Зиверс указал рукой на Юргена. Тот вскочил и громко сообщил:

— Рейхсминистр Гиммлер на основе многолетних научных исследований лично выдвинул теорию, что поверхность земли пронизывают некие энергетические линии, по которым течёт энергия. На пересечении этих энергетических линий образуются места силы, где не всегда соблюдаются общепринятые физические законы. Арийская раса, как высшая из рас, сосредоточением воли и знаний может управлять этими силами, этой практически неисчерпаемой энергией.

— Браво, юноша, все верно, — кивнул Зиверс. — И хочу вас заверить, гениальная теория рейхсминистра находит свое подтверждение на практике. Наши славные предки умели определять эти места и строили там крепости и города. Кенигсберг, Нюрнберг, Мюнхен… Не буду все перечислять. И, конечно, есть такое место в Берлине. Объявляю, что наши исследования выходят на новый уровень. Я знаю, вы сами того давно ждали, и вот… Сегодня вам предстоит найти место силы! Вот и посмотрим, действительно у вас есть способности, о которых прожужжали мне все уши ваши учителя, или… Или вы зря едите хлеб с маслом в тепличных условиях, когда ваши сверстники работают на полях Германии и приносят реальную пользу немецким крестьянам. Будем считать это первым серьезным экзаменом. Господа курсанты….

Мы разом встали.

— Не смею вас задерживать. Отправляйтесь выполнять задание!

Роттенфюрер вывел нас из зала, построил и провел к раздевалке у выхода из особняка. Там в стене было окошко, из которого завхоз выдал каждому из нас по ножу в черных ножнах.

Мы повесили их на ремни и вышли на улицу.

Глава 4

Легкий экзамен

Что говорится, с корабля — на бал. Не успел прибыть, и вот тебе — испытание. Перед дверями особняка стоял автобус с будкой без окон. Мы загрузились и сразу поехали. Судя по времени поездки, мы выехали куда-то в предместье. Староста Аксельбаум ехал с нами в кузове, трясся на ухабах на жесткой лавке, поглядывал и иногда посмеивался. Успокаивал:

— Не бойтесь. Только самый последний осел не может пройти этого испытания.

А я все равно нервничал. Ведь они чему-то здесь учились все это время. Может, их конкретно учили искать эти самые места силы. А я? Вдруг не получится.

Привезли нас куда-то в лес. Но не совсем дремучий, тут и там виднелись тропки, словно люди здесь часто бывали. Аксельбаум выдал нам по небольшому флажку на тонком древке. Мне достался флаг зеленого цвета.

— Вы должны найти место силы и воткнуть там свой флаг, — сказал староста. — И желательно, как можно быстрее. От этого зависит, допустят ли вас до настоящего дела. Можете идти толпой, можете по одиночке. Но важно, кто сделает это быстрее, кто воткнет свой флаг первым. Что стоите? Марш-марш! — и он указал направление движения.

Признаться, как действовать в этой ситуации, я еще не решил. Хотел было предложить держаться всем вместе, но тут от группы откололся Юрген. Он вдруг остановился на пересечении троп, к чему-то прислушался и вдруг резко двинулся вправо. За ним сразу поспешил Михаэль.

— Ерунда! Туда надо! — почти скомандовал Клаус Шпарвайсер и двинулся по главной тропе. Мы с Генрихом переглянулись и последовали за ним. Но Клаус после резкого поворота вдруг резко прибавил ходу, почти побежал по тропе и в скором времени совсем скрылся из виду.

Мы остались с Генрихом одни. Признаться, я этому даже обрадовался. Парень мне этот нравился.

— Как думаешь, где может быть это место силы? — спросил он почему-то шепотом.

— Кто ж его знает? — пожал я плечами. — Знать бы, что это вообще за место. Пойдем пока прямо.

— Как ты думаешь, этот экзамен, это все серьезно? — спросил Генрих.

— Наверное, — пожал я плечами. — Но ты слышал, что сказал староста. Задание легкое, что их группа это место нашла. Значит и мы найдем.

— Но они что-то чувствовали. А я сейчас не чувствую ничего.

За разговором тропа привела нас к озеру. Чудному лесному озеру и тоже вполне обитаемому. Недалеко от берега виднелись лодки с праздно одетыми людьми. Бюргеры отдыхали. А я осмотрелся и… сразу его почувствовал. Нет, я сначала увидел это место — вершину холма над озером, а только потом почувствовал.

