Вскоре к моему костру подошли еще несколько человек, которые так же, как и я, ждали, когда паром начнёт ходить. Среди них был пожилой мужчина с двумя сыновьями-подростками и две старухи с котомками за спинами и с клюками в руках.

— Ну и погодка, — сказал мужчина и поднес руки к огню. — Аж до костей пробирает. Говорят, лето будет засушливое.

— Верь ты им больше, — одна из старух опустилась рядом со мной, вытащила из кармана телогрейки большой печатный пряник и без слов протянула мне.

Видимо, таким образом платила за возможность погреться у моего костра. Я принял дар и поделился пряником с парнями, которые бросили на него жадный взгляд.

— Что ж не верить? Приметы не просто так появляются. Годами проверены, — возразил мужчина и с кряхтеньем опустился на корточки. Коленные суставы застонали и захрустели.

— Вранье все, — махнула рукой старуха. — Старики всегда говорили: суровая зима — жаркое лето. Каждый год зима нас морозит, а лето то дождливое и все гниет на грядках, то засушливое и приходится с ведрами мучиться, то холодное и ничего не растет. Никому веры нет.

— Ох, Михайловна, вечно ты ворчишь, — усмехнулся мужчина. — Видать, поэтому твой Витя к соседке сбежал на старости лет.

— И пусть. Мне же лучше. Теперь сама себе хозяйка. Что хочу, то и делаю, — махнула она рукой.

Вдруг вторая старуха, которая какое-то время внимательно смотрела на меня, подошла поближе и спросила:

— Смотрю и не пойму: ты или не ты? Очень уж на знахаря нашего похож. На Степана-духогляда.

— Я и есть Степан, — кивнул я.

В тот же миг все внимание было обращено ко мне. Почти у каждого нашлись болячки, которые нужно вылечить. Посыпались вопросы по поводу здоровья, правильного питания и тому подобное. Мне было приятно такое внимание, ведь именно в эти моменты я чувствовал себя значимым и нужным. Ну и понятно спросили, почему я уезжаю, на что постарался ответить как можно более расплывчато.

К пяти утра, вокруг меня уже собралась целая толпа. Кто-то просто подошел посмотреть, по какому поводу собрание. А кто-то попросил лечения прямо здесь, на берегу Ангары.

— Эй, будете переплавляться или еще час подождете? — крикнул в нашу сторону с пристани бородатый мужчина в синем костюме из грубой плотной ткани и такого же цвета фуражке.

Люди вмиг потянулись к пристани. Я забросал песком догорающий костер, подозвал Пепельную и, взяв ее под уздцы, повел к парому.

Паром представлял собой два плоскодонных судна, соединенных общим помостом для людей и экипажей. К раме парома был прикреплен длинный толстый канат, противоположный конец которого утопал в середине реки. Раньше я никогда не встречал подобной конструкции, поэтому не мог понять, каким образом паром доставит людей на другой берег.

— С тебя пять копеек. За лошадь еще десять, — сказал тот самый бородатый мужчина.

Я расплатился и повел лошадь к парому. К отплытию судна люди все прибывали и прибывали. Многие заезжали на большой паром прямо с экипажами. Также рабочие перетаскивали с повозок различные грузы: деревянные ящики с прибитыми крышками, мешки и бочки.

Привязав лошадь к жерди, погладил ее по морде и на всякий случай нарисовал руну «Гармонии», ведь лошадь явно занервничала, когда поднялась на плавно качающийся паром.

Через минут двадцать все, кто явился к этому часу, прошли на судно, и бородач дал указание тем работникам, что стояли на пристани:

— Отвязывай!

Кто-то так же, как и я, замер, не зная, что будет дальше, но остальные продолжили разговаривать, смеяться и обсуждать последние новости.

Нагруженный паром медленно двинулся с места. Канат, что был привязан к нему, натянулся, а сильное течение широкой глубоководной реки принялось подгонять, казалось бы, неповоротливое судно.

Паром легко заскользил по воде, оставляя за собой мелкую рябь. В ушах засвистел ветер, послышался далекий крик чаек. Время будто замедлилось. Именно в этот самый момент я понял, что прежняя жизнь закончилась. Все, что со мной происходило, осталось на той стороне Ангары, а впереди меня ждет новая жизнь.

