— Это Волкодав который?

— Да, первородный. У меня случайно получилось сделать так… чтобы он обезумел и не контролировал себя.

Авдеев нахмурился. Да так, что Алиса, скорее всего, почуяла это через телефо:

— Ты знаешь, что было бы, если бы он вышел? — он зарычал в трубку. — Нарушение Маскарада! Мне не нужно внимание в моём городе от служб моих братьев, понимаешь? Да и…

— Всё хорошо, — поспешила успокоить его ведьма. — Он был заперт, но мне нужно было просто просто посмотреть, как отреагирует Земцов.

— И?

— Он посмотрел на него, удивился, если верить камерам, и просто ушёл.

— То есть не убил?

— Да. Если бы это был Гримм, он бы сам убил нарушителя Маскарада. Пускай тысячи лет назад были другие правила, но Гриммы всегда уничтожали нас и защищали людей. А тут…

— Прошёл мимо?

— Ушёл! Не тронул. Даже не попытался. Гримм — любого пола и возраста — разнёс бы Рогожина на куски. Это их, как вы знаете, основная функция. А Земцов развернулся и ушёл!

— Может, испугался?

— Виктор Платонович, — в голосе Лавровой прозвучала нотка, которая как бы говорила: «не несите чушь». — Я видела, что он был спокоен. Там скрытая камера стояла, и лицо… Я всё видела!

— Ладно, — кивнул сам себе Авдеев. — Тогда пускай живёт. Будем смотреть за ним, потому что Угорь штука опасная.

— Я предлагаю другой вариант, — оживилась собеседница. — Я хочу, чтобы мы его завербовали! Его силу можно использовать! По-настоящему! Иначе, чем Рогожина!

— Я… — Авдеев прокашлялся. — Я подумаю.

— Подумайте, — сказала Алиса Сергеевна и положила трубку.

Авдеев сидел за столом, глядя на телефон. Потом перевёл взгляд на окно. Снова на трубку. Вздохнул, набрал номер.

— Соедините меня с базой, — сказал он. — Скажите: срочно.

Я вышел из автобуса за две остановки от работы. Был ремонт дороги, и, чтобы доехать до проходной, нужно было пройти километр пешочком. И вот я тут уже говорил, что я неглупый человек, но кое-что физически не мог знать.

После экзамена я был обязан позвонить своему руководителю, но не сделал этого… увы и ах.

Так что, когда тот позвонил, я был удивлён разговору на повышенных тонах.

— Земцов? — голос мастера был прям громким. — Я долго ждать звонка от тебя буду?

— Ну, а чего говорить? — хмурился, смотрел на асфальтоукладчик и думал.

«Блин, вот такая мелочь, как позвонить и предупредить, а я не подумал…»

— Ну и? — продолжал кричать мастер.

— Всё сдал, — ответил я. — Без ошибок. Удостоверения получил. Печати стоят, всё ровно.

— Без ошибок? — дядя Коля замолк. В трубке было слышно, как он что-то жуёт.

Причём я не понимал, что это такое за свинство? Я в этом мире не так давно, но даже когда я общался с кланом по кристаллам связи, я прям ругался, если кто-то из группы жевал прямо в передатчик голоса. Ну это же противно! Ну вот реально!

А дядя Коля прям напомнил мне о прошлом. Жевал он, сволочь, прям громко! Да ещё и чавкал!

— … ля, Земцов, — дядя Коля, похоже, проглотил. — Посмотрел я статистику в компе… А ты у нас, часом, не гений? На вышку от комбината поступить не хочешь?

— Нет, — ответил я. — Вышку? Зачем?

— Чтобы бригадиром или мастером стать, — дядя Коля хмыкнул. — Ну ладно, ещё успеешь обосраться, что тебя начальство увидеть не захочет. Чё там делаешь?

— На работу иду.

— Эм… зачем?

— Так, — нахмурился я, — обед уже скоро, да и смена же…

— Не, товарищ, — послышался смешок дяди Коли. Затем он заговорил с кем-то другим: — Прикинь, он ещё и на работу идёт! В учебный день! Может, его технарём сделать? Пускай бумаги пишет…

— Накуй нам ещё один технарь, — послышался другой голос в трубке. — У нас этих сраных выпускников с ВУЗов до ипени матери! Не знаем, куда девать этих бездарей.

«Бездари… к чему это он…»

И вот как только я об этом подумал, пришёл ответ! Сам собой! Словно я знал это раньше!

