Ржавчина остальных креплений разъедается еще быстрее, и вот уже через несколько минут первая решетка аккуратно снята и перемещена в сторону. Тем же путем обрабатывается вторая. Но в момент, когда начали ее поднимать, случилось непредвиденное. Еще секунда — и весь наш план был бы обречен на провал. Потревоженная пыль, облепившая решетку за сотни лет, серыми хлопьями полетела вниз, отлично видимая в ярком электрическом свете. В этот момент Катон стоял спиной, в очередной раз псевдо-заботливым жестом убирая Карми волосы с лица и с остервенением рассказывая ей о всех обидах, которые я успел ему нанести.

А вот Карми пыль увидела — подняв удивленный взгляд вверх, тут же резко отвела в сторону, чтобы не выдать предмета своего интереса. Не давая Катону ни секунды, чтобы обернуться, неловко из-за связанных рук, сползает со стула и встает перед ним на колени. У меня невольно отвисает челюсть, а она включает дурочку.

— Может, я могу как-то извиниться за него? Ну, как смогу в данных обстоятельствах. А ты меня потом отпустишь. Ну пожалуйста. С Эриком сам разбирайся.

Вульгарно облизывает губы, игриво смотря на него снизу вверх. Такого блядского выражения на ее лице я еще не видел. В очередной раз реву я про себя раненым зверем, прекрасно понимая, что девчонка выиграла нам десяток-другой жизненно необходимых секунд. Катон заливается смехом:

— Перед смертью не насосешься, детка! Хотя, это поможет скрасить ожидание.

Он только успел расстегнуть пряжку ремня, как я уже был внизу. Но Катон не был бы Бесстрашным, если бы не обладал натренированной годами интуицией и рефлексами. Развернувшись и осознав, кто стоит у него за спиной, молниеносным движением хватает Карми за волосы и, рывком подняв взвизгнувшую девушку на ноги, прижимается к стене, закрываясь ею, как щитом. Дуло снятого с предохранителя пистолета утыкается в висок, а наши взгляды встречаются, прожигая друг друга насквозь.

— Вот и пришел, — нервно засмеялся Катон, — я же говорил тебе, детка, что придет.

С отвращением вижу, как изо рта урода брызжет слюна прямо на щеку брезгливо отворачивающейся Карми. Девушка достает ему до подбородка, своим телом закрывая практически полностью. Ее взгляд я не забуду никогда — даже в этой ситуации в зеленоватых глазах невольно плещется облегчение и радость, а измученные пересохшие губы нехотя растягиваются в слабой улыбке. Она верит в меня больше жизни.

— Командир, ты это… — Катон кивает куда-то в сторону, — Винтовку сюда, мне давай, а все, что у тебя есть сверху — кидаешь в сторону. Или мозги своей девки будешь собирать по всем стенам!

Выбора нет — кидаю автомат на пол к ногам ублюдка, потом, наклонившись, достаю штыковой нож и пистолет, и отбрасываю в сторону. В голове бьется лишь одна лихорадочная мысль — только бы убрал оружие от головы Карми.

— Это все? Куртку сними!

— Может еще штаны снять, пидор?

— Пидор, говоришь? — безумный блеск в глазах Катона не означает ничего хорошего. Так и есть — давя с одной стороны Карми в висок пистолетом, он прижимается к ее щеке с другой, и кончиком языка облизывает шею за ухом. Карми зажмурилась и протестующе застонала, а Катон медленно облизал мочку уха еще раз, не отрывая от меня пристального взгляда. Наслаждается, мудила, своим превосходством.

— Давно мечтал трахнуть твою девку, и вот наконец трахнул, — раньше и не замечал, какой у него отвратительно-визгливый смех, — убью тебя, трахну ее еще раз и как обычно кончу ей на задницу. Прямо на родинку на левой ягодице.

Слабое место Катона — в невероятно раздутом самомнении и желании показать себя королем мира. Это его и погубит. Давно бы уже пристрелил меня, так нет, растягивает этой сладкий миг превосходства, по глоточку, по крупинке смакует мое унижение.

— Трахалась с ним? — рычу я Карми, смотрящей на меня уже испуганно и отчаянно мотающей головой.

— Эрик, я не… не...

— Ну же, детка, расскажи ему, как стонала подо мной, да еще и задом подмахивала, как заправская шлюха.

— Урок в тренерской прошел для тебя зря, — взбешенно ору ей, — сейчас будет повторение, понятно?!

Встретившись с ней глазами, показываю на пол вниз. Ошарашенная Карми еле заметно кивает головой. Надеюсь, что она меня правильно поняла, иначе это будет последнее, что мы друг другу говорили.

