– Возможно, – ответил Розенфельд. – Мы не комментируем подобные операции. Но нам важно сначала вычислить и обнаружить, кто финансирует эту организацию, где находится руководство, какие у них связи внутри наших организаций. Остальное уже не так сложно. Но ракеты, самолеты, спецназ и даже все наши спутниковые системы наблюдения не смогут вычислить руководителей и связи этой законспирированной организации. А самое неприятное – это двое исчезнувших агентов. Бесследно исчезнувших. Оба должны были выйти на связь. И это означает, что организация, которая нас интересует, имеет не просто обширные связи по всему миру, но и конкретных осведомителей в наших спецслужбах. Именно поэтому нам нужен абсолютно независимый эксперт, который не является сотрудником наших организаций. Они гораздо опаснее, чем мы могли себе представить. Поэтому о нашем визите сюда знают очень немного людей.
Дронго молчал. Секунды тянулись медленно. Прошла минута, другая.
– Вы согласны? – первым нарушил молчание Розенфельд.
– У меня есть выбор? – уточнил Дронго. – Если у вас подобная секретность, то почти наверняка на разговор со мной вы получили санкцию руководства. И если я не соглашусь, тоже почти наверняка уже получили санкции на возможные меры против разглашения подобной информации. В таких серьезных вопросах в игры не играют.
– Не нужно все утрировать, – нахмурился Розенфельд, – все и так достаточно серьезно. Мы подумали и о вашей охране. Вас все время будут опекать наши резидентуры по всему миру. Кроме того, к вам будет прикреплен сотрудник нашего министерства из Управления координации операций. Достаточно опытный сотрудник, хорошо знакомый с ситуацией на Ближнем Востоке.
– Вы считаете, что мне нужна такая охрана? Охранник может привлекать ненужное внимание к моей особе.
– Мы в этом уверены. Не забывайте, что мы потеряли уже двоих агентов.
– Я не убежден, что должен согласиться провести такое расследование. Да еще и с вашим наблюдателем.
– Вы отказываетесь?
– Насколько я понял, вы достаточно подробно ознакомились с моей биографией. Меня сложно испугать. И не потому, что я опасаюсь последствий. Все это расследование может быть достаточно интересным. И не потому, что вы приставите ко мне своего «опекуна». Который заодно будет меня и контролировать. Если я соглашусь участвовать в подобном расследовании, то совсем не потому, что я боюсь возможных угроз двух приехавших гостей, которые так настойчиво предлагают мне эту работу, рассказывая различные ужасы. Тоже парадоксальная ситуация, как я уже вам говорил. Даже немного смешная. Иудей и мусульманин. Это своеобразный вызов, который я готов принять. Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, – добавил он на русском.
– Что? – не понял Розенфельд.
– Это цитата из старой русской сказки, – пояснил Дронго, переводя свои слова на английский. – Мне нужно будет познакомиться со всеми документами, которые у вас есть. И с которыми вы можете меня ознакомить. А еще мне придется понять, почему вас так волнует именно эта организация?
– Они всегда немного впереди, – пояснил Розенфельд. – Оба посланных агента исчезли. Мы очень строго очерчивали круг лиц, допущенных к этим расследованиям. Но произошло то, что произошло. Два бесследно исчезнувших агента и убийство высокопоставленного сотрудника ЦРУ в Бахрейне.
– Мы смогли арестовать в Каире их курьера, – добавил Юсуф Ибрагим. – Причем вышли на него благодаря информации из Бахрейна. Собирались его допросить. Поместили его в отдельную камеру в самой охраняемой тюрьме Каира. Я лично его сопровождал и сам беседовал с ним поздно вечером. Но утром нашли его мертвым. Кто-то сумел передать ему яд. Цианид. Мы провели самое тщательное расследование, проверили все возможные версии, даже самые невероятные. И ничего не обнаружили. Оставалось предположить, что яд был у него с собой. Но это просто невозможно. Мы его очень тщательно обыскали. И сменили ему при аресте всю одежду. Даже нижнее белье. Следствие продолжается до сих пор. Никаких следов. Мы сообщили нашим американским коллегам, что у нас случилось. Нам даже не поверили. В расследовании принимал участие и советник американского посольства. Но никаких следов. Повторяю. Мы провели самое тщательное расследование.