Короче, не знаю, как так произошло, но я понял: они говорили про новый поток выпускников — две тысячи двадцать шестого года. Детки богатых родителей, которым проплатили красный диплом, и они полетели устраиваться на заводы. Победители всяких там конкурсов а-ля золотой резерв Норникеля или Росатома. А по факту — дебилы!

Причём когда в голове всплыло слово «дебилы», я это «подумал» голосом некоего Лаврова.

«Блин, а кто такой Лавров? Надо поискать…»

— … короче, — продолжил дядя Коля, но уже мне. — Сегодня — домой. Понял?

— Понял.

— И ещё, — дядя Коля помолчал. — Ты это… получил каску?

— Ну.

— Запомни золотое правило нашего завода: в любой непонятной ситуации носи на голове каску! Лучше вообще её не снимай. Понял?

— Понял. А чего такое?

— Да тут у нас, — он замялся. — Денису на голову кирпич упал. Прикинь? Выиграл в Морковске пять миллионов и пошёл на выход. И тут тебе на…

— Победитель по жизни, — послышался голос со стороны.

— Я понял, — повторил я.

— Ну, бывай. А, и да, по субботам мы не работаем.

После он сбросил трубку, а я вопросительно уставился на телефон. А там — пятница…

И, получалось, сегодня, завтра, послезавтра… что мне делать⁈

Я стоял на тротуаре, и в голове кое-что крутилось. Жизнь тела и его «нюансы».

Формально завод меня кормил с утра до вечера — столовая пусть и паршивая, но кормила. На заводе у меня был кофе, бутерброд, тарелка супа. А дома?

Ничего. Пачка чипсов в тумбочке, шесть банок энергетика, суть которых я просто не понимал, и полторы тысячи рублей на карте.

Полторы тысячи. На три дня. Разве этого мало?

И тут случилось то же самое, что было с моей памятью после фраз про бездарей. Мне услужливо тело напомнило, что полтора «рубля» на три дня — критически мало!

Появилось осознание того, что в «Пятёрочке» пачка гречки стоила восемьдесят рублей. Десяток яиц… сто двадцать. Буханка хлеба — сорок. Молоко — семьдесят.

И для меня это было нормально! Гречку в этом мире я попробовал, нормальная тема, молоко — тоже прикольное, напоминает молоко с эльфийских коров…

«Забавно, — подумал я. — Очень забавно. И в чём проблемы? Почему меня это смущает⁈»

А потом до меня дошло! Дело-то совсем не в гречке! А в том, что я — Архимагистр. Бывший. Ныне — электромонтёр второго разряда с телом, которое не вывезет и сотой доли моей истинной силы. И если я хочу качаться, если я хочу выжить в этом мире, где каждый второй прохожий может оказаться троллем-полукровкой, а каждый третий начальник — Принцем с двухсотлетним стажем, — мне нужны ресурсы.

Не абстрактные. Конкретные.

Медь. Олово. Изоляция. Провод. Нормальный паяльник, а не тот кусок дерьма, что был.

Литий-ионные аккумуляторы — и не один, а хотя бы штук пять, чтобы собрать нормальный накопитель, а не этот «прототип», который ловит аномалии в радиусе тридцати метров и радуется, как ребёнок, нашедший конфетку.

А ещё инструменты! Те, что лежали в ящиках в мастерской, выдавались по записи, под подпись, и унести их домой было нельзя. Даже если бы я их унёс, состоялся бы разговор с начальником и увольнение по статье.

«И вот тут, — подумал я, почесав затылок, — возникает маленькая техническая проблема. Деньги».

Полторы тысячи. На три дня. Если жить впроголодь — хватит. Если жить нормально — нет. Если жить так, чтобы ещё и крафтить, — тем более нет.

Я уже прикидывал в голове: нормальный паяльник — от тысячи. Катушка медного провода — от пятисот. Набор свёрл и метчиков…

«Блин, откуда я знаю эти цены?»

Без этого всего я оставался слепым щенком, который чует тварей только тогда, когда они сами на него натыкаются.

И тут тело подкинуло мне ещё один подарок.

Не помню, как именно — то ли какой-то запах с улицы, то ли звук проезжающего мотоцикла, то ли просто мышечная память, — но в голове вдруг всплыло лицо. Незнакомое, грузное, с усами. И подпись под ним: «Сан Саныч. Ремонт электрики. Выезд. Недорого. Звонить после 18:00».