Его лицо приобрело серьёзное выражение. На губах не осталось и тени улыбки, но они и не сжались в суровую линию. Глаза Саймона были ясными и светлыми. Анна не могла объяснить, что именно её беспокоит.
Его взгляд скользнул к её губам, а потом опустился ниже, ещё ниже... На Анне было бледно-персиковое платье с модным в этом сезоне, вызывающе низким вырезом. Близость Саймона её обескураживала и волновала. Но всё же Анна не отступила. И ей этого не хотелось.
Его взгляд вернулся к её губам.
– Вам следует бежать, леди Анна. Бежать немедленно.
Его слова прозвучали так необычно. И как странно, что Саймон их произнёс, потому что Анне не хватало воздуха, будто она с бешеной скоростью взбежала с нижних этажей прямо на крышу.
Её называли искательницей приключений. А что может быть более безрассудным, чем стоять в темноте наедине с мужчиной, которого едва знаешь? Саймон Блэквел и являлся незнакомцем. Анне следовало бы насторожиться, но этого не произошло.
Она нервничала и пребывала в волнении, которому не могла дать полного определения. В Анне бурлило множество чувств. Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.
И всё же Анна не сдвинулась с места.
Всего час назад она бы заявила, что такое просто невозможно. Но сейчас всё внутри неё бурлило и чего-то требовало. Анна интуитивно понимала, о чём думает Саймон, чего он хочет. И каждой клеточкой своего существа она осознавала, что не собирается его останавливать...
***
Как только появилась возможность, Саймон отправился на поиски выпивки. Но не пунша, который нравился дамам, а чего-нибудь покрепче.
Узнав, что празднование дня рождения его тёти состоится в доме Макбрайдов, он совсем не обрадовался. Саймон любил тётю Летицию, поэтому исполнил её желание, явившись на бал. Но чем скорее он покинет Лондон, тем лучше. И он не будет по нему скучать. Саймону не нравились вопросительные и жалостливые взгляды давних знакомых.
Появление Анны застало его врасплох, не говоря уже о её предложении перемирия. Она назвала Саймона одиноким.
«Боже, если бы она только знала!» – насмешливо подумал он.
Но Анна была права, он слишком много пьёт. В последнее время выпивка казалась единственным способом справиться со случившимся.
Анна назвала его затворником. Возможно, так и есть. Всё в его жизни потускнело. Более того, вся его жизнь превратилась в руины. Саймон не горел желанием находиться среди людей. Не хотелось, чтобы они вспоминали о его тяжелой утрате.
И всё же чувство вины не давало ему покоя. Саймон не мог находиться среди добропорядочных людей. Он вёл себя отвратительно и даже по-хамски. И почему? Потому что прелестная Анна напомнила ему о том, о чём он предпочёл бы забыть. В глубине души он хотел накричать на Анну, чтобы та оставила его в покое. Боже, как же он хотел, чтобы она держалась от него подальше!
Но стоило ей приблизиться... Саймон ничего не смог с собой поделать.
Это чертовски обескураживало. Чертовски раздражало. Её запах – боже милостивый! – просто опьянял его. Другого слова и не подберёшь.
А теперь... теперь он смотрел, как Анна облизывает губы. Его пронзил мощный разряд. Саймон сразу понял, что это. Пламенное и всепоглощающее желание, которое никак не побороть.
Саймон остановился и посмотрел на Анну. По-настоящему посмотрел на неё, так, как не смотрел ни на одну женщину уже очень давно. Боже милостивый, так он не смотрел на женщину долгих пять лет. Так, как он когда-то смотрел на Элли.
Это стало ошибкой.
Глубокий вырез вечернего платья Анны был настолько низким, что не скрывал ложбинку и округлые груди, которые слегка колыхались при дыхании. Обнажённые плечи подчёркивали хрупкую шею. Всё это искушало Саймона весь вечер! Как и её брат, Анна была выше среднего роста и обладала изящными руками и длинными ногами. Атласно-кремовая кожа так и призывала... От этой мысли он замер.
«Но Анна меня не остановила», – рассердился Саймон.
Она разожгла огонь внутри него. Огонь и... Боже, всё выходило из-под контроля.
