Но наёмники были к этому готовы. Один из них, стоявший рядом с блокиратором сделал неуловимое движение рукой, в которой блеснуло стекло.

— Клац! — раздался звук сработавшей ловушки.

А вот теперь всё очень скверно.

Крошечного барона перехватили сачком. Так называлась эта капсула для ловли эфирных насекомых и мелких зверьков.

Синдикатовец, который мастерски перехватил нашего диверсанта, торжествующе ухмыльнулся, подбрасил ловушку на ладони, затем присмотрелся.

— Одного взяли! — крикнул он своим. — Мелкий, конечно. Возможно эфирный.

Сквозь полупрозрачные стенки капсулы было видно, как Сверчанский яростно бился в ловушке. Судя по артикуляции усов, он выкрикивал в адрес корпоратов самые отборные проклятия.

— Щеглы, — крякнул Родионыч, глухо лязгая затвором своей самодельной двустволки-винтореза. — Они ещё не знают, с кем связались.

— Объясним доходчиво и быстро, — усмехнулся Семён, поводя шеей и снимая пистолеты с предохранителей.

Барон Сверчанский в ловушке. Против нас около десяти профессионалов в тяжёлой броне. А мои зверята заблокированы той штуковиной, до которой из кабины не добраться. Высунемся, и считай под огнём.

Я стиснул зубы, слыша скулёж Живчика и чувствуя как коготки напряжённой Искорки впиваются в плечо.

— Считаем до трёх! — бросил нам амбал с ромбом на щеке. — Потом я объявляю штурм! Один!.. Два!..

Глава 8

Именно в этот момент в моей голове раздался рокочущий бас Вэллора.

«Снимите экран! На секунду!»

Я долго не раздумывал. Дракон никогда просто так не просит. За секунду сканеры ничего обнаружить внутри фургона не успеют. Это я уже понимал. А вот что придумал Вэллор, скоро увидим.

— Семён! Отключи защиту кузова! Секунды хватит! — резко бросил я охраннику, не сводя взгляда с синдикатовца, который целился в лобовое стекло нашего фургона.

Синдикатовец с ромбом на щеке огляделся на своих дружков, сделав паузу, затем вновь повернулся к нам, пожал плечами.

— Три! — бросил он, упирая приклад автомата в плечо, и прицеливаясь. Затем он склонил голову набок, что-то сказал в переговорное устройство и… нажал на спусковой крючок.

Автомат в его руках вздрогнул, тихо протарахтев. Глушитель знал своё дело.

— БУМ! БУМ! БУМ! — пули вгрызались в бронированное стекло. Оно выдержало, но появилось множество мелких трещин. Ещё пара залпов и рассыплется.

Позади раздался шум. Подпирающие нас Синдикатовцы пытались пробить барьер фургона, добраться до того, кто был спрятан внутри.

— Семён! Отключай! — зарычал я.

Семён слегка округлил глаза, в которых проскочил немой вопрос. Удивлённо вскинул брови.

— Эт можно… — кивнул здоровяк, затем протянул руку к приборной панели, откинул крышку небольшого встроенного блочка. Я увидел несколько кнопок.

— Надо выходить, — выдохнул Родионыч. — Валим всех без разбору.

— Ждём, — сухо отозвался я. И старик шумно сглотнул, не стал возражать, хотя уже готов был идти в бой.

В это время позади заработал некий прибор. Скоро они взломают защиту кузова. И амбал с ромбом выстрелит ещё раз. Ещё двое оказались у дверей, что-то прилепив к ним.

— Кумулятивные заряды, — пояснил Родионыч, сквозь нарастающий писк таймера мини-бомб. — Хотят вытащить нас.

В это время Семён нажал на кнопку. Защитный барьер, скрывавший нашего пассажира, на миг отключился.

И я почувствовал энергию Вэллора. Настолько концентрированную, что блокиратор не справился с ним, не смог подавить его.

Энергия, словно пылающая стрела, прочертила пространство над головой. Она описала дугу и с хирургической точностью врезалась в массивный куб блокиратора. На капоте джипа прибор хрустнул, раскалился добела.

«Не благодари», — с лёгкой иронией пророкотал Вэллор, и экранирование кузова появилось снова, закрывая дракона.

Синдикатовцы отхлынули в разные стороны от блокиратора, который треснул, из него повалил густой чёрный дым. А затем глушилка эффектно взорвалась, осыпая лобовое стекло и капот джипа снопом искр.

