Только Покровский исчез в коридоре, как из него вынырнул всклокоченный Саня. Как всегда болтливый и энергичный, он заключил меня в дружеские объятия.

— Артур! Ты почаще бы заезжал в нашу обитель исцеления, — затараторил он, отстраняясь и хлопая меня по плечу. — Столько нового у нас происходит.

— Да у нас тоже много всего случилось интересного, — закивал я.

Со шкафа раздался шорох. Оттуда спикировал пушистый ком перьев и с важным видом уселся на стойку. Феликс, говорящий филин с коммунистическим нутром, нахохлился, сверкнул жёлтыми глазами в мою сторону.

— Товарищи! В то время как мировой империализм в лице корпоративных Синдикатов сжимает костлявую руку на горле трудового народа, мы не должны расслабляться! — выдал он пламенную тираду. — Бдительность, товарищ Горай, бдительность! Пролетариат не дремлет!

— И тебе доброе утро, Феликс, — хмыкнул я, привыкший к причудам этого пернатого политрука.

Тут же показался и Пуховик. Он подскочил, радостно потеревшись о мои ноги. Подросший ещё немного, и окрепший. Затем принюхался к радостно залаявшему Живчику. А затем к нему подскочила Искорка, и они закрутились друг вокруг друга, общаясь между собой, каждый по-своему. Живчик тут же присоединился к ним.

Дверь из стационара в этот момент открылась, и в приёмную вышел Михаил Покровский. А следом за ним, тяжело ступая когтистыми лапами по кафелю, появился он.

Вэллор.

Золотой дракон вроде бы и не вырос. Прошло всего ничего с нашей последней встречи. Хотя всё же немного покрупнел. Чешуя переливалась, перепончатые крылья были сложены на спине, а в янтарных глазах светился древний, не по годам развитый интеллект.

Вэллор издал тихий вибрирующий рык, отдающийся глубоко в груди. От которого сердце защемило от радостной встречи.

Мы остановились друг напротив друга.

— Я тебя навещу скоро, — с лёгкой, едва уловимой грустью произнёс Покровский. Он встал сбоку Вэллора, погладил дракона по массивной шее.

В этот момент в моей голове раздался рокочущий бас. Я уловил эхо. Канал Сопряжения не только для меня. Михаил слышал его точно так же чётко.

«Я сам скажу тебе, когда меня навестить, Покровский.»

Михаил вздрогнул, но тут же мягко улыбнулся, глядя в янтарные глаза дракона.

— Хорошо. Я понял, — произнёс он. — Когда придёт время.

— Пора, — коротко бросил я.

— Коридор? — вопросительно взглянул на меня Покровский, касаясь дверной ручки.

Телефон пиликнул сообщением от Родионыча.

«Всё готово» — прочёл я.

— Да, уже установили, — обнадёживающе произнёс я.

Михаил распахнул двойные двери. От кузова фургона шёл плотный тёмно-зелёный тент, образуя непроницаемый для взглядов тоннель. Он слегка колыхался на ветру.

Вэллор шагнул в полумрак, прошёл по тоннелю и ступил на гидравлическую платформу. В глубине фургона я заметил Семёна. Тот на мгновение остолбенел, фокусируя взгляд на драконе, затем подошёл к пульту в конце полутёмного пространства, освещённого парой ламп. Платформа вздрогнула, с тихим жужжанием подняла Вэллора в экранированный кузов.

Семён молча захлопнул тяжёлые створки фургона, повернул массивный засов. Затем начал собирать тентованный коридор.

Я же повернулся к Покровскому, крепко пожал ему руку на прощание. Искорка фыркнула на прощание Пуховику, забираясь на моё плечо, и тот даже жалобно заскулил в ответ. Впрочем как и Живчик, почти один в один.

— Спасибо тебе, Миша, — улыбнулся я. — За всё, что ты для него сделал.

— Разве я мог поступить по-другому? Удачи вам, Артур, — фамтех серьёзно кивнул. — Береги его. И береги себя.

Я хотел рассказать ему о первом ощутимом ударе по Синдикату, о первом выступлении в Бронзе. И если насчёт первой новости Михаил догадался, что это моих рук дело. То по-второй… Найдём ещё время поболтать. Но не сейчас.

— И тебе удачи, — я усмехнулся. — Будем на связи.

Затем я запрыгнул в кабину к охранникам. И наш фургон мягко тронулся с места, увозя золотого дракона в его новый дом.

