- Спасибо за совет, - сарказмом проговорил он, - но с дружбой у меня личные счеты, поэтому не думаю, что все настолько далеко зайдет. А еще я в курсе всей этой вражды между Монтекки и Капулетти, поэтому не надо мне разъяснять, на чью сторону мне лучше встать.

- Разве я пыталась тебя в чем-то убедить? - хмыкнула Паркер, закатив глаза. - Я просто советую тебе с ним не общаться. Не пересекаться нигде, кроме комнаты. Я вижу, ты не тупой парень, но общение с Абелем сделает тебя бесхребетной тряпкой, ты станешь никем.

- Почему мне кажется, что многие здесь точно так же считают про Фостейна? - иронично пропел Кроссвэлл, ухмыляясь.

- Грант - взрослый и адекватный человек, не сравнивай их, - закатив глаза, сказала Паркер, - и то, что происходит там между ними, - это, конечно, их дело… но, если оценивать как человека… Абель - дерьмо, - улыбнувшись, заключила она. Лейтон издал смешок.

- Я учту, - «пообещал» он, немного поежившись от холода. Паркер сидела в накинутом на плечи пальто, поэтому холода как такового она не замечала. Лейтон покосился на нее, пытаясь разглядеть ее черты лица. Аристократов видно было за версту, так сказать. Голову она, как и Грант, как и любой здесь, держала высоко и правильно. Осанка тоже была идеальной, даже если учесть, что сидели они оба не в очень удобных позах. Ноги она скрестила, еле заметно ими покачивая в воздухе, а волосы придерживала одной рукой, чтобы они не растрепались при легком ветерке, свесив их с одного плеча. У нее была четкая полукруглая форма бровей, правильный прямой нос и четкая линия губ. Выпирающие скулы и красивые зеленые глаза. Ну, сейчас Лейтону показалось, что они были зелеными. В общем, эстетическое удовольствие Паркер точно приносила. - Каково быть единственной девушкой в академии? - спросил он, затягиваясь.

- Я не единственная. Здесь же есть еще учителя…

- ТЫ поняла, о чем я.

- Мне нормально, - пожав плечами, сказала Паркер, - у меня никогда и не было подруг. Да и росла я с братьями, так что к мужскому обществу я привыкла. Тем более, когда я переводилась сюда, у меня уже был лучший друг. А коллектив меня принял радушно, ведь… ну, потому я девушка, ты понимаешь, - она самодовольно улыбнулась и прикрыла глаза. - С девушками невозможно дружить так же, как и с парнями. Наверное, я так думаю, потому что у меня никогда не было настоящей подруги. Но девушки, они завистливые и противные. Парни, они не такие. Они не станут тебе завидовать, зачем? У парней всегда все четко, с ними приятно разговаривать. А девушки иногда бывают просто мразями, мне противно, - сморщившись и быстро двинув бровями, сказал она.

- Я заметил, что у тебя даже повадки, как у парня, - честно признался Лейтон.

- Правда?

- Да, видимо, окружение на тебя так влияет. У тебя широкий и уверенный шаг, ты быстро дергаешь бровями, плотно сжимаешь челюсть, когда молчишь; смотришь прямо в глаза при разговоре, не кокетничаешь. Говоришь резко и по делу, не льешь воды и не уходишь в дебри. Ты даже куришь, как парень. Зажимая сигарету не кончиками пальцев, а самыми фалангами… Такое чувство, что я говорю с парнем, - фальшиво ужаснулся Лейтон.

- Может, ты и прав, это потому, что я живу с парнями. Перенимаю какие-то движения, ты же знаешь. Мне проще быть похожей на них, легче тогда понимать их, - пожав плечами, сказала девушка.

- Поэтому ты носишь мужское имя?

- Ну, если я его ношу, то оно уже не слишком мужское, - хитро улыбнувшись, ответила Паркер, - мне удобно.

- А учителя?

- И им удобно.

- Круто, - равнодушно и тихо сказал Лейтон, сжав губы.

- Ты интересный, Лейтон. И тебе самому будет лучше, если ты не будешь общаться с Абелем, - сказала она, вставая на ноги.

- Звучит, как угроза.

- Воспринимай, как хочешь, - Паркер отряхнулась и сделала пару шагов к нему. - Хочешь еще совет?