Двух синдикатовцев, не успевших отойти на безопасное расстояние, отбросило взрывной волной. Главарь с ромбом на щеке упал на асфальт, чертыхаясь.

А потом…

Воздух в кабине фургона наполнился запахом озона и дыма. Заиграли мини-смерчи. Мои питомцы мгновенно «включились».

«Работаем!» — скомандовал я, выпуская зверинец на охоту.

Живчик вступил в бой первым. Потоками ветра сорвал кумулятивные заряды с дверей, отправил их на капоты джипов, которые замерли позади фургона.

— БУМ-М! БУМ-М! — друг за другом раздались взрывы, и следом крики тех, кто пытался взломать наш барьер.

Мы выскочили из кабины.

Родионыч с Семёном начали отстрел тех, кто хватался за оружие. В основном целились по ногам. Семён подстреливал, Родионыч вырубал прикладом.

Я также включился в отражение атаки по полной.

Точнее теперь мы поменялись местами. Сейчас мы атаковали, а оборонялись те самые хищники, которые захотели лёгкой добычи.

Терьер оказался на асфальте и разошёлся. Радостно залаял, сгенерировал сразу два плотных вихревых тарана. Они ударили в двух поднимающихся с асфальта наёмников. Корпораты в тяжёлой броне отлетели назад, словно тряпичные куклы, успешно впечатались в борта своих же внедорожников, и сползли на землю, ловя ртом воздух. Родионыч тут как тут. Один удар прикладом, второй. Готовы.

Искорка не стала мелочиться. Саламандра раздулась и прицельно выплюнула несколько шаров ярко-красного пламени. Судя по цвету, температура огня была серьёзней обычного, как в доменной печи.

Шары врезались в автоматы, которые уже навели на нас несколько бойцов, и мгновенно их оплавили. Заодно перекинулись на тактические нагрудники.

Синдикатовцы с воплями побросали бесполезные куски металла, бросились к своим машинам за огнетушителями, обильно поливая себя белой пеной.

Пятый амбал, тот самый, что поймал нашего гусара, попытался отступить. Но запнулся о бордюр, выронил из рук капсулу со Сверчанским.

Ловушка ударилась об асфальт. А Искорка хирургически вскрыла крышку этой капсулы. Силовое поле мигнуло и пропало, стекло треснуло, распадаясь на фрагменты.

Из разбитой капсулы, подобно чёртику из табакерки, выскочил взбешённый барон Сверчанский. Не теряя ни секунды, сверчок запрыгнул прямо на лицо поднимающегося синдикатовца, начал неистово тыкать своими крошечными лапками прямо ему в глаза.

— Ох! Да отвали ты! Пошёл прочь! — рычал амбал, пытаясь достать барона. Но тот смещался, то к левому глазу, то к правому.

Когда корпорат сгрёб Сверчанского в руку, Родионыч добрался до него.

— Спокойной ночи, — просипел старик, приложив прямо по его челюсти массивным прикладом.

Живчик с Искоркой сместились к тем джипам, которые пылали позади фургона, пары секунд им хватило, чтобы вырубить нескольких злодеев.

Командир наёмников, тот самый детина с ромбом на щеке, быстро оценил обстановку.

Видно было насколько он растерян. Ещё бы тут не растеряться. Его казалось бы элитный отряд был разгромлен за неполные тридцать секунд.

Он не стал изображать героя. Командир запрыгнул в уцелевший внедорожник, который находился чуть дальше по улице, ударил по газам и резко вывернул руль, разворачиваясь.

— И куда ж ты собрался, родной? — ухмыльнулся я вслух.

Выдал ещё пару команд. Живчик, окончательно войдя в боевой кураж, метнулся к дороге. Щенок присел на передние лапы и создал невероятно плотный, восходящий воздушный поток прямо под днищем джипа, завизжавшего шинами.

Тяжёлая машина с рёвом подлетела в воздух на пару метров, неуклюже перевернулась в полёте и с оглушительным грохотом рухнула на крышу. Проскрежетала металлом по асфальту, а затем, под очередным порывом Живчика, перевернулся ещё раз, падая в итоге на колёса.

Искорка, решив поставить финальную точку, пыхнула огнём, поджигая зад внедорожника, и пламя перекинулось на задние колёса.

Помятый, дымящийся джип, визжа искореженным металлом и высекая искры по асфальту, пополз по дороге.