какой-то надежды. – И ты сможешь это сделать?

- Смогу, - Ленц кивнул, оторвавшись спиной от спинки кресла и наклонившись грудью к столу, придвинувшись к Эвану ближе. Тот выпрямился, все не отрывая от Делайта своего взгляда.

- Пообещай мне, - попросил Эван, губы его дрогнули. Взгляд Ленца быстро скользнул вниз на его бледные губы, которые тот сразу прикрыл, немного сжав. Слишком выпирающие ключицы, выглядывающие из-под пуловера, тоже привлекли его взгляд, он опустил его ниже, рассмотрев их, заметив, как грудь поднималась и опускалась немного сбивчиво, неровно, будто дрожа. Кожа у него была действительно бледной. Не сама по себе, разумеется, просто так такого оттенка не бывает. Почему-то Делайта настигло желание дотронуться до него. Просто потрогать его кожу без каких-либо намеков на что-то. Просто желание, просто интерес, какая она, грубая и неприятная или бархатная и тонкая? Ленц быстро поднял свои светлые глаза и посмотрел в глаза Эвану, который взгляда от него вообще не отводил.