— Всё, мне не нужна помощь, — махнул в сторону двери Белов.

— Точно?

— Да, точно. Можешь идти, — бросил Белов, и баба Зина, перехватив швабру, отправилась на выход.

— Я приберусь, чуть позже, — бросила она проходя мимо меня, покачивая головой. — Ох, Артур Виктор-рыч, что же я натворила… Что натворила-то…

— Не корите себя, Зинаида Петровна, — произнёс я, успокаивая по ходу Искорку и Живчика, которые сопереживали утрате Белова и странно косились на массивную уборщицу.

Дверь за бабой Зиной со скрипом закрылась, оставляя меня наедине с помощником.

Белов обречённо принялся ходить взад-вперёд перед разбитой рамой. Вся его недавняя радость от реванша испарилась.

Я же замер у двери, встретился взглядом с помощником, который только сейчас заметил меня. На его глазах появились… слёзы? Он настолько уже привязался к своему творчеству, что это стало для него дико важным. Во дела.

— Всё пропало, Артур… — прошептал Белов, обхватив облысевшую голову руками. — Всё пропало… Я столько времени на неё потратил… Уже и в раму сегодня поставил. Немного ведь оставалось. Только лаком покрыть…

Не знаю, что будет дальше. Но одно понятно: если этот нелепый шедевр из скорлупы пропадёт, мой помощник от стресса опять сорвётся. Пойдёт к барыгам, снова подсядет на транквилизаторы. Этого я допустить не мог.

— Сейчас всё решим, — я достал смартфон, нашёл нужный номер, нажал «Вызов». — Соколова, бегом в кабинет Белова. И Бублика прихвати с собой.

— Нет! Зачем⁈ — Белов отчаянно замахал руками. — Я сам разберусь! Не надо никого звать, Горай! Ещё чего не хватало!

— В этот раз мы вас выручим, Артём Сергеич, — с искренней заботой в голосе ответил я. — Мы ведь команда.

— Только не понимаю, как, — выдавил Белов.

— Увидите.

Через минуту в дверях появилась Лера. За ней вразвалочку заполз Бублик, недовольно щёлкая хвостом.

— И зачем вызывали, тренер? Не пойму, — Соколова оглядела пол, усыпанный скорлупой, треногу, на которой болтался холст. Затем взглянула на Белова. Тот всё ещё был красным от возмущения и расстройства. Помощник пыхтел. И это не очень понравилось варану. Он тут же надул зоб, подозрительно покосился на хозяина кабинета. Затем зажевал слюну, явно примериваясь, в какую часть тела Артёма Сергеича попасть кислотой.

Но затем недовольно фыркнул. Лера считала настроение варана, успокоила по Сопряжению.

— Сейчас объясню, Соколова. Смотри, — я указал на рептилию. — Твой варан, помимо того, что плюётся ядом, может менять структуру своей слюны. Да, он ещё третьего уровня, но уже может сформировать клейкую массу. Это реально.

— Клейкую массу? — Лера недоверчиво фыркнула. — Да он кислотой плюётся! Какой ещё клей? Он не сможет.

— Послушай меня. Если правильно подготовить его железы перед плевком, то сможет, — я подошёл ближе. — Вот как раз и потренируемся на практике.

— Сейчас?

— Так точно. К тому же изучишь своего питомца получше, — подчеркнул я, пристально глядя на изумлённую Леру. — Надо прижать две кислотные железы на гортани. Да, вот здесь. Прижми несколько раз. А затем, вторым подходом, сразу же, чуть ниже ушных отверстий помассируй. Лёгким круговым надавливанием.

Лера, всё ещё скептически посматривая на меня, выполнила всё как надо, как я и говорил. После того как она помассировала точки на чешуйчатой голове Бублика, варан довольно заурчал, закрыл глаза, а затем гулко сглотнул.

— А теперь направь его на холст, — скомандовал я. — Скажи, чтобы плюнул. Только туда, где нет скорлупы.

— Э нет, — встал перед треногой Белов. — Я не позволю портить картину.

— Хотите, чтобы мы помогли? Тогда отойдите, — посоветовал я. — Иначе он вас приклеит.

Мой помощник отскочил в последний момент.

Бублик открыл пасть, изогнулся и плюнул, затем ещё раз. Тонким и равномерным слоем покрыл тот участок холста. Причём масса была прозрачной и почти без запаха.

— Готово, — хмыкнула Лера, подойдя к холсту и всмотревшись в ту массу, которая поблёскивала на холсте, будто его лаком покрыли. Затем полезла пальцем.

