Я едва сдержался, чтобы не отпустить грязную шутку.

Ну и команда здесь собралась. Изгнанный шаман-калека, строптивая орчиха с севера и я.

Интересно, сколько лет этой девице? Не больше двадцати, судя по количеству татуировок.

Отец был прав. Вполне себе достойная спутница для бастарда.

— Подарок от соседей, — хмыкнул Грох’тар, заметив мой заинтересованный взгляд. — Зарра Дочь Бури. Говорят, девка приходится дочерью одному из вождей севера, но она это отрицает. Вряд ли такая добыча будет шастать по нашим границам в одиночестве. Говорит, беглая. С рудников. Дикарка, как и вся её северная кодла.

Грох’тар рассмеялся громоподобным басом.

Зарра задрала голову. Чёрные бусины раскосых глаз с ненавистью впились в Грох’тара.

Горячая штучка! Побитая, пленённая, но не сломленная. Из таких выходят отличные жёны. А эти бёдра… Урзул учил, что чем крепче у женщины бёдра, тем ярче бум-бум в конце пути. Хотел бы я…

Так. Стоп!

Соберись. Сейчас есть дела поважнее.

— Думаю, вам будет о чём поговорить в дороге, — улыбнулся Грох’тар. — У вас много общего: вы оба здесь чужаки.

Урзул Горзол криво усмехнулся.

Последним в помещение вошёл Боргак Железный Лоб. Огромный орк с низким лбом и выступающей вперёд челюстью. Он был сплошь покрыт костяными доспехами, поверх которых висела старая худая дерюга, некогда бывшая мантией.

А эта обезьяна что здесь забыла?

Из всех десятников, которых я знаю, с этим я бы меньше всего хотел иметь дело.

Мстительный, беспощадный, подлый. Такие обычно кошмарят забитых крестьян или выбивают подать с покорённых земель. Полные отморозки.

— У меня есть свои воины, великий кхазар, — я перевёл взгляд на отца. — Двум десятникам в отряде будет тесновато.

Боргак криво усмехнулся.

— У тебя нет «своих», Кром. Ты больше не десятник. — он наигранно прикрыл рот ладонью, будто сболтнул чего лишнего. — Ой! Извини, я думал тебе уже доложили.

— Что ты сказал? — я инстинктивно стиснул рукоять тесака. — Не тебе лишать меня звания, железнолобый. На то есть решение Совета. Лучше займись своими затупками!

— Боргак говорит правду, Кром, — слова отца прогремели словно гром среди ясного неба. — Решением Совета твоя десятка была изгнана. Скорее всего, они попадут на рудники. Года эдак на два. Как изменники. Я предупреждал тебя, Кром. Ты слишком далеко зашёл. Больше они не принадлежат к Истинным, и это твоя вина.

В груди заклокотало. В висках застучала кровь. Пальцы яростно заскребли по едва проступившему на запястье кругу Силы.

Такого предательства я не ожидал. Ладно Совет — сборище дряхлых недоумков, застрявших устоями в прошлом столетии, но отец…

— Почему ты не сказал об этом раньше? Это мои люди и мне решать, что с ними будет! Они присягнули на верность!

Грох’тар покачал головой.

— Люди… Вот видишь, ты уже считаешь их людьми. А они орки, Кром. Прими свою судьбу или умри. Если в тебе есть хоть капля крови потомков Гульгарата, ты сделаешь правильный выбор.

— Что ж, отец, — скрипнул зубами я. — Как скажешь. Но не удивляйся, если я приду забрать своих людей силой.

— Дерзкий мальчишка, — фыркнул кхазар, явно не приняв мою угрозу всерьёз, и зря.

Здесь и сейчас вырвать десяток у Совета я не мог. Сначала нужно взять острог и закрепиться. Удержу западную границу — появится повод торговаться. А там посмотрим, что убедит Совет: крепость, доход с неё или сила.

Отец подхватил со стола скрученный в свиток кусок кожи и сунул его мне.

— Подорожная грамота. С ней ты пройдёшь через наши заставы. Боргак и его воины сопроводят тебя до границ, дальше сам. На этом аудиенция закончена. Все прочь!

Боргак выпрямился:

— Будет исполнено, великий кхазар! Всё будет так, как вы и сказали.

Остаток дня прошёл в приготовлениях. Урзул собирал свои банки и склянки, набивая ими корзины. Варил зелья, заготавливал впрок травы. Чего с него взять? Это его стезя.

