В сновидении я бродил по темному подземному лабиринту, где за каждым поворотом поджидали раскаленные уголья глаз и оскаленные клыки. Меня окружало рычание и тихие шорохи шагов. Где-то в отдалении слышалась гулкая капель. Надо выбираться… надо искать выход… В одном из коридоров мелькнуло нечто светлое. Бросаюсь туда. «Джас! На помощь!» Прижимаюсь к его груди. Обнимаю. «Я знал, что ты за мной придешь. Не бросишь в беде». Мужчина не отвечает. Как только его руки смыкаются у меня за спиной, он начинает рвать меня когтями.

ВАМПИР… Тьма… Смерть…

Я провалялся с лихорадкой пять дней, а когда очнулся — нанятая для ухода за мной женщина сообщила: — «Брат уехал на два месяца по делам». Под подушкой я нашел записку, в которой значилось, что двухэтажный особняк, где мы с «братцем» жили последние время, принадлежит мне, как подарок ко дню рождения.

Решил меня этим привязать? Не выйдет!

Пока отлеживался, мой мозг сопоставил ту «правду», что я создал САМ, для своего удобства и то, что рассказал ОН.

Фантазия: алые капли на рукаве — вино. Бледная кожа — пудра. Исчез знакомый — уехал за границу. Знает историю — спасибо Кембриджскому университету.

Реальность: капли — кровь! Бледность — живой мертвец! Знакомый — убит! История — с Цезарем был знаком ЛИЧНО!

Два года я был слеп и глух, теперь же — ХВАТИТ!

«Достаточно со мной играть, бессмертное существо. Я никогда, ни за что не стану таким как ты! Лучше прозябать в канаве и пухнуть от голода, чем идти кровавой тропой ВЕЧНОГО богатства». Так я думал, когда собирал всю имеющуюся у меня наличность и бежал через черный ход.

Целыми днями я бродил по улицам, а ночи проводил в дешевых забегаловках, раздумывая: как быть дальше?

Сдать Джаспера Скотланд-Ярду? Нет, я не мог так поступить, после всего, что он для меня сделал. Да и что люди смогут противопоставить силе и мастерству, оттачиваемыми вампиром столетиями?

Я был в отчаянии, не знал, что делать, но когда закончились деньги, всё встало на свои места. Превращусь из «мышонка», как он любил меня называть, в обычную «серость». Буду вести себя так, словно прошедшие годы были сном. Прощай — утренняя булочка и мягкая постель, здравствуй — сухарь и солома. Ничего не было, Фред, просыпайся и продолжай, если не жить, то хотя бы существовать. Вот только я теперь понимал, чем одно отличается от другого, и «другое» меня не устраивало. Исходя из этого, у меня появился план. Благодаря знаниям, полученным от Джаспера, я рассчитывал улучшить свое материальное состояние в ближайшее время. Нужно продержаться четыре дня до встречи с графом де’Марэ, к сыну которого я собирался наняться репетитором французского языка. На графиню я произвел хорошее впечатление даже без рекомендаций, но: «Муж в отъезде, а сама я не могу принять такое решение. Придите чуть позже…» Что ж, подожду и буду надеяться, что супруга его упросит.

Расспросив на рынке торговцев, я узнал, что в доки придет корабль, и направился туда, предложить свои услуги. В порт успел вовремя, и меня добавили в список работников, но поскольку судно должно было прибыть рано утром, я решил никуда больше не ходить и попросился переночевать на конюшню припортового трактира. Хозяин, добрейшей души человек, тут же согласился, если почищу двух лошадей знатных постояльцев, а то: «Конюх, зараза, ужрался в усмерть».

— О чем речь? С радостью!

Когда с работой было покончено, я блаженно растянулся в пустующем дальнем стойле, а когда уже собирался задуть лампу, дверь на смазанных петлях тихо отворилась, впустив в сарай нескольких человек.

— Ну и где обещанное? — недовольно пробасил один.

— Думаешь, ждет тебя с распростертыми объятьями? — ответил ему не менее пьяный товарищ.

Тяжелые шаги стали приближаться. На стенах заплясали длинные, уродливые тени и вскоре надо мной возвысились непрошеные гости — матросы. Все как один с наколками якорей и чаек на внушительно выпирающих бицепсах.

— Глянь-ка, я знал, что на Сида можно положиться. Он и вправду приготовил для нас девочку.

Они дружно загоготали.

