В её голове пронеслась поразительная мысль: он не замкнутый, а одинокий.

В этот самый момент Саймон поднял голову. Их взгляды встретились и задержались друг на друге.

Как ни странно, Анна не могла отвести глаза. Но, что ещё более странно, она и не хотела.

Момент был нарушен только тогда, когда он наклонил свой бокал в её сторону в молчаливом приветствии.

Она вполне могла бы не смотреть на Саймона. Проигнорировав его, отвернуться и сделать вид, что не заметила ни его жеста, ни его самого, ибо какое ей до него дело? Почему её это волнует? Но внезапно в голове Анны пронеслись слова Каро.

«Я знаю: ты можешь не согласиться, но думаю, что он очень одинок».

Анна едва осознавала, что её ноги двигаются будто сами по себе. Не успела она опомниться, как оказалась прямо перед ним, совершенно не понимая, что скрывалось за её порывом. Сердце вдруг на мгновение замерло, а затем бешено застучало в груди.

– Леди Анна. Судьба свела нас вновь. Простите, что не приглашаю вас на танец. Боюсь, мы оба окажемся в неловком положении, если вы откажетесь.

У Анны перехватило дыхание, она была уязвлена, сама не зная почему. Ну, почему? Её не должно это волновать!

Но волновало. И как же сильно!

Она посмотрела на бокал в его руке.

– Что-то не так, сэр?

– Нет, – отрывисто ответил он. И, подняв бокал к губам, сделал глоток.

– Простите за замечание, но, кажется, вы несколько не в духе. Поэтому я снова спрашиваю, что-то случилось?

Его глаза сверкнули.

– Моя дорогая леди Анна, – холодно ответил он, – прошу вас, занимайтесь своими делами и не вмешивайтесь в мои.

– Неудивительно, – начала закипать Анна, – что вы стали затворником, раз всегда столь неприветливы. Или только я вам так неприятна?

– Миледи, я вполне мог бы сказать о вас то же самое.

– Да, я понимаю. – Она глубоко вдохнула. – А если я бы сказала, что вы ошиблись в своих предположениях на мой счёт, сэр? Что бы вы на это ответили?

– Я бы спросил, – пристально посмотрев на Анну, промолвил Саймон, – что стоит за внезапным изменением вашего отношения ко мне.

– Мне пришло в голову, – покраснев, ответила Анна, – что, возможно, своё мнение о вас я составила поспешно. – Саймон промолчал, и она торопливо продолжила: – Упрёки кузины заставили меня пересмотреть мои суждения. Каро... ну, она считает, что вы одиноки.

Выражение его лица стало непроницаемым.

– А вы, леди Анна? Что вы думаете?

– Я не знаю, что и думать. Правда. Но мне приходит в голову, что, может, я повела себя вздорно и мелочно. А мне бы не хотелось допускать о себе такие мысли.

– Вы же не выбираете выражения? – не сводя взгляда с Анны, медленно проговорил Саймон.

– А зачем? Братья считают меня импульсивной и вспыльчивой, хотя это мой собственный выбор слов. Признаю, я скора на суждения. Возможно, иногда даже слишком, потому что мой острый язык нередко приводил меня к неприятностям.

Его бровь слегка приподнялась.

– И почему меня это не удивляет?

Его голос прозвучал низко. Кто-то назвал бы его скрипучим, но Анне пришло на ум слово «хриплый».

Саймон замолчал и снова поднёс бокал к губам.

– Сегодня день рождения вашей тёти, – набравшись храбрости, продолжила Анна. – Радостное событие. Поэтому предлагаю заключить перемирие на этот вечер. – Сделав глубокий вдох, она протянула руку.

Он на неё уставился. Воцарилась полная тишина. Его взгляд скользнул по лицу Анны, затем вернулся к протянутой руке. Саймон не хотел к ней прикасаться. Анна интуитивно это поняла. Затаив дыхание, она едва не поддалась искушению убрать руку. В воздухе повисло странное напряжение.

Долгое время Саймон ничего не говорил. Затем он взял её пальцы и слегка их сжал.

– Простите меня, – очень тихо промолвил он. – Ваше мнение обо мне вовсе не было необоснованным. Я приношу свои извинения.

И тут за одно мгновение, за один удар сердца что-то изменилось. Анна не понимала, что именно и почему. Она знала только, что что-то точно случилось, и вместе с осознанием на неё обрушился град вопросов об этом человеке.

