Повалив девушку на спину, я припал к её груди.

— Дружок, да ты не такой невинный, как считает твой братец.

Перед глазами закружилось: «Он… приготовил для нас девочку… Не тронутую…» Я отшатнулся от партнерши и вылетел прочь из комнаты.

— Фред?! — вампир бросился следом.

— А деньги?

— Держи…

Раздался звон монет.

Во рту ощущался привкус тряпки. Ноздри забивал запах соломы. Я прислонился лбом к холодной стене здания и меня вырвало. Я снова чувствовал себя грязным, никчемным созданием. Чем я отличался от той шлюхи? Да ни чем!

Меня трясло так, что зубы выбивали дробь, и ноябрьский, пронизывающий ветер был здесь не причем.

— Вот ты где, — мне на плечи опустился теплый плащ… как тогда, в сарае.

— Уйди, оставь меня одного.

— Оставлю, когда будем дома.

— Мне надо СЕЙЧАС!

— Нет. СЕЙЧАС тебе надо ДРУГОЕ.

Джаспер заставил меня развернуться и прижал к себе.

— Прости. Я подумал… а, — вамп махнул рукой, — к черту. Если тебе не по нраву подарок под номером один, есть другой вариант.

— …?

— Забудь. Держись крепче, летим домой.

Я обхватил трансформирующегося вампира руками, и мы взмыли ввысь. При этом я поймал себя на том, что исключительно в его объятиях чувствую себя в безопасности.

— Мариса, приготовь ванну. Принеси вина и холодных закусок, — скомандовал вампир, как только за нами закрылась входная дверь.

— Сейчас ты согреешься, расслабишься, и мы отпразднуем твое совершеннолетие в домашних условиях.

Я не разделял его энтузиазма.

— Ты обещал оставить меня одного.

— Соврал, — беззаботно отозвался Джаспер и одарил меня хитрой улыбкой.

Ненавижу его резкие перепады настроения. Мудрый древний в мгновение ока мог превратится в беззаботного мальчишку, а затевать словесные драки, когда он «в образе», было бесполезно.

Через полчаса я, «отогретый и расслабленный» по вампирским меркам, стоял возле камина в халате и потягивал красное вино тридцатилетней выдержки, налитое услужливым аристократом. О произошедшем в борделе мы не заговаривали, и я лелеял надежду, что когда допью, вамп разрешит мне удалиться к себе для занятия самоанализом.

Оторвавшись от созерцания всполохов пламени на поленьях, я повернулся к Джасперу и наткнулся на настороженный, вопрошающий взгляд.

Вампир явно что-то задумал. От близости огня мне стало так душно, что даже щеки начали гореть. Я поспешно распахнул воротник халата, чувствуя, как сердце выделывает кульбиты, пытаясь выпрыгнуть из груди.

— Джас, приоткрой окно.

— Оно не поможет, — зрачки вампа блеснули. С облюбованного кресла друг не поднялся.

— Почему? — удивился я.

Ответом послужило молчание и хитроватая улыбка.

Глаза заволокло пеленой, которую беспрерывно приходилось смаргивать. Странно: неужели я захмелел с двух бокалов? По коже бегал батальон муравьев, щекочущих меня усиками и лапками в самых не подходящих местах. Я провел пальцами по шее, стремясь избавиться от надоедливых «насекомых», но стало в разы хуже — пронзило желание повторить прикосновение. Я передернул плечами, стараясь избавиться от наваждения, и добился того, что каждый шов ткани впивался в мое тело, а пояс вообще преобразился в пыточный инструмент — душил, не давая вздохнуть. Мне отчаянно захотелось сбросить одежду, и от этой ненормальной мысли лицо запылало сильнее.

Проклятье! Что со мной происходит? Я потянул за свисающий конец пояса, и случайно скользнув по паху, осознал шокирующую вещь — стояло так, что от движения вскользь свело низ живота, еле удержался, чтоб не согнуться пополам. Я готов был разрыдаться, не зная, куда деть глаза со стыда.

— М-мне надо… у-уйти… — лепетал я, стараясь разглядеть выход сквозь предательскую поволоку хмеля.

Джаспер наконец-то поднялся и с львиной грацией подошел к двери, чтобы… что?! Вамп провернул ключ в замочной скважине и спрятал его в карман.

— Я покажу, что тебе нужно на самом деле.

Я испугано начал отступать, пока не наткнулся на стену.