Я же прихватил только облегчённую броню, тесак и пару кинжалов — самых верных своих помощников, что никогда не предадут и всегда будут под рукой. Большего мне и не требовалось.

Всё остальное уместилось в двух повозках, запряжённых мулами — несколько лёгких шатров, провизия на несколько дней, вода, арбалеты и парочка бомбард с запасом ядер и пороха — неизвестно, с чем нам предстоит столкнуться. Был ещё какой-то ящик, но на вопрос, что там, Урзул только загадочно улыбнулся.

Зарра же просто сидела у столба, сложив связанные руки на коленях и уткнувшись в них лицом. За всё время она не проронила ни слова. Только съездила по носатой роже одному неосторожному орклину, который принял волевое решение напоить пленницу водой.

Я велел поставить воду, чтобы Зарра могла дотянуться, и больше не трогать пленницу.

— Тебя хотят убить.

Я не сразу сообразил, что сказанные слова адресовались мне, и продолжал задумчиво рассматривать северянку.

— Ты слышишь меня, Кром?

— А… да, мастер Урзул, прости. Задумался, — я развернулся и встретился глазами с шаманом. — Убить? С самого моего рождения кто-то постоянно норовит примерить к моей голове топор. Так что ты меня не удивил!

— Я не об этом, — Урзул потёр отёкшие после цепей запястья. — Тебе не позволят приблизиться к Гнилым Зубам.

— Откуда информация?

Старый орк деловито заложил руки за спину и прошелся вокруг меня.

— Крыса на хвосте принесла, — ответил он туманно. — Не было удобного случая, чтобы предупредить раньше. Кое-кто в Совете не разделяет мнения насчёт тебя.

— И кто же этот благородный господин?

— Достаточно того, что он есть. В нашем положении лучше обходиться без имён. Сон крепче будет.

Я в очередной раз проверил рюкзак, несколько раз подбросив его вверх. Вроде всё крепко.

— Кто и когда?

— Хех! Если б я знал, — Урзул уселся на пень, служивший здесь стулом. — Возможно, кто-то из северян. Думаю, эта девка.

Я взглянул на вкопанный посреди площади столб, возле которого сидела пленная северянка.

— И как она это сделает? Зацелует меня до смерти?

— Я думал, ты умнее, Кром. Ты правда веришь, что она шастала вдоль наших границ просто так? Одна? — шаман снял с пояса флягу и сделал глоток.

— Она даст сигнал своим в нужное время, — предположил я, — когда мы отойдём достаточно далеко от Думграда. Или попытается убить сама.

— Всё возможно, — Урзул вытер губы двупалой рукой. — Кто-то заплатил Северным племенам за твою голову.

— Зул’джин, — я внимательно посмотрел на старого мага. — Отец говорил, его клан откололся от Совета. У него могли быть связи с севером.

— Может, Зул’джин, а может кто и другой. Кто знает. Но за девкой нужно приглядывать. Не нравится она мне.

Шаман коротко кивнул, дав понять, что сказал всё что хотел, и оставил меня одного.

Вряд ли северянка решится на такой отчаянный шаг, но к словам Урзула лучше прислушаться.

К утру наш разношёрстный отряд выстроился перед главными воротами. Кроме Боргака с его десяткой, отец выделил в бессрочную аренду два десятка орклинов — туповатых, но исполнительных работяг. Без них приводить острог в порядок будет трудновато.

Хоть на том спасибо. Эти метисы орков и гоблинов идеально подходят для черновой работы. Собственно, для чего-то другого они мало годятся — либо работать, либо служить дешёвым мясом на поле боя.

Когда орклины-погонщики дёрнули за поводья, над площадью разлетелся тонкий девичий голосок.

— Кроооом! Кром!!!

Я обернулся и едва успел подхватить на руки прыгнувшую на меня орчоночку лет шести. Точнее сказать, мою недавно обретённую сестрёнку.

— Грэя! Что ты здесь делаешь? Тебе запрещено отходить от кормилиц.

— Я сбежала, Кром. Почему ты не сказал что уходишь? — надула она губки.

Я опустил девчонку на землю и встал перед ней на одно колено.

— Малышка. Мне нужно ненадолго отлучиться. Пройдёт две полных луны и я вернусь, и обязательно принесу тебе подарок. Что ты хочешь получить?