— Я стар и болен, детка. Не думаю, что у меня вообще что-то получится. Так что иди отдыхай. А потом живи в свое удовольствие. Я не буду тебе часто докучать. Если что-то нужно будет, скажешь.

Как⁈ Почему не будет⁈ Я что, зря ждала три недели⁈ Это же почти месяц без секса! Я с этим в корне была не согласна. Муж мне показался вполне адекватным мужиком, поэтому я решила расставить все точки над «ё».

— Ваше Сиятельство, я не согласна.

У мужчины округлились глаза.

— Да, Ваше Сиятельство, мы должны консумировать брак.

Он молча смотрел на меня.

Я струхнула, вдруг рассердится, я же его совсем не знаю, мало ли что мне он показался адекватным: можно подумать, я знаю здешних мужчин. Он, вообще, если не считать гостей в храме, первый мужчина, которого я здесь близко вижу. Но все же продолжила, только совсем тихо.

— Давайте, попробуем?

— Хорошо, детка, давай, попробуем. Тебе много времени нужно, чтобы подготовиться?

— Минут пятнадцать.

У него снова округлились глаза, и он кашлянул недоверчиво в кулак.

«К чему подготовиться? Да блин, нужно не забывать, сколько с меня тряпок снимать придется. А еще помнить, что я девственница».

— Может, полчаса? — неуверенно уступила я.

— Пришли за мной горничную. Она тебе поможет, а потом позовет меня.

В общем так и вышло: горничная помогла мне раздеться. Правда, я не стала ее посылать, а сама пришла в его спальню.

Муж сидел одетый в исподнее в изножье своей кровати и с удивлением смотрел на меня. А я, хоть убейте, не знала, что говорить и что делать. Обсудить погоду что ли?

— Иди ко мне. Не бойся.

Я бы сказала, что не боюсь, но решила промолчать. Мне нужно было изображать девственницу.

Я подошла и стояла перед ним, ожидая его действий.

«Что дальше делать? О, Боги, надоумьте, меня грешную! Как должна себя вести девственница?»

Он подхватил меня и усадил к себе на колени.

— Боишься?

Я кивнула.

— Боюсь, — глянула на него и снова опустила глаза.

— Я тебе нравлюсь?

— Да, Ваше сиятельство, вы мне очень нравитесь.

— Давай, в спальне и без свидетелей по имени и на «ты».

— Хорошо… Дмитрий.

— Митя…

— Что?

— По-домашнему — Митя.

Я чуть не сказала: «Ок!»

— Позволишь, я поглажу тебя и раздену?

Я снова кивнула и прижалась щекой к его плечу.

Я на самом деле его побаивалась, у меня никогда не было таких огромных мужиков. От него веяло чем-то неудержимым и первобытным. Опять подумала: «Ничесе старичок!» Меня пробрала дрожь предвкушения и страха перед неизвестностью.

Граф аккуратно стянул с меня довольно целомудренную батистовую ночнушку и удивленно уставился на мою грудь. Подхватил ладонью одно полушарие. Да, у него была лапа как раз под мой четвертый размер.

— Детка, у тебя здесь богато.

Легко подразнил пальцем сосок, при этом наблюдая за мной, а у меня перехватило дыхание, и я подалась навстречу его ладони, беспокойно поерзала на его коленях и бедром почувствовала невъ**енное богатство. Очень твердое богатство. «А кто-то говорил, что ничего не сможет!»

И снова задохнулась, когда он подхватил меня под спину и колени и забросил на середину кровати, а сам встал и избавился от одежды. Я вообще забыла, как дышать. Мощный, практически без талии бочкообразный торс со сглаженными жирком могучими мышцами, мощные бедра и между ними мощный… Я прикрыла глаза предплечьем. «Блин, я же девственница. Как я эту мощь переживу?»

Он улегся рядом со мной на бок, перина прогнулась под ним, и я скатилась к нему в объятия.

— Храбрая малышка! Истерики не будет?

— Не будет, — я заторможено покачала головой.

Заторможено, потому что меня уже окутали жар его тела и его запах: пряно-маскулинный с оттенками запаха древесной коры и раскаленного песка. Неожиданно, возбуждающе и завораживающе. Я осторожно вдыхала этот коктейль запахов, сдерживаясь, чтобы не начать откровенно принюхиваться. Я ощутила, что потекла, и крепко зажмурилась, чтобы по моим глазам он не увидел, что я уже от него пьяна и ко всему готова. Пусть думает, что я боюсь-боюсь.

