— Ну что, смешно вам? — Белов погрозил им надувной палкой. — Идите сюда! По-одному! Артур Викторович, давайте, командуйте! Ща протестируем!

Первым был тандем Кости и Желешки. Смирнов на парах победителя, бросился вперёд с надувной дубинкой. Увернулся от просвистевшей дубинки Белова, со всей дури тыкнул колющим ударом прямо в оранжевый живот Артёма Сергеича.

Черенок с глухим звуком «пум-м-м!» отскочил от упругой поверхности. Костюм спружинил, отдавая всю инерцию удара. Белов даже не покачнулся. А Костя покачнулся, затем шагнул назад, упал на пятую точку.

— Ого! — уважительно произнёс Костя. — Крепкий костюм.

— Крепкий! Как твоя черепушка! Ха-ха! — довольно воскликнул Белов хлопая по голове Кости дубинкой.

— Бли-и-ин! За что, Артём Сергеич⁈ — возмущённо воскликнул Смирнов. Ему было не так чтобы больно, сколько обидно, что пропустил удар.

И Желешке, булькающей в сторонке досталось. Белов шлёпнул по ней дубинкой.

— Это месть! За то, что роняли меня до этого! — оскалился мой помощник. — Следующий!

— Разбираем дубинки, — обернулся я к команде. — Сегодня у нас не запланированная тренировка, на уклонение. Артём Сергеич принимает следующий тандем.

— Ну, смелее, — похлопал дубинкой по полу Белов. — Я буду бить нежно.

Я устроился на скамейке. Затем ко мне присоединилась Наташа, которая зашла посмотреть как мы тренируемся.

— Дядя Артур, я не просто так пришла, — улыбнулась мне девочка.

— Так, и что хочешь сказать? — ответил я доброй улыбкой.

— Не сказать. Подарить… — зазвенела голоском племянница Леры, протянула мне рисунок. Человечек с нахмуренными бровями, на плече зелёная ящерица, у ног собачка на поводке. — Это вы, дядя Артур. Поздравляю с победой.

Я присмотрелся. Улыбнулся рисунку девочки. От него веяло теплом, и понятно было по тому, как всё закрашено, что Наташа очень старалась.

— Спасибо тебе. Мне очень приятно, — кивнул я.

— А как мне приятно было, когда мы победили! — Наташа заблестела глазками. — Мы с дедушкой Христофором смотрели матч. Я так переживала… А барсик не пострадал? А лисичка очнулась?

— Вон, сама посмотри. Все живы и здоровы, — я махнул в сторону тандема Ветрова, который разнёс Артём Сергеич.

Очередной реванш.

Мы сидели, смотрели за спаррингами. И Белов был на кураже. Даже Темникова уложил на лопатки. Хотя его кроль отпихнул моего помощника и тот упал на спину. Но всё же Артём Сергеич оторвался по полной.

До обеда продолжались бои на надувных дубинках. И я заметил одышку у многих. Неон вновь начал прихрамывать. Матильда вертела головой, всё чаще. Поля проверила всех фамильяров и не нашла отклонений. Но такие помахивания головой намекают на то, что лисице нужен отдых.

Притом Белов хоть и побеждал всех, судя по своему покрасневшему лицу и одышке, был на грани. Ещё не хватало, чтобы он надорвался, из-за своих амбиций.

Поэтому я решил, что на сегодня достаточно.

— Отбой! — скомандовал я, посматривая на часы. — Час интенсивных тренировок. Очень неплохо! Всем в душ, и по домам.

— Так обед только, Артур Викторыч! — воскликнул Костя.

— Вы заслужили полдня отдыха, — объяснил я. — Завтра в девять. Жду всех на плацу.

Команда, уставшая и недовольная тем, что Белов на них оторвался, потянулась в раздевалку.

Большая часть ламп в коридоре не горела, намекая на то, что гильдия не готова платить за электричество в полном объёме, находилась в режиме экономии.

Белов, пыхтя и отдуваясь, плёлся впереди меня. В своём оранжевом надувном костюме помощник выглядел в полутьме словно гигантский мутант Синдиката. Он смешно переваливался с ноги на ногу, раскачивался в разные стороны, тяжело дышал. Периодически глухо рычал от неудобства, пытаясь расстегнуть заевшую молнию.

— Всё нормально, Артём Сергеич⁈ — окликнул я его.

Он отмахнулся, ускорил шаг.

В этот момент из боковой комнаты, гремя жестяным ведром, вышла баба Зина.

