Ну да ладно, пусть с семьей разбирается сам. Вмешиваться не буду, пока не попросит.

В общем, все было бы отлично, если бы не ТО чувство. Начавшееся как примитивная похоть, вскоре оно переросло в нечто большее. Я боялся об этом думать и признавать, но оно жило своей жизнью.

Сначала сдавило сердце. Потом стало разрастаться, пока не поглотило каждую клетку, не внедрилось в каждый нерв. Было безумно больно и безумно сладко. Меня с головой захлестнули эмоции. Они пробудились от долгой спячки и хотели наверстать упущенное. Показать все вариации на тему… Я еще не был уверен, как это точно называется, но я никогда не испытывал ничего подобного по отношению к Джасу. С ним была легкая, ненавязчивая влюбленность, родившаяся из взаимопонимания и доверия, и так же плавно перетекшая в дружбу, а сейчас… Меня охватывал щенячий восторг от одной улыбки Питера, адресованной мне, или случайного касания рук. Сердце замирало или, наоборот, убыстряло ритм от его голоса, а запах… ммм… умопомрачительный.

Образ юного вампира преследовал меня даже во снах, где полноправно властвовали эротические фантазии. Наши тела сплетались в танце страсти на фоне черных атласных простыней. Мы двигались навстречу друг другу, и я слизывал солоноватые капли с его груди. А самое главное — ЕМУ это нравилось. Он пылко отвечал на поцелуи, ласкался и льнул ко мне, тогда как в реальности всё было иначе.

Вампиреныш не видел, не понимал, что со мной происходит. Для него я был лишь другом и наставником, с которым он легко делился историями о прошлых и теперешних интрижках.

Питу нравились девушки, и они отвечали ему взаимностью. Парень был крайне обаятельным стервецом с притягательной внешностью и аурой. Почитательницы вешались ему на шею в любом клубе, где мы появлялись и, к моему злорадству, многие за это поплатились.

Я сидел за дальним столиком в «Красном апельсине» и смотрел, как в клетке извивается бритая наголо мулатка. Из одежды на ней был только лакированный ошейник, а на плечах, (куда смотрит Общество защиты животных?), — питон альбинос.

Питер обожал подобные заведения, да и мне они пришлись по вкусу. Громкая музыка, много народа, экстази и выпивки. Это была совершенная среда обитания для вампира. Легко находишь жертву и беспрепятственно скрываешься с нею в толпе. Никто ничего не видит, никто ничего не знает. Даже кусать можно в открытую, просто парочка зажимается в углу, что с того? Мой подопечный, видимо, как раз этим и занимался в какой-то подсобке. Сначала секс, потом еда. Он часто совмещал приятное с более приятным, в то время как я ждал его за стаканом нетронутого виски. Господи, как люди могут пить эту гадость? Дух забивает от одного запаха.

Мне часто приходилось страдать в одиночестве и медленно сходить с ума, представляя, как его руки ласкают очередную счастливицу. Он спрашивал, почему я использую женщин лишь в качестве еды, а я отшутился тем, что ищу единственную и неповторимую.

Признаться в том, что меня привлекают парни, не решился. Если окажется гомофобом, о дружбе и доверии можно забыть навсегда. Пусть все будет так, как есть, пока не решу, куда следует шагнуть: — К нему, либо ОТ него.

В голове раздался заискивающий голос:

— Фред?

Что ж — этой не повезло.

— Опять?

— Прости. Я не специально. Она была такой…

— Знаю, слышал в прошлый раз: податливой, пылкой, горячей. И ты в пароксизме страсти не успел остановиться вовремя.

Умоляюще:

— Поможешь?

— Показывай, куда идти.

Мелькают образы.

Пробираюсь между разгоряченных, потных тел на танцплощадке и направляюсь к маленькой комнатушке возле лестницы. Пинком распахиваю дверь. Я рассчитывал напугать его, но не вышло, способный ученик узнал меня по шагам.

В помещении витает запах разврата и крови. Парень стоит растрепанный, с зацелованными, пунцовыми губами. На потертом диване лежит девушка. Лица не видно, оно скрыто занавесом темных волос. Ещё ни одна не провела с ним более двух ночей — либо убивает, либо бросает. Перевожу глаза на причину её смерти.

Виноватый взгляд из-под челки на меня, и смиренный — в пол.

