Гай рвано вздохнул. Задавать вопросы Рамоне следовало с осторожностью: ее дико бесил его дар, который она воспринимала, как нечто омерзительное и опасное. Но, учитывая, что он вел Рамону в город, к близким людям, стоило выяснить ее мнение обо всем произошедшем. Но как это сделать, чтобы она его не убила?

— Рамона, можно задать тебе личный вопрос? — спросил он.

— Задавай.

— Обещаешь не бить меня за него?

— Нет. Опять полезешь в меня, так врежу, что зубы выбью, — Рамона ухмыльнулась, — неудобно быть сраным колдуном, когда рядом нет Альвара, да?

— Без Альвара в принципе неудобно. А с ним — хорошо, — серьезно ответил Гай, — ты винишь Ксению в том, что попала на каторгу?

— Нет, — она даже удивилась его глупости, — в этом виноват только Бритт. И я сама, что не смогла вовремя слезть с его члена и вспороть ему живот.

Бетти, Виви и Мими испуганно вздрогнули. Гай обернулся к ним.

— Девочки, не бойтесь. Рамона говорит об очень плохом человеке. И он уже мертв.

— Она убила его? — боязливо спросила Бетти.

— Нет. Его убила не я и это обидно, — с чувством сказала Рамона, — эх, отрезала бы ночью его хрен, перед этим подрезав сухожилия на руках и ногах, чтобы не дергался, а потом по кусочку бы ему же и скормила!

Бетти спряталась за Мими. Виви замедлила шаг, увеличивая дистанцию между собой и идущими впереди Рамоной и Гаем. Мими просто внутренне сжалась.

А у Рамоны на секунду мелькнуло сожаление, вместе с образом большого, сильного мужчины, имеющего ее на весу. Хорошо, славно он этим членом работал. Из-за этого она и попалась в ловушку. А вот если бы сразу член отрезала, то он бы обмяк и превратился в вялую, кожаную сосиску и никакого интереса бы не представлял. А сам Бритт бы орал, как резанный и истекал кровью.

Рамона грустно вздохнула.

Эх, потрахаться бы! Два года нормального траха не было, если не считать приставаний надзирателей. Где бы найти мужика с хорошим, крепким, большим членом? Ну или хотя бы средним.

Она перевела оценивающий взгляд на Гая.

Тот подавил желание сбежать и отвернулся, делая вид, что высматривает в округе неведомую опасность. Рамона былаочень горячей и страстной женщиной, при этом не отличалась особой разборчивостью. Любила случайные связи на одну ночь, а все возможные проблемы разбивались о ее способность постоять за себя. Несколько раз она попадала в неприятности, из которых Альвар ее, со вздохом, вытаскивал: с недонасильниками Рамона не церемонилась и словочленовредительство воплощала в жизнь буквально. Случайных беременностей с ней тоже не происходило, так что ее пикантные приключения обычно заканчивались благополучно.

Пока она не нарвалась на Бритта Безжалостного и не сломала себе жизнь романом с ним.

Бритт был уродом, но трахался все же отменно.

Интерес Рамоны к Гаю стал более пристальным и каким-то голодным.

Нет, ну, а что? Соблазнил же он как-то этих трех молодых девок, что плетутся позади. Может, языком что-то умеет? Или пальцами? Потребовать плату натурой, что ли, раз денег у него нет?

Гай содрогнулся. А потом посмотрел Рамоне прямо в глаза.

И ее желание моментально угасло, сменившись отвращением и иррациональным страхом. Да ну нахрен. Колдун ебучий. Если и есть в этом мире мужик, которому Рамона Ортеги никогда не даст, то это чертов Гай, с его пугающими светлыми глазами и жуткой, колдовской аурой. Ни за что она его в себя не пустит. Даже если он станет обладателем последнего члена на земле.

Гай испытал огромное облегчение, приправленное легкой досадой: никому не нравилось быть омерзительным в чужих глазах. На его умение видеть людей насквозь многие реагировали страхом и отвращением, и Рамона не была исключением. Дидье испытывал тоже самое, но он был менее чутким и многого не замечал, а Рамона почти всегда знала, что Гай видит ее насквозь.

