Благодарю маму — пишу [1 сл. нрзб.] за очень ласковое ее письмо! Да, если бы..! Знаю, приехал бы к вам — как [1 сл. нрзб.], если бы не эта бойня! И наговорились бы, и напелись бы мы с тобой, и [упились] бы беседой и глазами! О, как хочу тебя видеть, детка моя, ласкунчик… Ми-лая… наша переписка — изумительное явление — общественно-литературно-психологическое! Позавидуешь —!! — будущему читателю… Как тебе не грех так говорить о своих письмах! — _н_и_ч_т_о_ж_н_о. Ты или притворяешься, или… неужели не разумеешь, _ч_т_о_ _э_т_о — твои письма! Ну, тогда ты… дурища, больше ничего не могу сказать. Бьюсь об заклад: твоими куда больше будут захлебываться, чем моими. И как бы хотел я, чтобы доход с издания переписки — а он был бы о-гром-ный! — пошел на сиротский приют! Хватило бы… — ведь не одну сотню тысяч золотых рублей даст эта «переписка»! Она — томиков на 15! [Плохонько] — по 10 тыс. с томика! Это — как «Робинзон Крузо», или почти, тираж был бы… И какое же всяческое «насыщение» для будущих читателей! И сколько там [1 сл. нрзб.] понимания «искусства»! и — души. И быта. И «дня сего». И — «занимательного чтения». Вот что мы с тобой сотворили. Народили кучу детей душевных. А все ты, ты… «цепкая», до жизни жадная… Кто ты? Давно знаю — самая-то русско-русская душа! самая-то _р_о_д_н_а_я_ сущность, а? И все это — как бы предуказано нам было, предопределено. Этот день… 9 июня — 27 мая 1939 г.! Когда ты писала, в день рождения твоего, обиженная жизнью. И — моя книга, тут, упала в твое сердце, и ты написала мне, одинокому, недавно взывавшему в тоске неизмеримой! И вот, мы _н_а_ч_а_л_и_ любиться… за тысячу верст, не видя друг дружки. И — полюбили, крепко, не распаять. Для кого бы я стал переписывать свое я, ленивец?! кому бы _т_а_к_ раскрылся?! А вот тебе — весь я, весь отдался, и как безоглядно, _з_н_а_я, кто ты. Родной стихии открыл душу… как открывал ее, творя свое. Как же ты смеешь говорить так небрежно о своих письмах ко мне!? Я успокоился, когда отвез их. Сердце свое укрыл. Надо хранить сокровища подлинные, а это, именно, сокровища!

«Марево»… будто и так себе рассказик, но я люблю его… он мне так легко и светло дался! Я его в два дня сотворил. Да, я был в Белозерске, в 12-м кажется, году, один. Ходил по навозным «пуховикам»… вдыхал запахи старины, со-льцы?.. — ух, какая там си-ла старины, в самом воздухе! в кулях, в щепных коробах, в церквах, в просоленой-просмоленой жарище! — жаркое было лето, начало августа. И я, вглядываясь в _б_е_л_ь_ озерной воды, в валуны… у_в_и_д_а_л — Пашу Разгуляеву³⁷⁰, сердцем увидал… — и как же преломилась _о_н_а_ у меня… в интернациональное… всесветное… — нераскрывшаяся русская душа, так идиотски-глупо упущенная «бродягой»! Но не сгинувшая, а временно блуждающая в мире и — манящая своею нераскрытостью… Ты _п_о_н_я_л_а_ рассказ… такой, на взгляд, пустяковый… но я-то чувствовал, что не пустяк тут… Так вот, милка моя… в тебе — от Паши. О, так много… только «бродяга»-то тут не ошибся, _н_а_ш_е_л-таки, хоть и — в далях! Ах, приехать бы нам с тобой на Белоозеро!.. — И… черт возьми! — хоть бы слушать… как кошек раздирает! Напиши мне все ли получила из «Лета»? Я беспокоюсь.

О плане моей поездки, «утопическом»… Сам не верю возможностям. Адрес моей переводчицы: Шлёсс Хальденштейн, Куар, или — Хур, Мосье-Мадам Кандрейя. M-me R. Candreia. Schloss Haldenstein, Coire (Chür) M-r F. Candreia. Candreia — от (сокращенного) Casa Andreia (итал. — хижина Андрея). Оба отлично знают по-немецки, на нем и говорят. Она же меня на немецкий переводила. Кончила гимназию в Риге, училась в Германии, Швейцарии, она — доктор медицины и, кажется, философии еще. Ей — лет 56. По отчеству Бернгардовна, по имени… как жена одного из «праотцев»³⁷¹, — помнишь, насчет «чечевичной»-то похлебки?³⁷² Ну, ты умная, понимаешь, что хочу сказать. Она меня о-чень почитает, и очень проникновенные письма писала. В 38 году я прожил у них 3 месяца и много писал, там-то и «Вербное воскресенье» написал. Да, ты _в_н_я_л_а: удачный, кажется, рассказ… — верба-то на луже, вешним утром! Жил, платя очень дешево. Но я не у них бы пристал… во всяком случае, не сел бы никому на шею: у меня там есть сколько-то. Кстати, чего, думаю, мне от 25–30 тыс. фр. отказываться, солить главы «Лета Господня»!? По крайней мере, лучите сбережется напечатанное. Напиши, ты — у-мница! М. б. с легкой твоей руки..? А на посажёного папашу не надеюсь, хоть и люблю его искренно и чту. Его слова, что теперь «больше верует» — потуги, философия, не — _в_е_р_а! Потуги верить через мысль, через эстетическое восприятие… Ну, какая это «божья _т_к_а_н_ь»!!! Сила Божия — совсем не ткань. А где же… — _в_с_е?! Христос-то?! Ведь так говорит — ну, чистый это «пантеизм», а не христианство! Сбивается на «монизм» Геккеля!³⁷³ И мне ничего не говорит. О, тут ч_т_о-то… такое простое быть должно… как у… Микиты. Бога ни постичь, ни объяснить: Его надо _н_а_й_т_и_ в сердце, как самое любимое из любимого! У Карташева есть статья «Русское христианство»³⁷⁴ — есть эллинское, римское, западное… есть и «русское». Я силюсь заставить его написать _т_р_у_д_ о русском христианстве…³⁷⁵ Он сможет, он, кстати, из мужиков, вятский, что ли. И — несколько художник. Только ученый-художник может об этом. У И. А. все потонет в его «диалектике», в до-мысле, в анализе… — он не того теста, хоть и отлично разбирается в искусстве: «Основы искусства» — книжка его!³⁷⁶