Саймон не удержался от едкой насмешки над собой. По венам разлился неистовый жар. Боже милостивый, он испытывал вожделение к женщине, когда вся её семья находится прямо здесь, в доме. Что, чёрт возьми, с ним не так?
Его пронзила боль. Анна заставила Саймона вспомнить обо всём, что у него когда-то было. Обо всём, что он потерял.
За всё время, прошедшее после смерти Элли, ни одна женщина его не привлекла. Ни одна женщина к нему не прикоснулась. И Саймон не прикоснулся ни к одной. Но эта особа, леди Аннабель Макбрайд, пробудила в нём желание, которое пронзило его стрелой и охватило целиком, почти причиняя боль.
Ибо до сих пор Саймон почти не вспоминал, что он мужчина. Присутствие Аннабель Макбрайд стало нежелательным напоминанием о том, что пять лет без женщины воспламенили его кровь, и всё внутри него взбунтовалось.
Саймону это не понравилось. Совсем не понравилось. Но и унять свою страсть он был не в силах. Ему следовало уехать и найти женщину на одну ночь, чтобы утолить желание, обжигающее его вены. Но даже когда эта мысль им овладела, Саймон знал, что истинное удовлетворение не придёт.
– Вам следует бежать, леди Анна. Бежать немедленно.
И всё же его тело предательски отказалось подчиниться! Знакомое напряжение зародилось внизу живота, между бёдер.
«Боже, – мрачно подумал он с беззвучным приступом смеха. – Неужели эта девчонка даже не догадывается о том, как на меня действует?»
Или, возможно, догадывается. Анна не пошевелилась. Она просто продолжала смотреть на Саймона, склонив голову набок, сжимая в руках края накидки и широко раскрыв потемневшие глаза, в которых читался немой вопрос.
Внутри Саймона бушевала буря. В его сердце. В его душе. А затем всё вокруг рухнуло.
Анна была права, смутно подумал Саймон. Ему не следовало так много пить. Если бы он не выпил, то никогда не сделал бы того, что собирался сделать дальше.
Глава 5
Возможно, так меня наказывает Бог.
Саймон Блэквел.
Саймон издал приглушённый звук. Требовательный и мучительный. Это оказалось её имя, которое он произнёс, прижавшись к губам Анны.
Обхватив Анну за талию сильными руками, Саймон притянул её к себе. Она ощутила его тёплую и твёрдую грудь. Ей захотелось приподняться, обвить его руками, засунуть ладони под его сюртук, но Анна не осмелилась, ведь она впервые почувствовала настоящий вкус желания. Господи, она впервые почувствовала вкус мужчины.
Происходящее казалось таким невозможным, таким невероятным. Саймон Блэквел целовал её. Анну.
Её никогда не целовали. Попытка Чарльза Гудвина, конечно, не в счёт. Слава богу, Анне удалось умерить его пыл.
Но она ничем не отличалась от других женщин. Анна мечтала о поцелуях, предвкушала, как тёплые мужские губы завладеют её губами.... Задавалась вопросом, где это произойдёт и с кем...
И её первый поцелуй – этот поцелуй – её не разочаровал.
Анне казалось, будто она падает в бездну, парит в воздухе. Её охватили яркие, невероятные ощущения. Её руки поднялись и вцепились в жилет Саймона. Она следовала велениям инстинктов и чувств. Всем телом словно завладела некая могущественная сила. Слегка откинув голову назад, Анна приоткрыла губы, давая Саймону разрешение, невольно углубляя поцелуй.
Когда язык Саймона коснулся её языка, Анну охватил лёгкий трепет. Разве так целуются мужчины? Какой глупый вопрос! Анна не считала себя жеманной школьницей. Она была хорошо образована, умела красиво изъясняться и повидала много разных мест. Тем не менее она даже не мечтала ни о чём подобном. Но всё казалось таким правильным, таким естественным. Когда Саймон прервал поцелуй, ей захотелось закричать. Анна почувствовала тепло его дыхания на своей коже, прикосновение его губ к своей щеке, а потом к губам. Его сильные и тёплые руки стянули накидку с её плеч. Саймон прижал Анну к себе и припал к её устам, изнемогая от голода, который ей был неведом.