— Те, кто сначала насилует, а потом съедает живьём.

— Перестань меня пугать! — запротестовала Гея.

Аргон рассмеялся и подтолкнул её в спину, заставляя идти дальше. Асвада следовала за ними, не отставая.

Сумерки сгущались, воздух становился тёмным и душным. Аргон заметил место в окружении колючих кустов, и решил там разбить на ночь лагерь. Гея смотрела, как он разводит небольшой костёр, поигрывая огнивом. Затем из баулов, привязанных к седлу, мужчина вытащил циновку и расстелил её на земле.

— Сиди здесь, — приказал он. — Асвада останется рядом и присмотрит за тобой, пока я пойду на поиски чего-нибудь съедобного.

— Ты не можешь оставить меня одну с... с этим конём! Он пугает меня больше, чем дракон!

— Значит, ты не так глупа, как я думал. Я же говорил тебе, что у драконов непревзойдённое чувство чести. Асвада, боюсь, не такая, но какое-то время она будет терпелива. Если я вернусь поздно или не найду еды, тогда да, это станет проблемой.

Аргон хотел было отвернуться, но Гея обратилась к нему с мольбой в голосе.

— Можно мне пойти с тобой?

— Нет, Соплячка. Сядь и веди себя тихо и спокойно.

— Я… я не думаю что смогу. То есть я... я...

Он закатил глаза.

— Асвада голодна, я не могу тратить время на твою ерунду. — Гея сказала что-то таким тихим голосом, что он не расслышал. — Чёрт, что ты сказала?

— Мне нужно в туалет! — воскликнула она быстро, словно хотела выкинуть из головы мысль об этом постыдном признании.

— Вперёд, я тебе не мешаю, но отойди от циновки.

— Как мне это сделать со связанными руками?

— Мне что, объяснять? Просто присядь и делай! — рявкнул он, совершенно ничего не понимая.

— Так делают животные! Я же девушка! Мне нужно уединение, подходящее место и…

— И ароматизированные соли для ванн, и букеты цветов? Делай это, где хочешь!

— Аргон, ты должен развязать меня, — сказала девушка, впервые произнося его имя. — Пожалуйста. Я не убегу, это будет безумием. Ты сам сказал, что с тобой мне безопаснее, чем без тебя, и, кажется, это правда. Но мне нужны свободные руки и без перчаток. Иначе я поранюсь. Ведь эти чешуйки очень острые!

Он сердито посмотрел на неё, словно всерьёз подумывая отрубить ей голову. Затем, не говоря ни слова, Аргон подошёл и отпер маленький замок на цепочке, что сковывала запястья. Затем он снял с неё перчатки из драконьей шкуры.

— Так нормально, принцесса? — иронично спросил он. — Поторопись, мне нужно на охоту, скоро стемнеет.

— Не могу, пока ты на меня смотришь!

— Позволь мне уточнить: я не только должен тебя развязать, но и позволить тебе спрятаться?

— Так принято у цивилизованных людей, — сказала она и скрылась за кустами.

Аргон снова рассмеялся.

— Сомневаюсь, что у тебя есть что-то интересное, Соплячка, так что не рассчитывай, что я пойду за тобой. Поторопись, а не то пошлю Асваду искать тебя. Если только антропофаги не поймают тебя первыми. Не думаю, что их вкусы похожи на мои; они не привыкли к самым красивым женщинам в королевстве. Они не привереды, и ты им, возможно, понравишься. Не знаю, какое внимание от них пожелать тебе в первую очередь. Каннибализм, пожалуй, не худший выход. Говорят, они грязные и мерзкие, больше похожие на больших крыс, чем на людей, а их пенисы кишат вшами. — Она промолчала. Аргон немного подождал, затем позвал её. Девушка не ответила. — Я не люблю розыгрыши, так что выходи. — Ответа всё ещё не было. — Хорошо, я иду, — предупредил он.

Аргон обошёл кусты, уверенный, что не найдёт её. Поскольку она была настолько невежественна, что посчитала венаторов менее опасной компанией, девушка, должно быть, была невероятно глупа, поэтому у неё вполне могла возникнуть мысль сбежать.

