– Древняя грондэнаркская сталь, – заметил Леонардо, сидя на краю стола. – Ради неприступных лат пришлось спуститься в промёрзшие курганы, – он откусил яблоко и продолжил наблюдать за битвой, совсем не обращая внимания на поднимающуюся вампиршу.

Лайла лихорадочно соображала, как лучше воспользоваться эффектом неожиданности. Если ей не показалось, некромант нарёк воина драугром. Принцесса уже встречала это слово раньше, в бестиарии, из секретного архива библиотеки, где она иногда бывала вместе с Дельвинусом. Драуграми называли погибших воителей Грондэнарка, покинувших свои морозные могильные пещеры по зову колдуна. Именно поэтому на севере появилась традиция сжигать павших, дабы не давать нечестивым заклинателям осквернять их тела. Ожившие мертвецы встречались и в других странах. В зависимости от географической принадлежности они носили разные названия, также заметно различались и способы защиты усопших от тёмных чар. К примеру, в том же Эльтароне восставших из мёртвых воинов нарекали квайлаками, а в качестве мер предосторожности накладывали на захоронения обереги Жизни. Но, так или иначе, самой свирепой и сильной считалась нежить именно ледяного королевства, в то время как пустынная слыла самой быстрой и ловкой. Лайлу посетила интересная мысль: если вампиры не переносили солнечного света, боялись ли мертвецы из промёрзлых земель лютого жара?

Грок, ожесточённо размахивая секирой, теснил Эрминию к стене. Северянка отбивала вражеские выпады двумя оружиями, ожидая удобного момента для контрудара. Внезапные яркие вспышки заставили её прищуриться. Лопасти булавы и шипастый железный шар кистеня заполыхали огнём. Занёсший секиру воин резко прервал атаку и принял защитную стойку. Эрминия бросила беглый взгляд на принцессу. Лайла стояла, сосредоточенно направив на неё ладони со светящимися рунами. Воспользовавшись моментом, северянка нанесла одновременный двойной удар: цепь кистеня стальной змеёй обвила рукоять секиры, помешав ей отбить устремлённую в голову булаву. Лязг металла и забрало шлема, рассыпая искры, отлетело в сторону. Грок отшатнулся, после чего вновь занял оборонительную позицию, всё ещё не решаясь перейти в наступление. Глядя на оранжевое пламя единственным уцелевшим глазом, драугр издал нечеловеческий рёв, оросив пол брызгами крови и осколками жёлтых зубов.

– Иди сюда, урод, я ещё подправлю тебе рожу, – процедила Эрминия, смотря в его раздробленное лицо.

Она скрестила горящие кистень и булаву и стала вымеренными шажками подбираться к врагу. Он же, выставив перед собой секиру, медленно пятился назад.

– Оригинально, – с ленивой ноткой изумления произнёс Леонардо, взглянув на вампиршу. – Твоя проницательность воистину удивительна, – чёрный маг в одно мгновение оказался около Лайлы и быстро коснулся её лба ладонью. – А что ты будешь делать теперь? – он усмехнулся, и снова материализовался на краю стола.

Погрузившийся в кромешную тьму взор принцессы низверг её в ужас. Без возможности фокусировать взгляд на объекте, Лайла не могла удерживать пламя на оружии, как и использовать огненный поток, не зная, где цель. Неужели он её ослепил? Зловещая мрачная тишина не предвещала ничего хорошего.

– Эрми… – растерянно прошептала вампирша, но не услышала своего голоса. – Эрми?! – более громко повторила она, ощутив вибрацию в груди. Осознание случившегося ужаснуло Лайлу, и она, обессиленно опустив руки, замерла. Некромант лишил её не только зрения, но и слуха.

Едва колдовской огонь потух, драугр неожиданно бросился в атаку, сбив Эрминию корпусом. Коснувшись пола, северянка сразу же откатилась в сторону. Секира вонзилась в мраморную плитку, и лицо девушки обожгла разлетающаяся каменная крошка. Она вскочила, чувствуя, как в теле забередили все её прежние ранения, особенно заостривший болью бок. Не давая Эрминии опомниться, воин продолжил натиск. Сделав обманный выпад, он вдруг внезапно разделил секиру на два боевых топора и атаковал северянку. Один из них она инстинктивно отразила булавой и отпрыгнула назад, ощущая, как в сантиметре от её живота пронеслась дуга второго. Ещё бы чуть-чуть, и девушка, позорно роняя кишки, упала бы к ногам варвара, на радость Леонардо.

