Голова Стайлза взмывает вверх так резко, что он чуть не врезается в челюсть Дерека. Он не может говорить это на полном серьезе…

Стайлз сильно цепляется в спину Дерека, будто нуждается в помощи, чтобы стоять. Его взгляд обращается то к Малии, то возвращается к своему дяде.

— Заклинание… самая важная вещь… То, что ты больше всего любишь — это себя.

Белоснежные зубы сверкают.

— Это похоже на правду, но это не мешает сделке. Ты должен научиться не всегда понимать всё буквально, Дерек. — Он бросает взгляд обратно к ведьме. — К обоим из них**, получится?

Она наклоняет голову, смотрит на него, сквозь него.

К обоим из них.

— Думаю, это возможно.

— Нет, — огрызается Дерек, отходя от Стайлза и делая резкий шаг вперед. Он смотрит на Питера, словно никогда раньше его не видел. На другом краю комнаты, Лидия плавно движется в сторону Малии, сцепляя их руки. Малия смотрит вниз, потом снова быстро поднимает взгляд вверх, выглядя напуганной. Стайлз чувствует, как земля уходит из-под ног, особенно теперь, когда он снова стоит самостоятельно, без поддержки, а Питер лишь посматривает в его сторону озорным взглядом.

— Ты предпочел бы снова потерять мальчика, Дерек? — Дерек тут же хватает Стайлза, притягивая его к себе до тех пор, пока тот не чувствует тепло Дерека своим боком. — Я думаю, нет.

Стайлз чувствует новую волну радости, что Дерек заботится о нем, а потом вторую набегающую волну раздражения, затопляющую всё вокруг. Всю навязчивость этого. Он моргает, трясет головой, понимая, что цепляется за плечо Дерека, точно за якорь.

— Дерек…

— Эхо потухает, — это говорит ведьма, и рука Дерека спускается с руки Стайлза на его талию, прижимая того ближе. — Замена жертвы может быть осуществлена, при условии, что носитель считает это что-то по-настоящему ценным.

— Он не считает, — губы Дерека сжимаются в тонкую линию.

Потом говорит Питер.

— Это ты так не считаешь.

— Он считает это ценным, — тихо говорит Стайлз, неожиданно для себя. — Он выследил для нас ведьму.

Взгляд Дерека обращается к Стайлзу — растерянный, уязвленный, неверящий.

— Тогда… он выследил её для себя. Он хотел заключить эту сделку.

Стайлз смотрит на Питера.

— Ну, да. Двух зайцев, верно?

И Питер склоняет голову.

— И вот почему мой племянник нуждается в тебе.

Гордый. Задыхающийся.

На этот раз это не происходит даже приблизительно так же: эмоции словно вымываются, когда эхо медленно его покидает. Он хнычет, горло сжимается. Он не хочет возвращаться к тому, кем он был, не хочет терять это.

Но Питер — семья Дерека. Его последняя связь с детством. Он был настолько сломлен, когда Питер умер, что упал в объятия Стайлза, даже когда знал, что должен был быть осторожнее.

Стайлз не может быть эгоистом с Дереком.

— Он нуждается и в тебе тоже.

Но Питер лишь закатывает на это глаза.

— Я дал тебе эти месяцы, чтобы свыкнуться с моей преждевременной кончиной. И ты, кажется, достаточно хорошо справлялся с жизнью без меня. А теперь прекращай спорить и позволь всем нам получить то, чего мы хотим.

Дерек издает слабый звук протеста, его мышцы подрагивают, как тогда, когда он собирается окунуться в проблему с головой, сделать какой-нибудь большой, глупый героический поступок или жертву. И сердце Стайлза сжимается, потому что он не сможет этого выдержать. Он не сможет выдержать того, если он будет по другую сторону, если Дерек начнет смотреть на него пустыми глазами, как будто он едва ли существует.

Если предположить, что он будет жертвой Дерека.

Но Питер опережает Дерека, он ловит его взгляд, его глаза вспыхивают голубым, а зубы предостерегающе оскаливаются.

— Я хочу этой свободы, Дерек. После шести лет в больнице, отслаивающейся кожи, потерянного в туманной дымке разума и криках моей умирающей семьи… Я хочу уехать из этого города, оставить его позади, и никогда не оглядываться назад. Ты понимаешь?