- Я не уверен…

- Через десять минут здесь пройдет наша охрана. Ночной обход. Тебя засекут и отправят к директору, так что, если не хочешь проблем, закругляйся, - она быстро дернула бровями и отошла назад, выходя на улицу. Лейтон тоже встал, собираясь выйти в коридор и уйти в общежития. Паркер его остановила. – Нет, не туда. Там начинается обход. Иди через улицу под стеклянный навес. Там фонари горят, не промахнешься.

- А ты? - спросил Лейтон, сузив глаза.

- А я сверху. Забыл? - она усмехнулась и скрылась из виду, отойдя к стене и ставя ногу на выступающую ступеньку в стене.

«Странно прозвучало», - подумал Лейтон, выходя и поднимая голову вверх. Девушки и след простыл.

***

На следующий день Джинкс точно для себя решил, чему именно он посвятит этот день. Точнее, кому именно. Он давно думал об этом, давно размышлял, давно следил. И помогая всем обустраивать их личную жизнь, он все время забывал о себе, отмахиваясь тем, что ему никто не нужен и лучшая компания для себя -это ты сам. Сплошное вранье. Человеку всегда нужен человек. И Джинкс тоже начал это понимать. Особенно он понял за каникулы, оказавшись далеко от академии и от того человека, на которого стал невольно засматриваться.

Джинкса многие считают странным. В силу его постоянного спокойствия, плавных движений и быстрых фраз. Нет, с Джинксом Джерманом всегда все общались. Он был тем человеком, общение с которым было выгодно любому. Он знал все и обо всех. Он мог пускать слухи и так же быстро мог их прерывать. Он мог унизить любого человека, потому что знал о нем все. Мог, наоборот, помочь человеку выбиться в люди, надавив на его сильные качества. С ним хотелось быть в дружеских отношениях всем. Он был полезен. Именно поэтому он так просто одновременно общался и с Абелем и Стаффордом, и с Фостейном и Паркер. Он никогда и никого из этих двоих не подставлял и двойным агентом не работал. Он был сам по себе. Такой третий человек, общение с которым приятно. Но все же он был очень странным. Он мог обидеться ни за что, мог оскорбить, мог послать, мог, наоборот, общаться очень приветливо и нежно непонятно почему. И он всегда был спокойным и холодным. И многие считали его одиноким. Одиночество вообще не редкость, особенно у подростков, которые ищут себя. Но, конечно же, искать себя, легче всего вдвоем. Втроем. Компанией. Неважно. Одному очень сложно. А кто может лучше подойти странному человеку, как не другой странный человек? Их будто магнитом притягивает друг к другу, и в толпе они быстро находят друг друга.

До странности натуры Бриса Уэлстрика Джинксу было далеко. И, наверное, это завораживало в первую очередь. Такой странный, всеми непризнанный художник, который всегда один. Нет, Брис не был изгоем. Нет, его никто не избегал. Его просто считали странным и не решались с ним связываться, зачем? А вот Джинкс заметил его только недавно, в последние месяцы перед каникулами. И его эта его странность начала привлекать и даже заинтересовывать. Но на контакт было пойти очень сложно, Брис не давался вообще.

И Джинкс бы еще очень долго тянул, если бы не приезд новенького. Вчера Лейтон как-то странно и быстро нашел общий язык с Брисом, что Джинкса немало удивило. А еще Джерман заметил его взгляд и то, как Лейтон на художника смотрел. Это был заинтересованный, любопытный, оценивающий взгляд. Джинкс понял, что пока между этими двумя не завязалась прямо-таки настоящая дружба, надо было что-то делать. И первая часть плана прошла просто успешно. Какое дело будет новенькому до Бриса, если он будет в окружении Кая Абеля с его странноватыми дружками? Правильно, никакого. И весь этот спектакль по поводу его переселения и удивления Джинкса превосходно сработал. Джинкс прекрасно знал, что большая комната была не только у Абеля с Стаффордом, но и у Паркер с Фостейном, и у Стормака с Кортвудом, тем более Кортвуда в академии не было. Так же большая комната была и у Бриса, который жил с однокурсником. И точно никто бы из них не стал возражать появлению новенького в спальне. Никто, кроме Джинкса. Ему это было бы невыгодно. Поэтому маленькая просьба Гордона о переселении Лейтона к Абелю подействовала, староста согласился подыграть. Все-таки Гордон не всегда был таким противным и правильным старостой. А Лейтону просто не помешает познакомиться с кем-то, вроде того же Абеля. Он утянет его совсем в другие дебри.