— Прям как ты, Смирнов, — улыбнулся я. — Ты переживаешь, она переживает следом за тобой.

— А если и правда, инфекция? — погладил свою питомицу Костя.

Он дёргался, бледнея на глазах, придумывая один нелепый диагноз за другим. И я понимал этого парня. Он переживал за свою питомицу, следил за ней. Как никто другой из моей команды привязался к своей партнёрше по арене. И теперь боялся лишиться той, без которой не представлял свою жизнь.

Я сглотнул ком в горле, вдруг вспомнил о Буране. Вспомнил как призрачный пёс посмотрел на меня печальным взглядом зелёных глаз, перед одним из поединков в Золотой лиге. А затем ушёл из дома. Просто ушёл, растворился в саду.

Искал я долго. Но смысла в этом не было. Связи я не чувствовал.

— … так что скажете, Артур Викторович? — услышал я голос Кости.

— Тихо, Смирнов. Спокойно. Отставить панику, — как можно мягче осадил я парня, доставая телефон.

Набрал номер Полины, но автоответчик сухо сообщил, что абонент вне зоны действия сети. Точно. Док уехала на другой конец города, к своим теневым поставщикам. На закупку специфических лекарств для Розочки, и других лекарств для пополнения лазарета.

— А может это всё из-за того плевка? — уставился на меня Костя, замирая, словно его посетило озарение. — Утка. Она же попала в Желешку.

— Я всё видел, Смирнов, не говори ерунды, — отмёл я его версию. — Семь секунд, я засекал. Столько Желешке нужно было, чтобы вывести токсин. Ты же сам видел след на песке, она справилась с плевком утки сразу же как ударили в гонг.

Желешку тем временем начало мелко и очень неприятно трясти. Вибрация усилилась, и питомица Кости издала жалобный булькающий звук.

Я посмотрел на показания смарт-браслета. Двадцать процентов. Всё нормально по стрессу. Чуть завышены показания. Желешка испытывала дискомфорт, нервничала, боялась.

Одно было понятно. Медлить нельзя. По крайней мере стресс я ведь в состоянии понизить. Засучил рукава, решительно погрузил обе руки в прохладную упругую массу Желешки. А нащупав центр масс, начал делать «скручивания». Плавно, с усилием, по часовой стрелке.

Костя в свою очередь транслировал ей спокойствие через Сопряжение, стараясь выровнять эфирный фон.

Сработало.

Две минут с небольшим, и Желешка успокоилась. Мелкая дрожь прошла, тело слайма перестало вибрировать.

Но вот загадочное тёмное пятно… оно никуда не делось. Медленно, словно уклоняясь, оно блуждало внутри зелёной массы, старательно отдаляясь от моих рук. Что это такое, я не имел ни малейшего понятия.

Всё может быть. В том числе и аномалия. Хотя я понимал, что у желатиновых слаймов очень мощная иммунная система. Такого не может быть. Никаких патологий. Никаких вирусов. Только если пичкать её химией или бургерами с пиццей, что равносильно первому.

Я вытащил руки, вытер их бумажным полотенцем, которое подал мне Смирнов, а я написал Полине сообщение.

Ответ пришёл через пять минут:

«Буду через пару часов. Как вернусь, сразу заберу Желешку на полное обследование. Пусть Костя задержится, сама я её не выведу из вольерной».

Я показал экран Смирнову.

— Кость, видишь? Полина посмотрит её на эфирографе. Но придётся задержаться.

— Да я хоть заночевать готов! — горячо воскликнул парень. — Её надо спасти, Артур Викторович! Любой ценой! Если нужны деньги!..

— Не нагнетай, ладно? — я вздохнул, похлопав его по плечу. — Никто пока не умирает. Полина разберётся. А я со своими зверятами разомнусь, пока вы тут сидите.

Далее я врубил «блуждающие цели» и Живчик с Искоркой оторвались на них на славу. А затем и Сверчанский присоединился к ним. Точнее к терьеру, каждый раз охая, когда мешок зависал в сантиметре от щенка или пролетал мимо по ломаной траектории. Вихри джек-рассел-терьера работали как часы.

Позже я покинул базу, добрался до съёмной квартиры, и получил по пути заключение от Полины. Как я и думал. Ничего она не нашла. Пятна и след простыл. Всё как и в прошлый раз.