Я непонимающе смотрел на них снизу вверх. Какая девочка? Здесь, кроме меня и пары жеребцов, никого нет.

— Миленькую и, видать, не тронутую, — три пары глаз хищно уставились на меня.

— Беспокоится, чтоб постоянные клиенты не подхватили французскую болезнь[3], — стены вновь содрогнулись от злого смеха.

Когда до меня дошло, что они имели в виду, было уже поздно. Двое навалились на меня, удерживая руки и ноги.

— Что вы…

Послышался треск рвущейся ткани, и в рот затолкали обрывок моей же рубашки.

— Помолчи, красотка.

Я взбрыкнул и замычал, за что тут же схлопотал кулаком в челюсть.

— Кит, заканчивай с прелюдией. У меня штаны распирает от одного его вида.

— Ты прав, Рей. Крошка действительно хороша. Переворачивайте на живот.

Меня уткнули лицом в солому и стянули штаны. Я завозился, стараясь вырваться, но получил звонкий шлепок по оголенным ягодицам. От бессилия и страха из глаз брызнули слезы. В мозг, словно крыса в сыр, вгрызлась паника. Они не посмеют. Нельзя же так. Я извивался и дергался, но матрос схватил за волосы и приложил меня виском об пол. На некоторое время в глазах потемнело, а когда я очнулся, пожалел, что не навсегда. В себя привела дикая, раздирающая на части боль. Я широко распахнул глаза и чуть не задохнулся от рвущего грудь крика, который не пропустил засунутый в рот кляп.

— Рано, щенок, очухался, — прохрипел на ухо насильник, не прекращая яростных толчков.

— Ага, рановато, — согласился тот, что помогал меня держать. — Нас ведь ещё двое не обслуженных.

Оставшийся не у дел матрос стоял рядом, сжимая через штаны член, чтобы не кончить раньше времени.

Я словно со стороны видел, как по моим щекам струятся слезы, а по внутренней стороне бедер — кровь. Еще ДВОЕ, когда умереть хотелось уже сейчас. Твердый, чужеродный стержень двигался всё быстрее и быстрее, неся новые порции убийственно унизительной боли.

Я сбежал, чтобы не стать вампиром, а в результате превратился в уличную девку.

— Какая нежная кожа… — Шершавые руки мяли мне плечи и бока, оставляя кровоподтеки и синяки.

— Та-акой тесный… долго н-не продержусь, — простонал урод и повалился мне на спину.

— Моя очередь, — обрадовался наблюдатель, отпихивая дружбана в сторону, и тут же входя в истерзанное отверстие, совсем для этого не предназначенное.

— Кит, под ним лужа крови. Ты его совсем разорвал.

— А ты думал, за что мне прозвище досталось? — заржал, отдышавшись, «обслуженный».

Замкнутый круг: толчки… режущая, отдающая в живот боль… нехватка воздуха… практически агония… Почему… зачем я до сих пор жив? Время остановилось. Нижняя часть тела вскоре одеревенела, и боли я больше не ощущал, просто вздрагивал от каждого глубокого проникновения. Сил вырываться не осталось. Чтобы мир вокруг не плыл, я закрыл глаза и ждал, когда надругательство закончится или придет долгожданная смерть. Второе было предпочтительнее, но если выживу, то пойду к вампиру и соглашусь на его предложение. После чего найду этих ублюдков, чтобы поквитаться, а расплатившись, выйду на солнечный свет. Не хочу быть монстром. Хотя, оказывается, люди могут быть и похуже кровососов.

— Эй! Кто ты…?

Раздался удар. Что-то порвалось с влажным треском… хлюпнуло… упало…

— Ааааааааа…

Спину мне окатило горячим потоком, и вторжение в мое тело прекратилось. Я нехотя приподнял тяжелые веки и встретился взором с головой Рея. Она лежала рядом, исказив губы в похотливом оскале. Держащий мне руки матрос был отброшен ударом ноги к дальней стене. Вслед за ним метнулась фигура в черном плаще.

Не может быть! Джаспер!

Глаза горят огнем преисподней, клыки оскалены, как в моем кошмаре. Он смерть во плоти: когти, зубы, ярость. Никто не скроется, никто не убежит.

Вамп подхватил сползающего по снетке не состоявшегося насильника и, вцепившись ему в шею, вырвал трахею. Фонтан крови достиг потолочной балки, а граф совсем не аристократично облизал пальцы.