Так как рот занят, я мычу то, что, по моему мнению, обозначает: «Нет».

— А мне, да.

Разжимаю челюсти и облизываю его окровавленные пальцы. Упс, кажется, до кости прогрыз. Посасываю и обласкиваю ранки языком. Слава Богу, или скорее Дьяволу, на вампирах все заживает быстро.

— Спасибо, — выдыхает Джас, с облегчением убирая руку.

— Давай, — я толкнулся бедрами, побуждая его двигаться.

— Держи, — он придерживает меня за поясницу и делает плавное движение обратно.

Я быстро подхватываю ритм, (все-таки не одну ночь вместе провели) и начинаю двигаться ему на встречу.

— Ты такой узкий… горячий… — шепчет он, потягивая пряди моих волос губами.

— Меньше… слов… больше дела… — отвечаю я, между стонами, что беспрерывно слетают с моих уст.

— Наглец…

Вамп наращивает темп и амплитуду движений. Полностью выходит и с силой погружается обратно. Изменяет угол и несколько раз задевает заветную точку. Вверх по позвоночнику и обратно к паху прокатывается сладкая судорога. Из моей груди вырывается хриплый, совершенно животный крик, и мир взрывается калейдоскопом красок.

За спиной раздается отчетливое рычание и Джаспер, толкнувшись пару раз, омывает меня внутри горячим семенем.

Конечности подводят, и мы вместе, тяжело дыша, валимся на постель.

— Ты невероятный, — сообщает обратитель, чуть отдышавшись, и насмешливо добавляет, — я же говорил, без рук обойдешься.

После секс марафона во мне просыпается аппетит. Так как на охоту идти не хочется, я принимаюсь упрашивающе вылизывать шею Джаспера.

— Раз спас меня от спермотоксикоза, не дай помереть и от голода.

Тот оглашает комнату раскатистым смехом:

— Глядите-ка, ожил! Узнаю прежнего Дерка.

Мужчина перебрасывает свои длинные черные пряди на одну сторону, чтоб предоставить мне лучший доступ к артерии.

— Пей.

Аккуратно припадаю к бархатной коже и выпускаю клыки. В рот струится горячая, солоноватая жидкость, несущая желание жить, наполняющая мое тело новыми силами.

— Фред, отзовись!

Я поперхнулся и закашлялся.

— Опять он?

— Да.

— Может, твоя любовь не так безответна, как тебе кажется? Возможно, парня нужно просто подтолкнуть.

— Как?

— Нуу… например как я тебя.

— Не хочу искусственной страсти. Хочу знать, какой он на самом деле.

— Твоя честность — это патология. Признайся, тебе ведь понравилось тогда, в наш первый раз. Может и ему придется по вкусу подобное время препровождение?

Я тяжело вздохнул. Пред глазами вновь стоял образ молодого вампира.

— Вряд ли. Он только поведет бровью — и любая девчонка у его ног. У меня нет шансов.

Джас крепко меня обнял и успокаивающе прижал к своей груди.

— Не расстраивайся. Не могу видеть, как ты тоскуешь, словно брошенный хозяином пёс. Хочешь, могу поговорить с Алексом, и он подберет первогодке другого наставника?

Я ужаснулся подобной перспективе и попытался освободиться с объятий Джаспера.

— Нет! Не нужно!

Обруч рук сжался сильнее.

— Тише. Я только предложил. Теперь точно видно, что ты окончательно потерян для мира.

— Джас, я схожу с ума. Мне трудно видеть Пита, но если лишусь этой иллюзорной близости — совсем погибну.

— Der Wahnsinn, ist nur eine schmale, Brucke Die Ufer sind Vernunft und Trieb[1], — говорит вампир.

— Oh siehst Du nicht die Brucke brennt[2], — отзываюсь я.

— Спасайся на берегу инстинкта. Твой разум плохой советчик.

— Возможно, ты прав.

— Никаких «возможно», я ВСЕГДА прав, — самоуверенно заявляет наставник.

Я благодарно провожу языком по быстро затягивающимся отметинам на его шее.

Идти в душ не хочется. Мы долго лежим, обнявшись, вспоминая былые времена. До утра болтаем обо всем и о ни чем, лишь бы не касаться моей больной темы. Джаспер мастер по заговариванию зубов.