Ему остро захотелось оказаться дома, с Альваром и Ксенией, где его неудобный дар будто переставал существовать. Ведь в их доме не лгали, а излишнюю проницательность Гая воспринимали с теплом и благодарностью: как заботу с его стороны. Альвар и Ксения привыкли к этому и когда им было плохо сами шли к нему, чтобы он забрал хоть часть их дурных эмоций. В год, когда Альвар пропал без вести и считался погибшим, Ксения держалась на упрямстве и постоянном присутствии Гая рядом. Это было очень тяжело: тонуть в ее горе, боли, обиде на судьбу и отчаянии, но вместе им кое-как удалось вычерпать это море. Когда же Альвар вернулся и некоторое время не мог говорить, Гай следовал за ним, как тень и сам с ним говорил: о том как ненавистен стал Альвару запах моря и вкус соли(год гребцом на галерах!), как приятно засыпать рядом с Ксенией и как страшно просыпаться(ведь столько теплых снов о ней оказались только снами, а наутро был опять только проклятый Бритт, прикованный рядом), как трясло его от бессильного гнева в камере(свои же заперли и посадили, и никак было не объяснить, что он не преступник! А что с Ксенией, что с Гаем? Живы ли? Или Бритт уже добрался до них и пытает?) и как его выворачивало от ненависти и гнева на свою слабость, когда он увидел Ксению, избитую Бриттом и подвешенную на крюк. Эти мысли, чувства, страхи изводили Альвара и Гай выпускал их из него. Альвар молча слушал, кивал, иногда издавал гневные или горестные восклицания. Он не хотел быть слабым при Ксении, не хотел мучить ее неприятными воспоминаниями, и когда ему было плохо уходил и звал Гая с собой. А потом просто молча, крепко обнимал его, благодаря за поддержку.

Только одну тему Альвар не желал ни обсуждать, ни слушать, даже когда она терзала его.

Он никогда не позволял Гаю говорить о Рамоне.

Они, наконец, пришли к очередному городу, но на дороге были расставлены дополнительные патрули стражи и Гай изрядно напрягся. Что-то было не так.

— Не стоит всем нам идти туда. Пусть идет кто-то один и купит припасов на всех.

— Но у нас нет денег, Гай! — возмутилась Бетти. — Мы все отдали Рамоне!

— Рамона, купишь нам еды?

— Ты совсем охренел, что ли? — рассердилась та. — Мало того что жалкие медяки заплатил, я на вас их должна потратить?!

— Ты прихватила вещи из лагеря разбойников, — напомнил ей Гай, — их можно продать.

— И что? Это мои деньги!

— Если мы умрем от голода по дороге, ты не справишься со своей работой.

— Да мне дешевле самой тебя сейчас убить! Я вас бесплатно охранять что ли должна?!

Виви закусила губу.

— Слушай, ну купи ты нам сезонных овощей или фруктов за пару медяков! Запечем картошку в костре или свеклу отварим. Меня мой мелкий скоро съест!

Она схватилась за живот и сморщилась.

Рамона выругалась. Стукнула Гая кулаком в плечо.

— Сучонок! Столько девок подобрал, а голодом моришь! Ладно, принесу я вам пожрать, попрошайки!

Она спрятала волосы под кусок ткани и зашагала к городу. Когда она скрылась из виду Виви деловито сказала:

— А теперь бежим. Лучше поголодаем денек-другой, зато выживем.

— Бегите, — легко согласился Гай, не трогаясь с места.

Девушки переглянулись.

— А ты с нами не побежишь? — спросила его Мими.

— Нет. Я дождусь Рамону.

— Но Гай мы же идем к твоим родным! — возмутилась Бетти. — Они нас не примут без тебя!

— Я напишу им письмо и дам вам что-то из своих вещей. Ксения узнает их. Бегите сами. Нам уже недолго осталось идти до города.

Виви закатила глаза.

— Да что с тобой не так?! Зачем тебе эта каторжанка?

— Мы друзья.

— Гай, мне кажется она тебя ненавидит, — встревоженно сказала Мими.

— Тебе кажется. У Рамоны просто трудный период и она много нервничает.

— И ты ей хочешь помочь? — хмуро спросила Бетти.

— Да.

Все трое обреченно вздохнули.

— Гай, не нам это говорить, но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не бери больше никого с нами! Я начинаю замечать некую систему и она мне не нравится, — Бетти нахохлилась, — я не умею постоять за себя, Виви умеет, Мими убила брата-мерзавца и он это заслужил, Рамоне убить человека раз плюнуть и она это делает постоянно. Я почти уверена, что пятая девушка будет людоедкой или кровопийцей. И мы все умрем.