Проходивший мимо мужчина толкнул Саймона локтем. Дородный детина был одет в ярко-зелёный жилет и жёлтый пиджак, которые создавали ужасный контраст с его редеющими рыжими волосами. Саймон, слегка нахмурившись, посмотрел ему вслед.

– Не обижайтесь, – поспешно проговорила Анна. – Это лорд Кэлвин. Он выглядит как надутый павлин и одевается так же, согласны? Он носит одежду не по размеру, которая обтягивает его как сосиску. Ходят слухи, что он надевает корсет. Судя по его походке, осмелюсь предположить, что это правда.

Анна никак не ожидала, что Саймон улыбнётся. Причём искренне. Затем он отвёл взгляд, поднёс бокал к губам и осушил его до дна.

Анна наблюдала за движением его горла, когда он глотал.

– Вы всегда так любили крепкие напитки?

Вопрос был одновременно неосторожным и дерзким, и теперь уже слишком поздно, чтобы взять свои слова обратно. Анна прикусила губу. Что, чёрт возьми, заставило её об этом спросить?

Пристальный взгляд Саймона вернулся к ней. Его светло-серебристые глаза сузились. Улыбка исчезла, и на лице промелькнуло выражение, похожее на гнев. К её удивлению, он поставил бокал на поднос проходившего мимо слуги.

– Мне бы не помешало подышать свежим воздухом, – резко сказал Саймон низким тоном. Он выглядел напряжённым.

– Сюда.

Терраса находилась всего в нескольких шагах слева от них. Анна шла впереди. Она не останавливалась до тех пор, пока голосов в доме не стало едва слышно.

– Боже, как я ненавижу Лондон, – пробормотал Саймон.

– Если вы его так ненавидите, почему не уедете отсюда насовсем?

– Я так и намереваюсь поступить. Уже завтра. И тогда вам больше не придётся терпеть моё присутствие.

Последнюю фразу Анна проигнорировала.

– Завтра? – внезапно для себя спросила она. – Так скоро? – О боже, что она творит? В её голосе точно не прозвучали нотки огорчения!

– После сегодняшнего бала по случаю дня рождения тёти Летиции у меня нет причин оставаться.

Анна заставила себя отвести взгляд и посмотрела наверх. Высоко в небе сквозь туманную завесу облаков проглядывал полумесяц. Неподалеку звон церковных колоколов отбивал время.

– Жаль, что здесь видно так мало звёзд, – задумчиво проговорила Анна. – Полагаю, всё дело в Лондоне. Слишком много зданий, слишком много людей. Мы с Каро как раз недавно обсуждали, что нет ничего лучше ночного неба в Гленедене.

– Гленеден, – повторил Саймон. – Ваш дом в Шотландии?

– Да. Он находится к северу от Стерлинга. Расположен на берегу одного из озёр.

– У меня дом почти там же, – проговорил Саймон через мгновение. – Хотя с моря на нас обрушиваются жестокие штормы. – Он помолчал, а затем добавил: – Вы с кузиной, похоже, очень близки.

– Так и есть, – просто ответила Анна. – Каро мне как родная сестра.

– Значит, у вас нет сестёр?

– Нет. Хотя, вообще-то, есть.

Саймон вопросительно на неё посмотрел.

– Когда-то у меня была младшая сестра, – объяснила Анна. – Она умерла, едва ей исполнился год, вместе со старшим братом, когда разразилась эпидемия гриппа. Боюсь, я её не помню. Незадолго до моего появления на свет ещё один ребёнок родился мёртвым. Так что детство я провела с Алеком и Эйданом. И ещё с Каро.

Воцарилось молчание. В темноте она чувствовала его взгляд на своём лице. Саймон слегка подвинулся, и его рукав коснулся её обнажённой кожи чуть выше перчатки. И хотя на её плечах была белая накидка, Анна вздрогнула, но не от вечернего ветерка, который кружился в воздухе. И не от холода. На Анну накатила волна будоражащего жара.

– Сэр, – проговорила Анна, – вы неотрывно на меня смотрите.

– Моя дорогая, мы сейчас разговариваем. Куда ещё мне смотреть?

Анна замолчала. Внезапно её пульс участился.

Она нервно облизнула губы. Ей с трудом удавалось стоять прямо. Анна не знала, что делать с руками. Ей хотелось вцепиться в его предплечья, потому что мир вдруг закружился. Саймон стоял так близко, что она могла рассмотреть каждую замысловатую складку его шейного платка, каждую тончайшую золотую нить вышивки на его жилете. С губ Анны едва не сорвался тихий стон. Когда она подняла глаза, Саймон оказался ещё ближе. Ближе, чем следовало.