– Куда вы его поместили? Где он сидел? В тюремном комплексе Тора? У вас там целый комплекс зданий. Или в Аль-Араби, которую у вас называют Скорпионом. Для особо опасных террористов.
– Откуда вы это знаете? – нахмурился Юсуф Ибрагим. – Мы обычно не сообщаем о Скорпионе никому из посторонних. Все знают о комплексе зданий в Торе. И про Аль-Канатер…
– Женская тюрьма в окрестностях Каира, – кивнул Дронго. – Не особо удивляйтесь, чтобы меня не так сильно разочаровывать. Вы ведь были осведомлены, к кому именно едете на рандеву.
– Как будто вы специально готовились к нашей встрече, – усмехнулся Розенфельд.
– Значит, у вас ликвидировали важного свидетеля в Скорпионе. И вы не смогли ничего обнаружить? – уточнил Дронго.
– Специальная группа Мухабарата провела расследование. В камеру могли входить только два охранника. Оба работают в Скорпионе много лет. Оба клялись на Коране, что им ничего не известно. У одного четверо детей, у другого трое. Абсолютно проверенные люди.
– Еду тоже они носили?
– Да. Мы проверили все варианты. Пришли к выводу, что яд был у него с собой. Он каким то образом сумел его спрятать перед тем, как его отправили в камеру.
– Вы же сказали, что это невозможно.
– Сказал. Но это единственное разумное объяснение. Иного не может быть.
– Как вы его взяли?
– Он прилетел из Марокко. Мы его ждали. Повторяю. Все проверили несколько раз. В камеру никто не входил. Оба охранника вне подозрений. Но мы все равно их отстранили, пока идет проверка.
– Кто еще входил в камеру?
– Никто. Кроме меня. Я занимаюсь этим расследованием уже больше трех месяцев.
– Тогда получается, что яд принесли именно вы.
– Вы так шутите?
– Принцип Оккама. «Не умножай сущее без необходимости». Следует искать наиболее логичный выход.
– Хорошо, что вам не поручили это расследование, – добавил Розенфельд. – Я знаю господина Юсуфа Ибрагима уже больше пяти лет.
– Убедили. Тогда поверим в джиннов или ангелов.
– Скорее, в Азраила, – мрачно прокомментировал Юсуф Ибрагим.
– Это серьезно, – задумчиво произнес Дронго.
– И еще один факт, – добавил Розенфельд. – Связной, о котором я говорил и чей разговор смогли записать в АНБ, тоже исчез. Через несколько дней его труп случайно обнаружили в море на Сицилии. Абсолютно случайно. Зацепился за якорь одного из причаливших судов. Иначе бы мы его не нашли. К ногам привязали груз. Эксперты подтвердили, что сначала его пристрелили, а затем утопили. Мы проверяем все его возможные связи, но пока безрезультатно. А самое невероятное, что информация о нем стала известна его руководителям. Чего в принципе не могло быть. И это тоже самый неприятный вопрос. Их невероятная осведомленность,
– В таком случае считайте, что вы смогли меня испугать. Сначала пропадают ваши агенты, ликвидируют офицера в Бахрейне, потом убирают важного свидетеля в самой охраняемой тюрьме Каира, потом застрелили и утопили последнего возможного сообщника. Целый букет приятных известий. И вы прилетели сюда, чтобы сообщить мне весь этот пакет новостей.
– Да, – безжалостно подтвердил Розенфельд. – И теперь вы не сможете отказаться или уклониться. Мы были с вами достаточно откровенны.
– Только потому, что у вас не было иного выхода, – мрачно произнес Дронго. – Не очень приятная перспектива. Если я правильно вас понял, круг поисков более чем широкий. Египет, Ирак, Сицилия, Бахрейн, даже Германия.
– И вы еще говорите по-итальянски, – вспомнил Розенфельд.
– Так получилось. Не нарочно, – пошутил Дронго. – Русских вы не подозреваете? Или Моссад? Они могли создать псевдомусульманскую структуру для борьбы со своими врагами. Такой вариант вы исключаете?
– Мы ничего не исключаем. Но закрытая информация от нас каким-то образом становится известна им. И Моссад никогда бы не позволил разоблачить свою самую важную операцию в ее истории.