Вечер я занял тем же, чем и обычно. Покормил свой зверинец. Причём Сверчанский теперь уже без прошлого энтузиазма пожевал зерновой сублимат, и бурча о скудном пайке отправился спать в картонное жилище. Зарылся в ватные диски и тихо застрекотал своими надкрыльями.

Живчик вновь улёгся под бок, согревая меня своим тельцем. Искорка уснула в ванне-тазике. И я поспешил следом за ними в царство Морфея, выкинув напрочь из головы лишние мысли.

Утро четверга на базе «Огненных львов» оказалось жарче обычного. Баба Зина потеряла щётку. Палка была на месте, а то, во что она вкручивалась исчезло.

— Ироды! Супостаты! Ничего святого в людях не осталось, — бурчала наша уборщица, потрясая пустым совком.

Я прошёл холл, замечая команду, которая собралась в холле у кофе-автомата.

Вот перед ними и распиналась уборщица.

Все с недоумением наблюдали за этим моноспектаклем.

— Что случилось, Зинаида Петровна? — я подошёл ближе к уборщице. — Опять Белова за шпиона приняли?

— Ой, да хуже, Артур Викторович! — баба Зина в сердцах шлёпнула палкой по своему пухлому бедру. — У меня щётка пропала! Любимая! С натуральным ворсом! Я её вчера вечером у кулера оставила. А сегодня утром глядь… а её будто корова языком слизала!

Лера фыркнула, скрестив руки на груди.

— Баб Зин, ну кому нужна твоя старая щётка? — бросила Соколова. — Может куда-нибудь закинула и забыла.

— Я в своём уме, девонька! Не забыла! Украли! Воры на базе! — не унималась уборщица, подозрительно косясь на Василия Темникова.

Я обвёл команду ненавязчивым взглядом. Возмущение бабы Зины казалось надуманным, но взглядом зацепился за одну небольшую деталь.

Ветров, стоявший у кулера с пластиковым стаканчиком в руке, как-то очень странно ухмылялся, услышав о пропаже. А поймав мой цепкий взгляд, мажор тут же стушевался, сделал вид, что пьёт воду, и быстро отвёл глаза в сторону.

Призадумавшись, я сопоставил факты последних дней. А если предположить, что это его рук дело?

Пропал любимый свисток Белова. Артём Сергеевич тогда долго ругался, а Ветров стоял в стороне и улыбался.

Допустим решил саботировать тренировку. Странно, конечно. Будто без свистка я их гонять не буду. Но для избалованного парня вполне вероятный поступок.

Потом исчез поводок Бублика. Из-за этой пропажи Лера вчера немного помяла Василия в раздевалке. И тогда Дэнни сверкал, словно начищенный самовар, наблюдая за их перепалкой.

С поводком мотив тоже был. Дэнни звезда, он привык ею быть. И вот появился конкурент.

Хотя какой из Василия конкурент? Команда к нему относится прохладно, да и сам он вполне справляется с задачей «держаться в стороне», задирает всех.

Так что маловероятно.

А вот теперь… щётка бабы Зины? Зачем ему понадобилась щётка? Насолить уборщице? Абсурд.

В общем, Ветров может быть причастен к пропаже всех этих предметов. Но мотивы, кроме разборок с Темниковым, совершенно неясны.

Дэнни богат. Его отец олигарх. Ему даром не нужны все эти вещи.

Может, это проявление клептомании? Своеобразный нервный срыв на фоне стресса от постоянного давления отца и страха перед Ареной?

Я вновь взглянул на Ветрова. Парень явно занервничал, избегая смотреть мне в глаза.

В общем, я решил не рубить с плеча, не устраивать публичных допросов с пристрастием. Если надавлю сейчас, Дэнни закроется, уйдёт в глухую оборону, а может подключит папашиных адвокатов.

Но ждать, когда начнёт пропадать что-то более существенное, я не буду. Мне и так хватает конфликтов внутри коллектива, не хватало ещё, чтобы ситуация обострилась.

Напрямую прижать Ветрова и задать прямой вопрос — это не выход. Нужно было действовать тоньше. Я решил понаблюдать за Дэнни. Поймать мажора с поличным, в момент кражи. И тогда он сознается, расскажет, почему так сделал.

— Зинаида Петровна, успокойтесь, — я примирительно поднял руку. — Купим мы вам новую щётку. Ещё лучше прежней.

— Так та была с натуральным ворсом, — тяжело вздохнула уборщица.