— Мне п-плохо… Выпусти…

Руки наставника уперлись по обе стороны от моей головы, а голубые, с красными зрачками, глаза всматривались в мои черты. Тонкие крылья носа трепетали, как при нашей первой встрече. Зверь охотится… на меня? А как же: «Тебе нечего бояться, и верь мне»?

— Тшшш… Мышонок. Будет очень-очень хорошо.

Горячая ладонь пробирается в отворот моего халата. Проводит по груди и затвердевшим, чувствительным соскам. К моему ужасу, этого прикосновения хватило, чтобы я содрогнулся от оргазма и, тяжело дыша, соскользнул вдоль стены, вниз.

Поспешно подтягиваю колени к груди и, всхлипнув, утыкаюсь в них носом. Позор. Как я мог ТАК среагировать? Почему возбуждение не прошло? Почему чресла опять наливаются желанием? Неужели я пережил мало унижений?

Джаспер, конечно, заметил, что со мной произошло, но не смеётся. Массирует мне затылок и нежно проводит по шее — успокаивает. Надо отстраниться… оттолкнуть… бежать прочь… Тело не подчиняется разуму, его переполняет нега, ему… мне… хочется продолжения.

— Если тебе так будет проще, вини меня. Не терзай себя, — раздается у самого уха гипнотический голос. — Фред, нечего стыдиться, я добавил в вино афродизиак, и твоя несдержанность мне очень понравилась.

Издевается или…? Недоверчиво поднимаю глаза. Не врет. Джас всегда говорит мне правду, и этот раз — не исключение.

— Прости, я хотел как лучше. Я должен был вытащить тебя из раковины, в которую ты забился, словно рак отшельник, — продолжает оправдываться древний.

— От этого средства, есть противоядие? — резко прерываю его тираду я и стискиваю кулаки, дабы не потянутся к напряженному паху.

— Нуу… есть.

В вампирских глазах пляшут бесы, и я настораживаюсь.

— Какое?

— Действенное.

Джаспер тянет меня за волосы и, запрокинув голову, накрывает мои губы своими. Этот поцелуй разительно отличается от прошлого раза.

«Поддайся инстинктам, перестань сопротивляться», — раздаётся у меня в мыслях, в то время как наглый язык скользит по деснам и зубам, просясь вглубь моего рта.

Последняя оборонительная крепость с грохотом рушится, и я со стоном всасываю язык захватчика. Джаспер подхватывает меня на руки и несет к постели, по дороге выпутывая из опостылевшего халата. Бережно опускает на кровать. Шелк приятно холодит разгоряченную кожу, но облегчения не приносит, наоборот — его скользкость будоражит и добавляет чувственности.

Древний делает пару шагов назад. Почему? Куда?

— Любуюсь тобой, — отвечает он.

— Хватит заглядывать в мои мысли.

Он кивает, а я, тушуясь под пристальным взглядом, тяну на себя краешек покрывала.

— Не вздумай, — вампир отбрасывает его прочь. — Ты прекрасен. И так мило краснеешь.

Прячась от насмешки, накрываю лицо подушкой. Перина прогибается под весом вампа. Ближе… ещё ближе… Подушка и его рубашка одновременно летят в сторону. Наставник заглядывает мне в глаза и склоняется ниже — нос к носу. Меня убивает медлительность, а афродизиак, уничтожив терпение, заменил его смелостью. Обхватываю Джаспера за шею и тяну, заставляю практически улечься на меня. Припадаю к мужским губам, словно жаждущий к роднику, с тем отличием, что меня гложет жажда иного рода. Мы целуемся, пьем друг друга, пока хватает дыхания. Наши языки сплетаются, и мы обмениваемся стонами. Опытные, уверенные руки вампира ласкают меня всюду. И я в исступлении трусь, прижимаюсь к его мускулистому телу, умоляя о разрядке. Он понимает, чужая ладонь сжимается на моей твердокаменной плоти, и я захлебываюсь эмоциями. Толкаюсь в руку, и через мгновение изливаюсь себе и ему и на живот.

Отдышавшись, спрашиваю:

— Как долго я буду под действием этой гадости?

Ответ не радует:

— Шесть-семь часов.

В изнеможении откидываюсь назад:

— Столько не выдержу.

— Я здесь, чтобы помочь.

Джас целует мои глаза, щеки, взмокшие виски.

— Теперь я твой учитель во ВСЕХ смыслах этого слова, и урок ещё не закончен.