— Помнишь, как ты любил шутить?

Мне раньше нравилось устраивать розыгрыши. Подхвачу, бывало, человека посреди улицы и, бросаю с высоты где-то за чертой города.

— «Пассажир выбросился из самолёта», — ответил я, цитируя заголовки газет, — но они всегда умалчивали, что в трупе нет крови.

Древний заразительно рассмеялся, заставив меня тоже улыбнуться.

Я благодарен Джасу за терпение, проявленное к моей невыносимой персоне.

Сразу после обращения он объяснил, что вампир может стать чудовищем лишь по своей воле, и заслужено ругал, когда я, без зазрения совести, этим пользовался, выпуская наружу необузданного монстра. Просто, чтобы почувствовать свою силу и власть. С целью воочию увидеть, чем я отличаюсь от людей, или ради шутки. Ведь дабы услышать смех ночного жителя, достаточно толкнуть человека в объятья ужаса. Потому что, отрекшись от солнечного света, даже юмор чернеет.

— Ты сильно разозлился, когда об этом узнал.

— О, да. Но в ещё большую ярость меня привели твои слова. Ты тогда сказал, что я никогда тебя не пойму.

— Я был не прав, извини.

— Мышонок, всё, что касается тебя, я пойму и приму.

Утыкаюсь носом в плечо всепонимающего, всепрощающего друга.

Меня выслушали. Дилемма не разрешилась, однако стало гораздо легче. Тучи расступились, и выглянула луна. Впервые с момента встречи с Питером мне снится не он.

По коридорам памяти я возвращаюсь в прошлое — 18** год, Туманный Альбион. Где я провел человеческие и первые после обращения годы.

Странная штука — жизнь. Благодаря людям я познакомился с бессилием и ненавистью. С благословения вампира познал доверие, дружбу, и первую влюбленность.

Комментарий к Часть 3

[1]Безумие – это узкий мостик

Между берегами разума и инстинкта.

[2]Неужели ты не видишь, что мост горит?

(«Du Riechst So Gut» Rammstein )

Перевод сетевой.

========== Часть 4 ==========

Фредерик

Я выполнял мелкие поручения нового хозяина: относил подписанные договора деловым партнерам, или так как мы часто переезжали с места на место, снимал квартиры. Он обращался со мной скорее как с младшим братом, а не слугой. Сначала я считал это прихотью аристократа, но уже через месяц махнул рукой и стал воспринимать как должное.

Джаспер дал мне кров и пищу, научил писать и читать. Разучивал со мной не только родной английский язык, а и французский с немецким, и абсолютно ненужную латынь. География тоже преподавалась без труда, ну, а в фехтовании Джас был богом. Я преклонялся пред ним и старался во всем всегда наследовать, (исключением был лишь его циничный юмор).

Единственная несуразность — мы виделись исключительно ночью, однако я всегда списывал эту особенность на занятость моего наставника.

Несколько раз я задавал вопрос, почему он со мной возится, но мужчина лишь загадочно улыбался и обещал рассказать все, когда буду к этому готов.

Час «икс» пробил на моё семнадцатилетие.

Джаспер заперся со мной в кабинете и сделал признание, от которого у меня волоски на теле встали дыбом.

— Я вампир, — произнёс он, присаживаясь в кресло напротив меня.

— О чем ты? — не понял я.

— Выслушай и не перебивай.

Аристократ рассказал о ночных странниках, дампирах, и их беспрерывной борьбе, а также о том, что собирается обратить меня на двадцатилетие.

Мне не хотелось верить в сумасшествие учителя, хотя все указывало именно на это, оставалась одна призрачная надежда.

— Хорошая шутка. Я оценил, — ответил я, фальшиво улыбнувшись.

— Не веришь? — глаза наставника полыхнули. — А так?

Он молниеносно сорвался с места и вонзил клыки мне в шею. Древний пил долго, до тех пор, пока у меня не потемнело в глазах, и я не обмяк.

Очнулся я в своей комнате с мокрым компрессом на лбу. Приснилось? Рядом на стуле восседал хмурый Джаспер.

— Прости, вчера я перегнул палку. У тебя три года в запасе. Думай.

Мужчина поднялся и, расправив крылья (!) вылетел в окно. От потрясения я вновь впал в забытьё, которое перешло в сон.