Катон, с улыбкой шизофреника следящий за нашей перепалкой, хотел что-то сказать, но резкий звук над головой заставил его на секунду отвлечься и поднять глаза.

— Давай! — заорал я, падая на пол.

Карми, понявшая мой намек о тренерской с полуслова, тут же рухнула на колени, благо, Катон ранее отпустил ее волосы. И в эту же секунду из вентиляционного проема на тросе выскользнул Марс. Прямо по пути вниз он поднял руку и выстрелил в так и стоящего столбом Катона. Не имея возможности толком прицелится, попадает парню куда-то в плечо, заставив отшатнуться к стене. Рывок, и вот я уже одним ударом ломаю Катону челюсть, а рукой бью об колено кисть, держащую пистолет. Удар — кисть ломается с характерным хрустом, а Катон орет благим матом. Еще пара ударов — рука сломана в двух местах.

Карми, сидящая на полу, начинает пятиться назад, с ужасом глядя на эту картину. Сказавшееся напряжение рвет последний стоп-кран, и яростно, больше ничем не сдерживаемый, накидываю руки на шею упавшего на пол противника и сжимаю что есть сил, выдавливая из урода последние остатки кислорода и жизни. Чувствую, как наливаются кровью глаза, как скрипят зубы и кипит все внутри, но внутренне ликую, прямо физически ощущая как жизнь покидает это ненавистное тело.

— Трибунал! — хрипит он, бешено вращая вытаращенными глазами, из последних сил вцепляясь мне в руку здоровой кистью. По закону я обязан отдать его под военный суд, но здесь и сейчас — Я — закон.

— Нет. У нее. Родинок. На. Заднице, — хриплю что есть сил в закатывающиеся глаза. Безобразно разинутый рот судорожно пытается схватить воздух, тело конвульсивно дергается, но проходит одна минута, две, и все кончено. Кровь еще толчками выходит из раненого плеча, капая на пыльный бетон пола, но тело уже неподвижно, а лицо обострилось в знакомой до боли «маске смерти».

*

— Мы с ним не… не занимались. Ну… — тихо шепчет мне на ухо Карми. Испуганная, дрожащая, с порезами и нервным шоком, но живая. Тонкие руки обвивают шею, хрупкое тело льнет ко мне, а я, не сдерживая эмоций, на глазах всего отряда что есть сил душу ее в своих объятиях, собирая губами крупные слезы, катящиеся по ее щеке. Запускаю руку в волосы, глажу затылок, пропуская сквозь пальцы жесткие от пыли пряди, не веря, что все обошлось.

— Я знаю, мы за вами постоянно следили. Твои подруги по несчастью уже наверху, кстати, все четверо, а бóльшая часть изгоев уничтожена, — и, шумно выдохнув, добавляю, — едем домой.

Карми счастливо улыбнулась, но через секунду нахмурилась:

— Как четверо? Девушек было пятеро.

— Да, какая-то мелкая за вами выскочила, ищут ее сейчас.

— Это Эмбер, — Карми испуганно закрыла рот ладошкой, — надо найти ее, она совсем одна, такая маленькая.

— Из-под земли достану. А ты — домой. Это приказ!

Уже практически тащу сопротивляющуюся девушку к выходу. Сначала выведу ее на поверхность, потом вернусь и поищу изгойскую девку. В момент, когда ее холодная ладошка грелась в моей руке, я готов был пообещать что угодно.

Встретив по пути группу раненых бойцов, быстро идем к выходу, как из глубины одного из темных коридоров послышался тихий, на грани шепота зов:

— Карми!

Бесстрашные как по команде ощетинились в ту сторону оружием.

— Стойте! Не надо! Это Эмбер!!! Эрик, это она!!! — Моя дурочка была бы не Карми, если бы в эту же секунду не бросилась к девчонке.

— Да куда, мать твою?! — ору я, не успев среагировать из-за тяжести опирающегося на меня раненого бойца. Какое-то время я потерял на то, чтобы аккуратно переложить руку стонущего парня со своих плеч на чужие и убедиться, что он не упадет. Обернувшись, вижу Карми, подбегающую к невысокой девчонке в серой изгойской одежде. Голое колено малолетки в крови, поэтому изгойка идет медленно, подволакивая ногу. Девчонка, вцепившись в руку Карми, испуганно тычем пальцем куда-то назад. Карми, приобняв за талию, тащит ее вперед, стараясь идти так быстро, как способна раненая. Переходя на бег, с ужасом замечаю выглядывающего с другого конца бесконечного коридора изгоя — быстро оценив обстановку, тот выхватывает гранату и дергает чеку. Бросок, и я как в замедленной съемке вижу, как она приземляется недалеко от девушек.