Она столкнулась с Беловым, подняла глаза, увидела его силуэт и… отреагировала.

— Ироды! Вы опять здесь⁈ — завопила уборщица, явно решив, что на базу снова кто-то напал, а может это были бесы или ещё кто. — Я вам сейчас покажу, как помытое топтать!

Она кинуло ведро на пол, которое опрокинулось. Вода с пеной разлилась по линолеуму. Баба Зина перехватила деревянную швабру на манер боевой алебарды и с нечеловеческой прытью бросилась в атаку.

— Получай! — с боевым кличем она принялась охаживать Белова по надувным бокам. И каждый удар был похлеще, чем на тренировке.

— Бам! Бам! Бам! — разносилось по коридору.

Швабра гулко врезалась в упругий винил.

— Зина! Свои! Это ж я! — отчаянно завопил мой помощник из глубин костюма, но от волнения его голос охрип и был похож на рычание.

Затем он вдруг расхохотался, видно от абсурдности самой ситуации, попытался убежать.

— Ещё и ржёт! — зарычала баба Зина, не замечая никого, кроме своей цели и швабры в руке. — Кто свои⁈ А ну, иди сюда! Кому говорю!

Артём Сергеевич заскользил по мыльному полу, нелепо взмахивая руками-сардельками. Упал, затем кое-как поднялся, получая по спине.

В лёгкой панике он докатился до двери своего кабинета, залетел внутрь.

— Куда⁈ Ах ты ж, образина! — кинулась следом за ним уборщица.

Я шёл следом, неспешно, с широкой улыбкой на лице.

Искорка тихо и прерывисто шипела. Она смеялась. Живчик затявкал вслед, он хотел поиграть с ними.

Цирк на базе продолжался, и это было даже забавно. Но пора вмешаться, спасти Белова от праведного гнева технического персонала.

Добрался я до кабинета Белова и услышал глухой удар. Следом раздался треск дерева. И звук рассыпающейся по линолеуму ореховой скорлупы.

— Ой-ё-ё-ё! Картина-а-а-а!!! — заревел Белов, словно разъярённый носорог.

Глава 15

Добрался я до кабинета Белова. Зашёл внутрь. Здесь было гораздо светлее, чем в коридоре. И баба Зина уже поняла, кого обхаживала шваброй в полутёмном коридоре.

Уборщица замерла, созерцая перед собой Артёма Сергеича, который расстегнул костюм, вылезая из него, словно птенец из скорлупы.

Я бросил взгляд на холст, который мой помощник, уже упаковал в рамку. Почти закончил. Рама из тёмного дерева треснула на три части, которые валялись на линолеуме. Удар был, судя по всему, сокрушительным.

И по всему полу была разбросана скорлупа от грецких орехов, точнее осколки, которые Белов с таким трудом собирал в одному ему известный пазл.

— Ой, а я дурёха, приняла тебя за шпиёна Синдикатовского, — причитала уборщица, всплескивая руками. — Артёмушка, извини дуру старую! В темноте-то не разглядела! Ой, как же так-то! Я ж тебя так отходила, что места живого, поди, нет!

— Да и не больно было совсем, — буркнул Белов, который кое-как сдерживался от резких слов.

Он морщился и держался за ушибленный бок. Видно швабра всё же пробила надувной костюм, добираясь до тела помощника.

Винил спас от серьёзных травм, но синяк наверняка будет ему напоминанием.

Надо было снимать костюм в зале. Кто бы мог подумать, что ситуация примет такой оборот?

— Но зачем картину-то мою было трогать, Зинаида⁈ — вновь воскликнул Белов. — Ты же её… Ты же её просто уничтожила!

Помощник был в таком отчаянии, что последняя фраза его сорвалась на низкие пищащие ноты.

— Щас… Щас-щас, милок, всё исправим! — баба Зина торопливо опустилась на колени и попыталась прилепить кусок скорлупы обратно на холст, затем второй.

Скорлупа тут же отвалилась. Клей ПВА давно высох и совершенно не держал. Да и откуда было знать уборщице, куда и какой осколок приклеивать? Но баба Зина хотела всё исправить, пусть её попытки и были бесполезны.

— Ох, что же это… Вот же дурёха старая… Что ж я натворила-то! — уборщица чуть не плакала, суетливо собирая кусочки мозаики в подол халата.

— Да какая теперь разница. Оставь, Зина, — потухшим голосом произнёс Белов.

Уборщица обречённо вздохнула, затем высыпала собранную скорлупу на пол.