— Больше не буду.

Напускаю на себя строгий вид.

— Уж постарайся, будь добр.

— Ты чудо, — говорит он, сверкнув белоснежными зубами, и мое сердце пропускает удар.

Разве можно сердиться, когда он ТАК смотрит? Стараясь не выдать своего состояния, непринужденно отвечаю:

— Не стой столбом. Давай выведем девочку на улицу. Пить не умеет, пусть проветрится.

— Скорее искупается, — намекает на океан Пит.

Забрасываем её руки себе на плечи и вдвоем «ведем» покойницу «подышать».

Скрывшись от посторонних глаз, в ближайшей подворотне отращиваю крылья. Оставив вампиреныша дожидаться, уношу жертву страсти в «трупное хранилище».

Когда возвращаюсь через пятнадцать минут, парень стоит, прислонившись к кирпичной стене.

— Примерз? — спрашиваю я, подойдя ближе.

— Мечтаю побыстрей обрести крылья, — говорит он, глядя в небо. — Тебе бы тогда не пришлось больше работать мусорщиком, и мы бы ночи на пролет парили под звездами. Представь — огоньки города внизу, искры небесных светил над головой. Полнейшая тишина, нарушаемая лишь свистом воздуха, рассекаемого крыльями…

Он говорит что-то еще, но я не слышу. Слишком яркой была картина — МЫ ВМЕСТЕ под луной.

От этого нейроны в моем мозге совсем закоротило, и я не нашел ничего лучше как сбежать, чтобы не повалить его там же, за мусорными баками в грязном переулке. Не сорвать с него тряпки. Не впиться поцелуем-укусом в шею, чтобы наконец-то узнать его вкус.

До рассвета кружу над городом, не зная, как смогу вернуться в нашу тесную каморку и остаться с парнем наедине. Я опасаюсь, что окончательно сорвусь. Ещё один взгляд, одно прикосновение, и моя выдержка полетит к чертям.

Я до дрожи в коленях боюсь разрушить нашу хрупкую связь каким-нибудь не совсем дружественным порывом: прижать к себе, коснуться его упрямо сжатых губ… С каждой проведенной рядом, но не вместе с ним, ночью, звание приятеля меня устраивает все меньше и меньше.

Уже перед самым восходом вспоминаю о Джаспере и влетаю в открытое окно его квартиры на двадцать седьмом этаже. Хозяин отрывает взгляд от деловых бумаг и вопросительно глядит на меня.

— Извини, что без предупреждения.

— Я тебе всегда рад. Что-то случилось? Даже для вампира ты выглядишь слишком бледным.

— Пока ничего, но если останусь с НИМ, случится.

— Имеешь в виду новичка?

Проблема как раз в том, что я его НЕ имею.

— Джас, поговорим завтра. Можно мне у тебя остаться?

— Конечно. К себе ты все равно не успел бы добраться. Солнце уже встаёт.

Он поднимается из-за стола, чтобы закрыть и зашторить окно.

— Располагайся. Ты же не забыл, где находится спальня? — древний приподнимает бровь.

— Пожалуйста, давай обойдемся без этого, мне и так хреново.

— О-о-о, да ты совсем плох. Иди спать, завтра я жду подробностей, как ты докатился до такого состояния.

Я вяло киваю и бреду вглубь квартиры, совершенно не представляя, как буду объяснять всё наставнику и бывшему любовнику по совместительству.

Мы расстались лет двадцать назад, но до сих пор время от времени проводим вместе веселые ночки. Он просто друг, с которым можно переспать без следующих за этим обязательств и взаимных упреков. Нас обоих это устраивает.

Я валюсь на кровать и, полностью отключившись от внешнего мира, впадаю в оцепенение, из которого меня вырывает Джаспер. Он сидит рядом со мной и тормошит за плечо.

— Проснись, Спящая Красавица, Принц горит от нетерпения.

— Уйди, а? — утыкаюсь лицом обратно в подушку

— И не проси. Между прочим, ты уже двое суток проспал.

— Что? — я резко сел, протирая глаза. — Шутишь?

— Серьезен как никогда. Видать, совсем тебя первогодка заездил.

— Мне срочно надо к Питу.

Джас хватает меня за руку и усаживает обратно на кровать.

— Отпущу, когда расскажешь, что у вас происходит. Когда ты последний раз ел?