Несколько дней понадобилось на полную зачистку всех доступных лабиринтов, тоннелей и переходов бывшей чикагской подземки. Лишь несколько изгоев предстали перед судом Искренних, большая же часть была уничтожена на месте. Были также найдены несколько пленниц — девушек, уже много лет назад превращенных в рабынь. Избитые, покалеченные, бывшие в руках своих мучителей бесправной вещью, они до конца не верили, что кошмар закончился, а они свободны. Несколько направленных взрывов — и все подземелье оказалось безнадежно затоплено во избежание образования аналогичных преступных укрытий. Мы вытоптали, выпотрошили и утопили весь этот гадюшник на корню.

Морально опустошенный после бесконечной череды межфракционных совещаний, где пришлось в очередной раз отчитываться о проведенной операции, неохотно захожу в свою вот уже несколько дней пустующую квартиру. Без Карми здесь снова тоскливо, холодно и мрачно. Уже было собираюсь уйти — куда угодно, в Яму, например, но замечаю деталь, которой не было раньше — пластиковую ключ-карту, лежащую на полке. Тааааак…

Еще не зайдя в ванну, вижу ее, стоящую перед зеркалом в одном нижнем белье. Карми яростно мажет какой-то мазью порез на щеке, сосредоточенно и хмуро разглядывая свое отражение. Лишь едва зажившие шрамы на спине и ногах напоминают о том взрыве — такие ранения в Эрудиции лечат за несколько дней, благо технологии сейчас у них самые что ни на есть передовые. Вот только…

— Ты должна лежать на жопе ровно в больнице, а не перед зеркалом крутиться! — не рассчитав силы голоса, рявкнул так, что Карми подскочила на месте.

Обернувшись, посмотрела на меня с такой радостью, что внутри все заныло — в очередной раз навязчивая мысль скрутила внутренности в болезненный узел — а ведь я мог потерять ее.

— Эрик! — смахнув с лица волосы, заулыбалась еще шире.

— Кто тебя выпустил?

— Сама!

— Сама?! — разозлившись, наступаю на нее, заставляя пятиться назад. Какого черта! Будет о чем поговорить с Джанин, до последнего сопротивляющейся идее заменить никчемных эрудитских охранников на опытных Лихачей. Вот еще один аргумент — ее сопляки не смогли уследить даже за одной-единственной контуженной на всю голову Бесстрашной, с которой было велено не спускать глаз. А ее приказ был, кстати, не рыпаться, а спокойно лечиться. В очередной раз нарушаем, значит.

Отступившая до самой стены Карми, с легкой улыбкой дождавшись, пока я подойду вплотную, вдруг порывисто обнимает меня, прижимается всем телом и, уткнувшись носом в шею, шепчет:

— Я соскучилась.

Шумно вдыхаю, ощущая въевшийся в волосы девушки характерный больничный запах, и подхватываю ее на руки, с удовольствием сжимая мягкую ткань полупрозрачных трусиков, прикрывающих упругую задницу.

Донеся до кровати, хочу швырнуть ее и навалиться сверху, подмять под себя, закрыть, отгородить от всего мира. Хочу хватать губами, прикусывать, гладить каждый сантиметр ее тела, чтобы ощущать — моя, только моя, теплая, податливая, живая. Но вовремя вспоминаю, что осколки оставили на ее спине не зажившие до конца раны, поэтому сам падаю на кровать спиной, потянув ее на себя. И вот, она лежит на мне, с силой сжимая бедра коленями и трется голым животиком, вызывая болезненное желание. Держа ее за затылок, не даю прервать поцелуй, вся яростнее впиваясь в мягкие губы, все настойчивее и агрессивнее проникая ей в рот языком. Стянув трусики на бедра, глажу аккуратную задницу, заранее предвкушая, каким будет ее сегодняшнее наказание. Проникаю пальцами между бедер, поглаживая горячие влажные складки. Карми как всегда чутко реагирует на меня — ее тело начинает неосознанно двигаться мне навстречу. Не выдержав, выскальзывает из кольца рук и, приподняв мне футболку, целует живот, опускаясь все ниже и ниже. Приспускает расстегнутые штаны и проводит по напряженным мышцам живота сначала ладошками, затем кончиками пальцев, коготками. Наклонившись, дразнит кончиком языка, тут же легонько дуя. Член уже стоит как парус, но она лишь играет со мной — проводит губами и языком максимально близко, но не делает попыток утолить сжирающее меня желание. Острый язычок обжигает чувствительную кожу лобка, а я пытаюсь схватить ее за волосы, чтобы притянуть к себе, заставив, наконец, этот рот поработать как надо. Но Карми лишь улыбается и не поддается.

