Изабелла настороженно на него посмотрела. Между тем, Джек уткнулся в плечо Анны, но через мгновение вскинул голову. Глаза его засверкали, он протянул пухлые ручки к Саймону и подался вперёд.

Жест, который ни с чем не спутать.

Но мистер Блэквел не хотел брать Джека на руки. Она поняла это по выражению его лица и даже почувствовала. Прежде взять маленького мальчика, на лице мистера Блэквела промелькнула странная эмоция, не похожая на отвращение, но и нежеланием её нельзя было назвать.

Анну внезапно охватило возмущение.

«Какого чёрта? – подумала она. – Он без колебаний взял Джека на руки после того, как его спас. Судя по тому, как он сегодня днём держал мальчика, ясно, что раньше он уже имел дело с малышами и умеет с ними обращаться. Возможно, именно поэтому мне показалось таким странным, что он не хочет делать этого сейчас».

Другое дело, если бы мальчик испачкался. Но он был чистым, и от него приятно пахло. В одно мгновение в ней разгорелся огонь негодования.

Анна открыла рот. Она была полна решимости высказать всё, что о нём думает.

– Что ж, вижу, что Джек вам снова надоедает.

В прихожую вошёл Джон, муж Каро, белокурый, разрумянившийся и, как всегда, весёлый.

Саймон повернул голову.

– Джек? – повторил он. – Разве его зовут не... не Джон?

Анна пристально посмотрела на Саймона.

– Так и есть, – усмехнулась Каро. – Но мой муж Джон, – она подставила щёку, чтобы он её поцеловал, – зовёт его Джеком с самого его рождения. И, несмотря на мои самые ярые возражения, почти все в семье последовали его примеру. Даже я сама, – рассмеялась она.

– Папа! – завизжал от восторга Джек.

– Давайте я его возьму, – непринуждённо сказал Джон. Он подхватил сына на руки и, взъерошив ему волосы, передал няне.

Вивиан Макбрайд, которая любила подремать перед ужином, спустилась по лестнице, чтобы к ним присоединиться. Каро представила их друг другу. Тут появился Алек. Ласково потрепав Анну по подбородку, он повернулся к матери.

– Мама, – пробормотал он, низко наклонившись, чтобы поцеловать её в напудренную щёку, – сегодня ты выглядишь особенно прекрасно.

«Так и есть», – с замиранием сердца признала Анна. Безусловно, Вивиан Макбрайд выглядела бы восхитительно и в холщовом мешке. Она была стройной и обладала тонкими и изысканными чертами лица. Она совсем недавно сняла траур и сегодня облачилась в бледно-лавандовое шёлковое платье. Во время долгой и изнурительной болезни мужа Вивиан не отходила от его постели, но не сдавалась и не падала духом.

Только после того, как попрощалась с мужчиной, которого любила на протяжении тридцати лет и родила ему шестерых детей, из которых выжили только Алек, Эйдан и Анна, она, наконец, дала волю чувствам. Лишь после кончины супруга герцогиня закрыла глаза и разрыдалась, и только её дети стали тому свидетелями. Но после похорон Вивиан взяла себя в руки и справилась со всем с величайшим достоинством и самообладанием.

– Алек, – проговорила герцогиня, – позволь представить тебе нашего гостя, мистера Саймона Блэквела. Я так понимаю, что сегодня мистер Блэквел весьма лихо спас маленького Джека в Гайд-парке. Мистер Блэквел, мой сын, Алек Макбрайд, герцог Гленеден.

Мужчины обменялись рукопожатием.

– Ага, – протянул Алек. – Значит, Джек снова озорничал? Признаюсь, я ничуть не удивлён.

Анна едва слышала его слова. Она всё ещё размышляла о том моменте, когда появился Джон и назвал сына Джеком. Она не понимала, что именно тогда случилось, но что-то было не так.

Что скрывалось за замечанием Саймона Блэквела «я думал, что его зовут Джон»? Его голос был таким странным, когда он произнёс имя Джека. Хрипловатым и... каким-то необычным. Выражение его лица тоже казалось странным. Словно на одно короткое мгновение он замер и даже перестал дышать. По всей видимости, никто из присутствующих этого не заметил. Или Анна ошиблась? Она украдкой взглянула на его профиль.