Сердце наполнилось надеждой на светлое будущее, которое во многом зависит именно от меня. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы прожить долгую и достойную жизнь и оставить только хорошие воспоминания о Степане Устинове.

Когда паром достиг середины реки и начал приближаться к противоположному берегу, я понял как он работает. Давление воды переносило судно от одного берега к другому по принципу маятника. Умно придумано.

Через несколько минут паром прибыл к противоположному берегу, и в толпе послышался вздох облегчения. Я тоже расслабился, хотя до этого стоял, вцепившись в жердь.

Когда паром закрепили и друг за другом все начали переходить по широким деревянным мосткам на берег, первые лучи солнца коснулись зеркальной глади Ангары. Ну вот и все, прощай, Иркутск. Жди, Москва.

Я повел Пепельную по деревянным мосткам, спустил с пристани и отошел в сторону. Вокруг, насколько хватало глаз, стояли различные постройки: амбары с большими навесными замками, склады с охраной и злой собакой, сарайчики рыбаков и прочее. Вдали виднелись дома. Похоже, город начал разрастаться и на эту сторону реки.

Позволив лошади напиться, повел ее по грязной грунтовой дороге. Сначала дорога была одна, но вскоре вдалеке показался перекресток. Самое время спросить верное направление. Оглядевшись, увидел старика-сторожа у одного из складов. Он сидел на скамейке и чистил прошлогоднюю кедровую шишку. У его ног развалился большой лохматый пес, а рядом было прислонено старое ружье с потрескавшимся деревянным прикладом.

— Приветствую, — поздоровался я и с трудом удержал Пепельную, которая хотела рвануть вбок, испугавшись грозного рычания пса. Лохматый защитник в мгновение ока оказался на ногах и, приняв угрожающую стойку, злобно рычал.

— Утречка доброго. Чего хотел? — миролюбиво ответил старик и цыкнул на пса, который тут же умолк и снова лег на землю, но не спускал с меня настороженного взгляда.

— Подскажите дорогу до Москвы.

— В Москву собрался? — удивленно спросил он и осмотрелся. — Один?

— Да.

— Зря ты это затеял. Дорога длинная, чего только не случается. Надо было кого-нибудь в помощь взять.

— Некого брать, — честно признался я. — Ну так что, покажете или у другого спросить?

— Подскажу, чего ж не подсказать, — он поднялся на ноги и указал на перекресток. — Влево возьми. Прямиком до тракта доберешься. По нему до самого Красноярска поедешь, а дальше спросишь.

— Спасибо, — кивнул я и хотел продолжить путь, но решил еще кое-что уточнить. — К вечеру до Красноярска доберусь?

Старик замер на мгновение, всматриваясь в мое лицо.

— Шутишь али как?

— Нет, не шучу. Я действительно не знаю, как далеко отсюда Красноярск.

Он тяжело вздохнул, покачал головой и, взглянув на меня как на умалишенного, ответил:

— Если дождей не будет, то недели за три можно добраться. А если дожди будут, то так дорогу развезет, что больше месяца уйдет.

— Как больше месяца? — напрягся я. — Мне ведь к середине лета в Москве надо быть!

Старик лишь развел руками. Руночерть задери эту глушь! Я же не успею!

Взобравшись на Пепельную, поехал к перекрестку и, выбрав указанную дорогу, пустил лошадь рысью. Нужно как можно быстрее преодолеть этот длинный путь. Наверняка от Красноярска до Москвы можно быстрее добраться. И почему я раньше не интересовался этим путем?

Не один я торопился прочь от Иркутска. По пути встречались повозки, временами меня обгоняли другие всадники. Мне не хотелось отставать, поэтому, махая рукой, я подгонял Пепельную, пока узкая проселочная дорога не свернула на широкую. Похоже, это и есть тракт.

Передо мной раскинулась дорога, с двух сторон обрамленная густым мрачным лесом. Легкая дымка тумана стелилась над расчищенной полосой земли, убегающей вдаль. Я чуть притормозил лошадь и дал ей возможность отдохнуть, а сам спрыгнул на землю и осмотрелся.