— Оно там! — указал я на вершину холма.

— Ты уверен? — тихо спросил Генрих.

— Абсолютно! И лучше бы туда добраться на лодке. Сэкономим много времени. Ты грести умеешь?

Генрих мотнул головой.

— Я и плаваю-то, если честно — не очень.

— Эх ты, а еще Генрих.

Совершенно свободная лодка и даже с веслами нашлась шагах в ста, причаленная к густым кустикам на берегу. Не иначе, как влюбленная парочка решила уединиться в них от посторонних глаз, вот и присмотрели укромное местечко. Ладно, могут не торопиться, лодка им все равно сейчас ни к чему.

Мы нашли веревку, которой лодка была привязана, и забрались в нее. Я сел на весла, умело развернул лодку и погреб в сторону холма. Минут через десять мы ткнулись носом в противоположный берег и покинули судно. Как более опытный, я спрятал весла в кустах, вдруг как обратно грести придется.

— А теперь вверх, — скомандовал я. — И побыстрее, если хотим быть первыми.

Главное, что я действительно что-то чувствовал там, наверху. Там что-то было, что-то сильное. Туда тянуло. Хотя крутой склон дался нам отнюдь не легко. Но мысль, что вот сейчас мы будем первыми, заставляла забыть об усталости и напрягать все силы.

Но первыми мы не стали. Когда мы поднялись на вершину, около большой каменной чаши лежал на травке и жвал соломинку Юрген Фризе. Они мирно беседовали с нашим роттефюрером, древко желтого флага было воткнуто в землю у самой чаши, из которой медленно вытекала вода. Аксельбаум нас тоже заметил, встал, достал из кармана часы — луковицу, посмотрел на время.

— Неплохо, неплохо, — сказал он. — Где остальные?

Мы, оба совершенно запыхавшиеся одновременно пожали плечами.

— Давайте, ставьте свои флажки, — кивнул в сторону чаши роттефюрер.

Тут я понял, что значит место силы. Да, внизу оно чувствовалось, а тут… Как же словами передать? Ну вроде рядом — трансформаторная будка, и в ней гудит. Но если в настоящую будку сунешь руку, то без руки и останешься. А тут…

— Вы лица-то ополосните с устатку, — посоветовал Юрген.

— Едва я опустил руку в чашу, как усталость словно рукой сняло. Видимо, тот же эффект почувствовал и Генрих. Мы умывались, чувствуя необычайную легкость, и смеялись. Да, нам было легко и весело.

— Кто из вас первым почувствовал зов силы? — спросил роттенфюрер, доставая из кармана блокнот.

— Мы оба! Одновременно! — ответил я за обоих.

Где-то минут через двадцать на холм поднялся Клаус Шпарвассер. Он ничего не почувствовал, но поступил проще всех. Подошел к компании, устроившей пикничок на лужайке, и спроси: «Где здесь место силы?» Ему и показали.

— Ах я тупица! — схватился за голову Генрих. — Это же холм великого Хлодвига! Про него же в газетах писали.

Я по понятным причинам ни о чем таком не слышал. Оказалось — известное в Германии место. По древней легенде именно на этом холме стояло войско вождя Хлодвига, когда его окружила орда племени славян — ободритов. Славянские дикари большим числом атаковали без устали днем и даже ночью. Но воины Хлодвига как будто не знали усталости, были бодры и сильны. Силы самой земли питали их. Утром они опрокинули врага, одержав великую победу.

— Ну да! Сюда же привозили германскую олимпийскую сборную, — вспомнил Генрих. — Помощь предков. Неиссякаемая чаша силы и мощи на вершине холма!

Шпарвассер никакой силы не почувствовал. Так и повалился в траву, едва воткнул свой красный флаг рядом с нашими.

— Кто видел, куда пошел Михаэль Кремерс? — громко спросил роттенфюрер. — Что разлеглись? Получили заряд силы? Пошли искать.

Мы возвращались в школу затемно. Нет, конечно, особняк, в котором мы жили, вряд ли являлся школой, но другого названия как-то не нашлось. А задержались мы из-за Кремерса. Он реально заблудился в этом лесу и его самого пришлось искать. Более того, он забрел в единственное на всю округу болото, умудрился в нем завязнуть и утопить там свои ботинки.