Похоже, он полностью взял себя в руки.

Вивиан улыбнулась Саймону.

– Мистер Блэквел, не будете ли вы столь любезны сопроводить меня на ужин?

– Ваша светлость, почту за честь.

Никто бы не назвал Саймона Блэквэла человеком легкомысленным и безрассудным. Со своего места рядом с ним, – а это, наверняка, дело рук Каро, – Анна незаметно рассматривала гостя. Его челюсть была квадратной и угловатой, лицо чисто выбрито. Судя по загорелой коже, он не проводил всё своё время в праздном безделии. В его манере держать себя она вдруг ощутила мощную силу, подобно толчку или стихийному подводному течению.

Очевидно, гость был состоятельным человеком. Об этом свидетельствовала не только его одежда. Судя по его позе и манере держаться, ему было вполне комфортно присутствовать в их доме и в их компании.

Саймон сменил свой утренний сюртук на вечерний костюм и теперь был одет во всё чёрное, кроме белой рубашки. Её высоко поднятый воротник, затянутый аккуратно завязанным шейным платком, почти касался щёк. Несколько старомодный покрой пиджака был простым, но сшитым из лучшей ткани.

«Одежда такая же строгая и мрачная, как и его обладатель», – с лёгкой иронией подумала Анна.

Но весь его вид заставлял её сердце биться быстрее. Ткань пиджака была туго натянута, под ним плечи казались невероятно широкими. Анна разглядывала его сильные руки с широкими запястьями и крепкими, длинными пальцами, которые держали тонкую ножку хрупкого бокала. Тыльная сторона ладони была усеяна тёмными волосками. Всё это вкупе делало контраст ещё более выразительным.

Анну никто бы не посчитал миниатюрной. В юности она была худой и неуклюжей, точно кошка без шерсти, как любил дразнить её отец. Но теперь всё изменилось. И тем не менее мужчина, сидящий рядом с ней, заставлял её чувствовать себя дюймовочкой, что было совершенно ей не свойственно.

Его едва ли можно назвать старым, и всё же... Внезапно возраст Саймона вызывал в ней любопытство. На его висках уже поблёскивала седина. Она окинула взглядом троих мужчин. Алек был на семь лет старше её, Джон – её ровесник, но ни у них нет ни единого седого волоска.

Учитывая свою неприязнь, Анна не ожидала, что найдёт его – чёрт побери! – таким красивым. И не просто красивым, а очень красивым. Пропади всё пропадом! И зачем только Каро указала ей на это?

«И почему она вообще обратила на это внимание?» – не умолкал тихий голос в её голове.

Анна разволновалась. Ей стало невыносимо трудно дышать. Может, Агнес слишком туго зашнуровала ей корсет? Наверняка, в этом всё дело. И тем не менее...

– Проклятье! – пробормотала Анна, комкая салфетку на коленях.

Её мать устремила на неё свои большие голубые глаза.

– Анна? Ты что-то сказала, дорогая?

Анна сглотнула.

– Ничего, мама.

Вивиан снова обратила своё внимание на гостя.

– Вы живёте в Лондоне, мистер Блэквел? – спросила она.

– Нет, ваша светлость. – Саймон сделал паузу. – На самом деле, я редко бываю в Лондоне, большую часть времени провожу в деревне. На севере страны, если быть точным.

Анна потянулась за вином.

– В деревне, сэр? Вы что, чудак? – вопрос слетел с языка прежде, чем она успела подумать.

Вивиан приподняла тонкую бровь и сложила руки на коленях, выражая своё недовольство. К тому же и Алек уставился на Анну с явным неодобрением, как любил иногда делать, с досадой заметила она. Он был её старшим братом, да ещё и герцогом, но она ни за что не стушевалась бы перед ним!

Анна не отрицала, что совершила ошибку. Трудно сказать, что на неё нашло. В другой раз она, возможно, не стала бы упрямиться. Но сегодня...

«Что? – захотелось ей вскрикнуть. – Ну, что?»

И это желание не пропало, когда она почувствовала на себе пристальный взгляд гостя. Их глаза встретились. В этот миг между ними возникло странное напряжение.

– Что заставляет вас так думать? – любезно спросил он.

Она упрямо вздёрнула подбородок. Анна сделала глоток вина, прежде чем снова взглянула на Саймона.