Дерек лишь смотрит на него, но когда Питер поворачивается к ведьме, он даже не пытается его остановить.

— Теперь, я хочу стать одним из них, ты понимаешь меня? Я не хочу отказываться от своего очищающего режима или превратится в идиота с корявым языком.

— Это не будет проблемой.

— А мальчик?

— Твоя жертва заменит его. Он будет таким, каким был до того, как отказался от чувств, таким, как сейчас.

На другом краю комнаты, Малия освобождается из хватки Лидии, делая шаг вперед.

— Это… я. Одна из «них», это я, не так ли? — она звучит настороженно, неуверенно. Глаза Питера на секунду закрываются, прежде чем он поворачивается к ней лицом.

— У тебя едва был шанс узнать меня, дитя. Ты не понимаешь, от какой опасности избавляешься.

Она стискивает свои губы, оглядывая его лицо. Делает ещё несколько шагов и наклоняется, чтобы поцеловать в щеку своего отца.

— Я в это не верю.

А затем она отворачивается, возвращаясь обратно к Кире и ютясь вместе с ней на краю кровати Дерека.

Дерек дышит резко и быстро, и с каждым вздохом его ноздри раздуваются. Ведьма начинает поднимать руку, и он выплевывает резкое:

— Питер.

Ведьма делает паузу, Питер оглядывается. Дерек все еще держится за Стайлза как за спасательный круг, но немного смещается в захвате, нервно и неуверенно. Его рот то открывается, то закрывается, прежде чем:

— Я прощаю тебя.

Брови Питера поднимаются.

— Я не знаю, возможно это для тебя что-то значит, но я ценю это проявление чувств. Я буду нежно хранить это в течение следующих нескольких секунд.

Он с надеждой оборачивается к ведьме, и та снова поднимает руку.

***

Питер уходит спустя десять минут. Он ухмыляется, его глаза светлее, чем Стайлз когда-либо видел, когда они скользят мимо Дерека и Малии. Его жертвы. Позже он оставляет инструкции, что если они когда-либо будут остро нуждаться в его услугах, чтобы тем, кто ему позвонит, была только Лидия.

Хотя, он был таким непреклонным, когда навсегда покидал Бейкон Хиллс, и Стайлз думает, что он, вероятно, наложит вето на любые попытки снова связываться с этим человеком.

Что? Он наверняка заслужил права вето. Он не только лучший друг Альфы, но и парень бывшего Альфы.

Он парень Дерека Хейла. Дерек Хейл — его бойфренд. И от этой мысли у него никогда не перестанет появляться одурманенная ухмылка на его лице, и его на все сто процентов это устраивает.

Он меняет все свои пароли на «Дерек», потому что он знает, что это заставит Питера закатить глаза, а потом меняет их на что-то связанное с Марвел спустя неделю, когда выходит трейлер следующего фильма.

Дни они проводят, нежась в объятьях друг друга, а слишком много ночей — обжимаясь и целуясь в джипе Стайлза, хотя поблизости у них есть вполне хороший и удобный лофт, а всё потому что «я фантазировал об этом с тех пор, как ты истекал черной слизью на мои сидения, окей?», а Дерек — замечательный, невообразимый идиот — лишь закатывает глаза, будто это причиняет ему огромные неудобства, и потакает Стайлзу.

И когда они всё рассказывают его отцу всего через несколько дней после этого, тот просто вздыхает и говорит «давно пора» и утаскивает Дерека на долгую, приватную «у меня есть оружие и доступ к акониту» беседу о том, что Дерек выглядит больше польщенным, чем каким-либо ещё.

И они влюблены. Друг в друга. Одновременно. И они оба об этом знают.

То нападения врагов и оборотней, пытающихся захватить их территорию, то продолжающие развиваться силы Лидии новым и жутким образом, то Кира начинает получать, подумать только, хвосты, но…

Они есть друг у друга.

В общем-то, всё идеально.

***

Как-то раз, он находит Дерека перед сгоревшим домом Хейлов, уставившегося на импровизированное надгробие, которое он создал для Питера почти год назад. Стайлз опирается на него, и Дерек неосознанно оборачивает руку вокруг его талии, словно это самая естественная вещь в мире, словно они делают это в течение многих лет.