В коридоре, за закрытой дверью послышался приближающийся голос Винсента.

– Не знаю, Ирли, – взволнованно говорил он. – Придумай что-нибудь. Скажи, что гостящая у нас театральная труппа репетирует сцену сражения. Если надо, угости всех дорогим вином. Пусть всё обойдётся без стражи и паники. Не хватало ещё замарать репутацию из-за пьяной драки, – дверь распахнулась, и хозяин «Жемчужного дола» замер на пороге. – Что бы тут ни происходило, я не дам вам разносить мою гостиницу!

– Не думал, что моя скромная персона вызовет такой ажиотаж, – произнёс чернокнижник, пригубляя бокал вина. – Заходи, не стесняйся, – дверь захлопнулась, втолкнув Винсента в банкетный зал.

Оказавшись внутри, он замер, ошарашенно вращая глазами. Одна из его постоялиц сражалась с каким-то громилой, другая на ощупь шла вдоль стены, а на столе сидел умиротворённый незнакомец.

– Немедленно прекратите! – багровея от негодования, приглушённо крикнул Винсент. – Что за балаган вы тут устроили?!

– Какая оскорбительная метафора, – непринуждённо заметил колдун.

– Вы, вообще, кто такие и как сюда попали? Убирайтесь прочь, пока я не позвал стражу! – к сожалению, слова мужчины остались неуслышанными, почти полностью утонув в звоне оружия.

Рассерженный Винсент покачал головой и, развернувшись, намеревался выйти в коридор, но дверь не поддалась.

– Заперто? – недоуменно проговорил хозяин гостиницы, зная, что входы в банкетные залы не оборудованы ни замками, ни засовами. – Ничего не понимаю, – он обернулся, узрев насмешливо изогнутые губы незнакомца в мантии.

– Я не разрешал тебе уходить… – покачал пальцем Леонардо.

Лайла, перебирая ладонями по каменной кладке, осторожно двигалась вдоль стены. Ни проблеска света, ни единого шороха. Лишь бескрайнее чёрное безмолвие. Даже самой непроглядной ночью вампирическое зрение позволяло ей различать серые контуры окружения. Но, лишённая возможности видеть и слышать, тёмная сущность бессильно отступала, заставляя разум гадать: что же происходит вокруг? Беспомощность и неведенье, словно яд, разносили по телу мучительный липкий страх. В ногах застыла неприятная слабость, а рисовавшиеся во тьме жуткие картины только усугубляли положение. Возможно, Эрминия пала от руки воина и сейчас он безжалостно заносит секиру уже над её головой…

Испугавшись собственных мыслей, Лайла прикрыла рот ладонью, и внезапно ей стало стыдно. Будучи обычными людьми, её друзья отважно сражались против заметно превосходивших их числом разбойников и победили, выбив из чужих лап своё право на жизнь. Не дрогнули они и перед колдуном с невиданной ранее магией. Неужели она так просто сдалась, безропотно ожидая, когда незримый палач решит её судьбу? Неужели весь пройденный путь напрасен? Принцесса почувствовала строго нахмуренные брови. Гнев… Если его мимолётная вспышка неосознанно исцелила порез, то на что способна настоящая ярость? Вампирша освежила в памяти все худшие воспоминания, ощущая, как её душу заполняет всепоглощающий огонь.

Сверкнувшие дуги лезвий рассекли пустоту, едва не зацепив отскочившую Эрминию. Северянка ответила косым ударом булавы и вновь увернулась от вражеского выпада. Темп схватки заметно ускорился – руки девушки мало-помалу наливались свинцом. Даже техника выравнивания дыхания не могла уберечь тело от предательского утомления. Драугр же бился, не зная устали. Ни тяжёлые латы, ни интенсивные движения никак не обременяли его: ни малейшего намёка на медлительность или одышку. Затяжной бой с каждой минутой становился всё опаснее, и теряться в поисках разумного объяснения аномальных способностей Грока было совсем некогда. Эрминия сфокусировала всё своё внимание на взгляде и топорах противника, предупреждая каждое его действие и тщательно продумывая каждый шаг. Однако время играло против неё, а, значит, положение могли спасти лишь неожиданные и отчаянные меры. Вытекший глаз драугра образовывал слепое пятно с правой стороны, и северянка, отбив очередную атаку, воспользовалась этой возможностью, заплатив за неё последними остатками сил.