— Доиграешься, — хриплю ей, — сучка…

Наконец, издевательски медленно проводит языком от основания члена к головке. Пытка становится невыносимой. Резким движением поднимаюсь и, схватив за шею взвизгнувшую в притворном испуге Карми, толкаю к стене, прижав голой грудью к полированной поверхности. Доигралась. Вывернув руки за спиной, не скрывая удовольствия, разглядываю ее, стоящую на коленях, с длинными, до поясницы, распущенными волосами. Коленом раздвигаю ноги и наконец, зарычав от наслаждения, вхожу в тут же подавшуюся мне навстречу девушку. Сразу же набираю хороший темп, наблюдая, как она извивается, тянется мне навстречу, как царапает ногтями стену перед собой и запрокидывает голову, всем своим существом умоляя двигаться быстрее. Сильно, яростно, по-хозяйски, накрутив тяжелые локоны на кулак. К слову о ярости…

— Помнишь какое наказание я тебе обещал за саботаж?

Толчок. Второй. Карми отрицательно мотает головой и стонет что-то неразборчивое.

— Вспоминай! Там, в бункере, посреди леса.

Толчок. Еще и еще. Обхватив подбородок, поворачиваю голову к себе и впиваюсь в приоткрытые влажные губы, ловя ее сбившееся дыхание.

— Не помню… — ее сладкий стон напоминает кошачье мурлыканье.

Хм, не помнит. Сейчас вспомнит. Выхожу, тут же продолжив ласкать ее руками. Как же она хорошо реагирует на меня. Блестящим от ее соков пальцем поднимаюсь чуть выше, поглаживая и мягко, но настойчиво надавливая на последнюю оставшуюся девственной часть ее тела. Прижавшись губами к щеке, ласково выдыхаю:

— Я тогда сказал, что есть еще виды секса для тех, кто плевать хотел на приказы.

Сначала она не поняла о чем я, продолжая доверчиво прижиматься, но, когда мой палец, преодолевая сопротивление узкого кольца мышц, начал проникать все глубже, встрепенулась и, охнув от неожиданности, завертелась на месте.

— Нет, Эрик, не смей, я не хочу так… я не буду…

Ухмыльнувшись, шепчу в ответ:

— Будешь!

Сильнее прижимаю ее к стене, для верности обхватив плечи рукой, и начинаю проникать, внимательно следя за реакцией. Медленно, очень медленно, давая ей понемногу привыкнуть и приспособиться к моим размерам. Карми дергается, пытается меня оттолкнуть, прося остановиться, но при особо громком протестующем стоне я лишь закрываю ей рот ладонью, за что тут же получаю несколько глубоких царапин на кисти.

— Потерпи немного…

Войдя до конца, также не спеша выхожу, потом еще и еще. Тело Карми напряжено, кулаки сжаты, но протесты и хныканье постепенно стихают — лишь изредка наши стоны разбавляет ее сбитое дыхание. Она смирилась с неизбежным, но поняла, что боль уходит, и уже сама с интересом прислушивается к своим ощущениям.

— Расслабься.

— Иди ты к черту… — снова закрываю ей рот ладонью, отмечая, что девушка заметно успокоилась, хотя до получения удовольствия ей, конечно, еще далеко.

Долго сдерживаться невозможно, поэтому через пару минут рычу сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как вместе с семенем из тела уходит все напряжение, тревога и злость. Обнимаю ее, переводя дыхание, потом откидываюсь на кровать. Толком еще не придя в себя, тут же получаю подушкой по лицу.

— Гребаный извращенец!

Вторую подушку успеваю перехватить в последний момент.

— Да чтобы ты каждого провинившегося бойца так наказывал! — раздраженно выкрикивает Карми, пытаясь слезть с кровати, — каждого, понял??? Не взирая на пол!

Но не успевает увернуться — хватаю ее за руку и бросаю обратно рядом, подминая под себя. Бровки сурово сдвинуты, царапается и отталкивает меня, но в глубине смотрящих с вызовом глаз вижу знакомый задорный блеск.

— Это больно вообще-то, — немного потрепыхавшись, она сдается, обиженно надув губы и замерев в моих объятиях.