Но она была там, за кустами, сидела — или, скорее, свернулась калачиком — и плакала. Казалось, девушка воспользовалась кратким мгновением уединённости, которое ей подарили, чтобы позволить себе этот маленький срыв. На мгновение, только на мгновение, Аргону показалось, что она похожа на него самого, когда он был гораздо моложе и слабее. Когда его забрали из семьи, чтобы отдать на обучение в Королевскую военную академию. Он тоже когда-то, будучи мальчишкой, прятался, обхватив колени руками, закрыв лицо руками, и плакал. Тогда его убежищем был не колючий куст, а маленькая комната без окон. Никто не видел этого зрелища горя и поражения. Аргон больше никогда не видел своих родителей. Ему было восемь лет.

Но потакать воспоминаниям неправильно, особенно тем, что ослабляли его; поэтому он решил, что единственный способ отреагировать на жалкие нападки прошлого, которого больше не существует, — это забыть о том мальчике и думать о мужчине, которым он стал. Мужчине, которому слёзы юной девушки только докучали.

— Я думал, матери — сильные и гордые существа, а не презренные плаксы, — безжалостно сказал он. — Выходи оттуда немедленно и перестань плакать. Слёзы служат только для того, чтобы меня злить.

Гея резко подняла голову и встала.

— А что ты сделаешь, если разозлишься? Убьёшь меня? Как мою мать? Она была хорошей, она защищала меня, а когда я выбралась из своего убежища, огонь сжёг всё, и она умерла! А теперь ты вернулся, чтобы уничтожить и меня. Ты не собираешься позволить мне добраться до королевского дворца живой, поэтому ты не хотел, чтобы я пошла с Коперником! Ты уже решил, как убьёшь меня по дороге?

Аргон приподнял бровь.

— Я не убиваю беззащитных женщин, а драконы не поджигают дома мирных жителей, которые ничем не заслужили нападения, — сказал он твёрдо, но холодно. — Что касается твоей матери… — Его взгляд потемнел, стал почти скорбным. — Когда она умерла, ты своими глазами видела, как драконы поджигают? Или ты видела пламя и разрушения после и указала пальцем на самого очевидного врага? Легко, правда? Делать банальные выводы — типичная черта банального ума. А этот посредственный мир полон банальных умов.

— Я не… не знаю. Я ничего не видела. Но я… я слышала ужасные звуки, звериные крики, а потом…

Голос Аргона, и без того от природы низкий, стал ещё ниже.

— Грифоны тоже издают звериные крики, а венаторы очень искусны в поджогах, в которых потом обвиняют драконов. Что касается Коперника, если ты хочешь, чтобы тебя пытали, я оставлю тебя с ним в следующий раз.

— Пытали? — вздрогнув, воскликнула девушка с явным недоверием.

— Командир венаторов мастер пыток, но в общественном сознании злодеями всегда оказываются драконы и их чудовищный Патронус. Тот факт, что я выгляжу вот так, а Коперник — как чёртов принц, подогревает недопонимание и предрассудки. Полагаю, что, исполняя свои обязанности, он переодевается, чтобы его прекрасный белый мундир оставался чистым. Знаешь, как это бывает: когда он вырывает зубы, разрезает кожу и пилит кости, кровь брызжет повсюду, и пятна рискуют никогда не отмыться. Признаюсь, с тобой он не стал бы обращаться так жестоко, но не сомневаюсь, в его больном воображении существуют пыточные методы, не оставляющие видимых следов, чтобы заставить тебя сказать ему, где находятся остальные Матери.

Аргон на мгновение замолчал. На его виске пульсировала вена.

— Но я… я не знаю!

— Коперник не из тех, кто верит другим на слово. Для надёжности он предпочитает использовать более убедительные методы.

Гея смотрела на Аргона широко раскрытыми глазами, настолько потрясённая, что в какой-то момент быстро вскочила и отбежала в тёмный угол, чтобы снова стошнить. Через некоторое время он услышал её хныканье, но решил не обращать внимания на эту детскую боль, порождённую одиночеством и страхом. Его не волновало, что Мать, о которой все говорили, была не серьёзной женщиной, воином или мудрецом, а чрезмерно чувствительной девушкой, ничего не понимающей в этом мире. Поэтому, оставив её в том тёмном месте, шмыгающей носом, он просто заявил:

— Я иду на охоту. — И, выхватив нож из ножен в сапоге, нырнул в лес.

Аргон быстро поймал три небольшие добычи и вернулся в лагерь. Девушка сидела на циновке с опущенным и задумчивым взглядом. Ему показалось, что она дрожит, несмотря на близость костра, но проигнорировал её и начал свежевать туши прямо у неё на глазах. По мере работы он бросал шкуру и внутренности Асваде. Кобыла с жадной похотью поглощала каждый кусочек, кровь капала с её морды.