Туман начал рассеиваться, закрапал неприятный дождь, забарабанив по кабине. Очередное хмурое питерское утро.

Я уткнулся в боковое стекло, смотря на капли дождя, ручейками стекающие вниз. Семён крутил руль, напряжённо посматривая то вперёд, то в боковые зеркала. Родионыч дремал между нами.

До базы оставалось минут десять езды.

Внезапно в моей голове раздался низкий, тревожный голос Вэллора. Дракон, лежащий в темноте экранированного кузова, не был связан блокировкой эфира, которую Семён установил на базе.

«Готовься к сражению, Артур! Скоро!» — прокатился в голове раскатистый голос Вэллора. Отчего я вздрогнул. Мгновенно подобрался, сбрасывая расслабленность.

— Семён, внимание, — произнёс я, чувствуя коготки Искорки на своём плече и замечая как Живчик сел в позу сфинкса. — Будь готов ко всему.

— Засада? — здоровяк больше удивился, чем напрягся.

— Похоже на то, — кивнул я.

— Где⁈ — Родионыч открыл глаза, затем зашарил у себя в сумке. — Ох ты ж, сучье племя…

Старик достал приклад, затем часть ствола. Начал собирать свой самопальный винторез-двустволку.

Мы как раз свернули на узкий участок старой промышленной зоны. Именно здесь кирпичные глухие стены заброшенных складов подступали почти вплотную к дороге.

Засада была организована по классике. Жёстко, профессионально и без лишних сантиментов.

Из переулка наперерез выскочили два чёрных наглухо тонированных внедорожника, с визгом тормозов перегораживая проезд. Семён ударил по тормозам, фургон дёрнулся, тяжело замер примерно в десяти метрах от препятствия.

Я бросил взгляд в боковое зеркало. Сзади наш путь отрезали ещё два таких же джипа. Нас взяли в клещи.

Из джипов впереди выскочили два крепких амбала в лёгком тёмном композите. На капот одной из передних машин они водрузили угрожающе гудящий чёрный куб.

— Блокиратор эфира, — процедил Семён, доставая один пистолет из-за пазухи, затем второй. — Мощный. Промышленного класса.

Мои зверята погрустнели. Дым из ноздрей Искорки исчез, она лишь злобно шипела. Жичик залаял, громко и с надрывом.

Затем из внедорожников неспешно, с вальяжностью хищников, уверенных в том, что жертва уже в их руках, начали выходить остальные. Пятеро безопасников Синдиката в глухой тактической броне. Они двигались синхронно, держа наготове укороченные автоматы с глушителями.

Один из них, высокий детина с татуировкой в виде ромба на щеке, шагнул вперёд, выставил руку в повелительном жесте. Во второй автомат, который нацелился в лобовое стекло. Я понимал, что оно бронированное, но проверять на прочность не горел желанием. Почему-то был уверен, что у напавших синдикатовцев пули непростые.

— Эй! — крикнул мужик с татуировкой, держа палец на спусковой скобе. — Глуши мотор! Выходим по одному и показываем, что внутри кузова! Только без фокусов!

— Серьёзные ребята, — Семён напряжённо прищурился, оценивая экипировку противника, повернул ключ в замке зажигания. Двигатель захлебнулся, затих. — Броня крепкая, армейский композит. Кустарными пукалками такую не возьмёшь.

— Корпоративный спецназ, не иначе, — оскалился Родионыч, собирая за несколько секунд самодельную винтовку, не глядя. — Но кто сказал, что моя крошка их не пробьёт?

— Вряд ли, — хмыкнул Семён.

— Ничо, — старик плотоядно ухмыльнулся, с щелчками загоняя жаканы в патронник. — Повоюем. Давненько я таких лощёных не отстреливал.

Семён протянул мне электродубинку. Сейчас выбирать не приходилось.

— Огонь на поражение только в крайнем случае, — быстро скомандовал я, отпуская Сверчанского на важную миссию. — Сейчас, кое-кто доберётся до того блокиратора. Как только повредит его, спускаю питомцев. Дракона мы точно не отдадим. Ни при каких обстоятельствах.

— Это понятно, — прогудел Семён, разминая руку на рукояти пистолета, будто приноравливаясь.

Я наблюдал как сверчок почти добрался до прибора, оказался на капоте. Ему оставался всего один прыжок.