— Всё, не лапай своими руками, — отпихнул её Белов, и сам всмотрелся в холст. — А это точно клей?

— Да, — я удовлетворённо кивнул. — Не застынет ещё сутки. Но когда схватится, держать будет намертво, покрепче эпоксидки. У вас будет время завершить картину, Артём Сергеич.

Лицо Белова просияло. Он тут же рухнул на колени, забывая про нас с Лерой, суетливо собрал скорлупу вокруг себя и начал спешно лепить отпавшие фрагменты обратно на липкий холст.

— Так… Вот это, кажется, лапа Матильды… — бормотал он, пристраивая половинку грецкого ореха. — А здесь была… пасть Неона. Вставай на место! Ага… Идеально!

Лера хмыкнула, хотела спросить меня о чём-то, но передумала.

— Спасибо, Соколова, можешь идти, — кивнул я ей. — Потом всё расскажу.

Лера с Бубликов покинули кабинет, а я ещё какое-то время постоял у картины Белова, смотрел на то, как он суетился вокруг холста.

Я прищурился, потом наклонил голову вбок. Может быть под другим ракурсом виден рисунок. Но нет. Вообще не увидел там ни Матильды, ни Неона. Полнейшая абстрактная сумятица из скорлупы. Больше походило на выложенную брусчаткой мостовую. Только которую выкладывали из того, что нашли, из осколков камня, булыжников и щебня.

Но Белов улыбался. Он был счастлив, полностью погрузившись в процесс созидания. Я покинул его. Решил не отвлекать, тихо прикрыл за собой дверь кабинета.

Покинув мастерскую-кабинет Белова, я направился в тренировочный зал. Хотелось немного размяться на тренажёре, скинуть напряжение, да ко всему прочему Искорке с Живчиком не мешало разогнать эфир.

В зале по-прежнему горел свет. Я думал, что помещение пустует, но… зайдя внутрь, заметил Костю. Он сидел на полу у скамейки, обхватив руками свою Желешку и что-то рассматривая на её желеобразном теле.

— Что происходит, Смирнов? — я подошёл ближе, нахмурившись. — Почему не дома? Ты выложился сегодня неплохо. Отдыхать пора. И о питомице своей подумай, ей особенно нужен отдых.

Костя будто бы и не слышал меня. Он отчаянно бормотал что-то утешительное, крепко прижимаясь щекой к холодной поверхности слайма. А Желешка… Желешка странно и непрерывно вибрировала. Это было похоже на то, как дрожит мобильный телефон в беззвучном режиме на столе. Только вибрация была объёмной настолько, что даже я её слышал.

Смирнов наконец-то отвлёкся, поднял на меня испуганный взгляд и дрожащим пальцем указал на питомицу.

— Посмотрите, Артур Викторович. Оно опять появилось.

— Что именно?

— Та странная штука.

Я присел на корточки напротив Желешки. Она дёрнулась, посмотрела на меня большими глазами-блюдцами, хлопнула ими пару раз.

В глубине зелёной желатиновой массы что-то промелькнуло. Действительно. И это что-то заставило меня напрячься. То самое мутное, абсолютно тёмное пятно, размером с кулак. В этот раз оно также не стояло на месте. Неспешно и зловеще блуждало внутри Желешки, словно жило своей собственной жизнью.

— Артур Викторович, она точно болеет! — голос Кости сорвался на фальцет. — Опухоль Ядра⁈ А может какая-нибудь саркома эфирных узлов⁈ Или радиация? Скажите, желатиновые слаймы могут облучаться от некачественного корма⁈

— А ты кормил её некачественным кормом? — я пристально взглянул на Смирнова.

— Нет, не было такого. НО может… может осталось после того раза? Она ещё и йогурт принимала.

— Исключено. Много времени прошло, — покачал я головой.

— А может, эти, как его… паразиты⁈

Барон не заставил себя долго ждать. Он вылез из кармана, зевая, добрался к зашипевшей Искорке, которая смерила его напряжённым взглядом.

— Знавал я одних клещей с Дикой зоны, — протянул барон, поблёскивая фасетками в сторону Желешки. — Так вот. Те ещё паразиты. Никакой пользы. А так нагло ведут себя, будто все им задолжали.

— Речь не об этом. Что хоть она говорит… можешь перевести? — взглянул я на сверчка.

— Легко, командир, — он спрыгнул с моего плеча, замер рядом с Желешкой. — Если вкратце, то… Страшно… Сама не пойму… Что же за напасть… Ой-ё-ёй, мы все погибнем.