— Поцелуй меня!

Я приподнялась и ткнулась губами в его щеку.

— Не-ет! Делай, как я.

Он наклонился к моему лицу. Я не отстранилась, ждала. Его губы коснулись моих, будто он проверял, как это — мои губы под его губами. Осторожно кончик языка коснулся моей нижней губы. Он не был требовательным, будто просто попробовал на вкус. Аккуратно, медленно, словно мы оба пригубили новый напиток и ждали, когда поймём: нравится или нет.

В этот момент мне не нужно было притворяться. Можно было просто принять, приноравливаясь к движениям его губ, к дыханию. И скоро стало очень хорошо получаться, мы погрузились в поцелуй.

Он был нежен. Осторожно чуть шершавыми подушечками пальцев исследовал мое тело. Провел по ключицам, по груди, едва задев сосок. Ладонью огладил бок, чуть прихватил за талию, прижал руку плотно к животу и пробрался пальцами к паху. Я впитывала ощущения от его движений, замерев и не дыша, а когда его пальцы коснулись клитора и раздвинули складки лона, вздрогнула и ахнула.

— Ну-ну, детка, не бойся.

Я ждала продолжения, а его не было. Его пальцы замерли. Я изнывала от желания продолжить сладкую пытку, но боялась шевельнуться, выдать свое нетерпение.

— На сегодня довольно?

— А?

«Что? Да он издевается!» Я была в шоке!

Глава 4. Кто кого соблазнил? В купальне

Глава 4. Кто кого соблазнил? В купальне

Я не успела придумать: возмутиться или затаиться и стерпеть, как он показательно шевельнул пальцами, выскальзывая из складок. Но мы оба не учли, что этого оказалось достаточно, чтобы ослепительное удовольствие заставило меня прогнуться в талии, подавшись к нему грудью, а сомкнувшиеся бедра обхватили его руку, плотнее прижав пальцы к пульсирующему клитору. Волна наслаждения прокатилась по телу, горло перехватил спазм, и я в беззвучном крике распахнула рот и запрокинула голову.

— Однако! Ну, будь по-твоему, — услышала его удивленное бормотание.

Не видела, но почувствовала, как он развел мои колени и уместил свое грузное тело между моих раскинутых бедер.

— Детка, будет больно, потерпи.

Горячая, упругая головка, ведомая его рукой, скользнула по клитору вниз ко входу, утонула в обильных соках. Я почувствовала приятое давление, а потом на меня обрушилась боль. Я прорезалась криком и дернулась, пытаясь избежать боли. Конечно, он меня удержал. Его член туго, с трудом протиснулся полностью, только тогда он замер.

А я пыталась дышать, чувствуя, как струятся слезы по щекам. Я была готова смириться с подобными издержками и перетерпеть, но… «С*ка! В прошлый первый раз мне вроде не было так больно! Аааа. Б**дь. У той твари была морковка, а тут почти кукурузный початок». Стало смешно от овощных сравнений. Я хихикнула. К счастью, это было похоже на всхлип, а не на смех.

Мой новоявленный муж, прижавшись пахом, больше не шевелился, но удерживая вес на локте одной руки, другой поглаживал мою грудь, теребил и потягивал сосок, а потом склонился и вовлек меня в долгий поцелуй.

Ощущение распирающей изнутри плоти отозвалось приятной истомой, я расслабилась и рискнула шевельнуться. Он тут же начал осторожно двигаться. И уже через пару движений я забыла о боли, стонала, вскрикивала, хныкала, и активно подмахивала, и чувствовала приближение новой сладкой волны.

Возможно, недостаток стариков в том, что у них не всегда стоит, но несомненное достоинство, что кончить они долго не могут. Зато я кончила снова: боль раненого влагалища превратилась в огненное наслаждение, меня накрыло таким оргазмом, что я думала — сдохну. Меня колотило, как в эпилептическом припадке, я стонала и даже, кажется, снова плакала. Потом я кончила еще раз, вместе с ним. Как он орал* и матерился! Я отчаянно цеплялась за него, когтила его плечи, кончала и кричала вместе с ним.