Ивик с Лучинкой растят дочку… Катюшу ли, Ольгу ли… — все равно. Я его не вижу, он где-то далеко. — Юля недавно устраивала свой «фольклорный» вечер, под гусли, распевала «Плач Ярославны»³⁷⁷, я не был, болел бронихитом, слышал — очень успешно. Не в финансовом смысле, она не для сего и устраивала. Елизавета Семеновна в Фонтенбло, в тишине, будто, сын прибавил за 3 мес. — 13 кило! Никакого туберкулеза. Хорошо, что они выкатились — через 3 дня! — с Савойи, там гнездо убийц-либераторов³⁷⁸, их выжигают, как клопов. Елизавета Семеновна пишет редко. Сейчас заболела гриппом, муж мечется из Парижа в Фонтенбло. У меня — нет-нет — боли, вчера была рвота, спазмы пилора, нервы… да и весна, а она плоха для моей язвы. Эта вечная осторожность! Надоело. Жду — вот-вот сяду за «Пути». Читаю, как оттяжка, Забелина — «Быт русских царей»³⁷⁹. Ищу кой-каких материалов для «Путей». Статья Карташева о русском христианстве — очень пригодилась. Такой-то и разумею Дари — у нас все — обмоленое. Достань в библиотеке «Путь», журнал под редакцией Бердяева³⁸⁰, там статья эта. Но Бердяев печатал «скрепя сердце». Не терплю «бердяевщины». Чудесна твоя обложка Троицы!!! Целую ее — тебя, не вырвешься, дочего целую и _п_ь_ю. Вино ты мое хмельное… — пьяно-трезв с тебя, и… как женщину люблю, страстно, страстью… бабочка ты моя… ситцевенькая! — в мои-то годы! Всю — _п_ь_ю_… вот как… без остатка! досуха!!! Прости, весь вошел в тебя, слился, влился…… — о, Олюнка… безумствую… — сколько же еще огня! Ну, и насмешили меня твои «гуси»! Нет не знали, что и без гусака несутся?! Правда, я тоже недавно — лет 15–20 тому — недавно!!! аЦ! — узнал, что без петуха курица может и даже о-чень! Только яйца-то без «изюминки»! Но петухи необходимы: это — толкает лучше нестись, охотней, будит материнский инстинкт. Правило: самцы, большей частью меньше и тоньше [самок]. И как же ты, любопытная ко всему, не разберешься?!.. Полюбопытствуй. С [1 сл. нрзб.] птичками это сложней. К весне самцы надевают всякие «украшения» [1 сл. нрзб.]. Ну, петуха возьми!.. — что за налив гребня! И в ногах — зуд… — и стать. Хороши особенно селезни! А глухари-то! Уж мы бы с тобой разобрали бы. Ах, тополя твои… помню, как писала о каплях с них в канал! Да [1 сл. нрзб.] тут тополя, когда..! Когда только конец сему безумию, в котором, одинолично, виновны, англичане-американцы… масонство… да, да! — и уж никак не немцы! Сколько раз немецкий фюрер предлагал, остерегал!.. Проклятье версальское — вот причина³⁸¹. И… — не помогли русским добровольцам во-время поразить большевизм. Мы 20 лет, бились в эту европейскую дверь, все кулаки и сердца отбили… — все напрасно! Вы-кормили кобру, и она отравила и отравляет _в_с_е. Мировое [еврейство] не могло упустить такого случая, — это не детский вывод! — и _в_с_е_ [вылилось] в разрушении! Во-имя _ч_е_г_о?! Из-за… «польского коридора»?³⁸² Как бы не так! Это лишь — предлог. Куда глубже. — Помнишь того адвоката…³⁸³ что женщину сравнивал с… «котлетой»?! так голо-вещно! Он уличен в иудейском происхождении — а я считал, что это его далекие предки из сего племени. Его теперь нет в Париже…³⁸⁴ — но он был искренно сторонник монархического направления. Не глуп — талантливый защитник когда-то. Но… избегал говорить об… еврейском «вопросе». [Они] крепко несут-хранят свою «идею». Вот, Алданов³⁸⁵, писатель… кажись — ну, [чи-стый] европеец! хорошо-отлакированный «русский интеллигент»! А как _т_р_о_н_у_л_о… — сразу сказалось. Теперь он в Америке. И там, понятно, _в_е_д_е_т_ _с_в_о_ю_ линию… думаю так. Никогда мы не были с ним друзьями… он очень был предупредителен, как он восхищался «Богомольем» моим!..³⁸⁶ — что это, [из] снобизма? Нет, он понимает искусство, но… все они — «от головы».