«Инорасцы симпатизируют лилейцам, — рассуждал Тэффи, бродя меж деревьев приютившего их оазиса. — Я видел, что Джори посматривает на меня с интересом, а как его углубить? Что сделать, чтобы его заинтересованность переросла в симпатию? С моей стороны она есть, слабая, но сойдёт, раз репродуктивная система активизировалась. А что у землянца? Любопытство? Для результативного сплетения его мало, нужна хотя бы лёгкая привязанность. Силь рассказывал, что затуриане падки на плотские утехи, и человек, вроде бы, не сильно от них отличается. Думаю, соблазнить его будет не трудно. Сомневаюсь, что процесс спаривания с ним мне понравится, так ради цели и потерпеть можно. Достаточно заниматься самообманом и грезить, что приглянусь кому-то из своих. Воспользуюсь тем, кто есть под рукой, и будь что будет. Получится? Отлично! Нет? Что ж… мне не привыкать получать пинки от жизни».

Лилеец присел возле невзрачного белого цветка и двумя пальцами сжал плоский лист, мысленно к нему обращаясь. До пробуждения землянца он намеревался установить контакт с растениями и разузнать всё о здешней экосистеме: какие плоды съедобны, какие ядовиты, сколько и какие виды животных обитают на территории. Тэффи хотел показать свою полезность в их общем с Коррином деле и развинтить миф о собственной слабости. Да — истерил, да, не силён в технических вопросах, однако в других аспектах он может быть продуктивен и будет выкладываться на все сто.

Джори вырвал из сна писк хронометра, и парень прихлопнул назойливый гаджет рукой, чтобы заткнулся.

— Не ломай, он может пригодиться.

Коррин пальцами разлепил себе веки и сквозь марево увидел фигуру лилейца.

— Как самочувствие?

Вместо «лучше» получилось протяжное «ххха…», и механик досадливо наморщил лоб. Грудь немного сжимало от недостатка кислорода и глаза заплыли, в остальном же он чувствовал себя почти нормально.

— Мне уколоть или сам? — Квит взялся за инъектор.

Коррин ткнул пальцем в Тэффи и склонил голову на бок, открывая доступ к шее, мол «давай».

— Тебе необходимо подкрепиться, — лилеец вручил Джори брикет концентрата. — А эти тцуи попробуешь на закуску, — к парню перекочевал сложенный чашей лист, наполненный продолговатыми сливового цвета плодами. — Здесь много чего растёт. Для меня безопасно всё, а тебе следует обходить заросли ечанки, — Квит достал из кармана веточку, усеянную сантиметровыми иглами и мелкими листиками. — И не употреблять ришку с тиртом, — из того же кармана появилась горсть оранжевых и лиловых ягод. — В центре зелёного острова есть каменная гряда. Там наличествуют пещеры, где можно будет укрыться от непогоды. От недостатка воды мы также страдать не будем. Река распадается на мириады ручейков теряющихся в пустыне, а основная артерия метров пять в ширину с заводями и запрудами. Хищников, опасных для нас, как я ранее говорил, здесь не водится. При желании ты сможешь охотиться на птиц и прочих, мне же и фруктов будет достаточно. Это место, — лилеец восторженно вскинул руки, обводя пространство, — словно одичалый двадцатикилометровый сад. Тебе понравится.

Коррин кашлянул, избавляясь от мокроты в бронхах, и просипел:

— Откуда сведения?

— Может, тебе пока воздержаться от разговоров?

— Не заговаривай мне зубы, — более уверенно продолжил Джори. Регенератор сработал как надо.

— Я кое с кем поговорил.

— С аборигеном? Спутник заселён? — загорелся механик.

— Не совсем, — замялся Тэффи.

— Ты что-то утаиваешь, — недобро сузил глаза человек.

— Не то чтобы… Наша раса не афиширует некоторых своих… особенностей, — подыскал подходящее слово лилеец.

— А именно?.. — подтолкнул собеседника презирающий загадки Джори. — Квит, нас здесь всего двое. Тебе не кажется, что после всего, через что мы вместе, — выделил он, — прошли, нам пора бы начать доверять друг другу? Я не выдам тайну твоего народа чужим, но сейчас хочу быть уверен, что ты честен со мной. Прошу, не юли.

Тэффи зыркнул на напряженно чистящего тцуи Коррина, и таки решился на откровение. Землянец был прав, открытость залог построения их отношений.

— Если вкратце, то я считываю данные с растений. Их корневая система для меня как интерсеть. Деревья, травы, кусты — они связаны между собой и общаются, посредством транспортирующихся информационных участков ДНК. Лилейская раса имеет растительное происхождение. Он, — Квит взял из рук офигевающего Коррина плод, — сходен со мной на восемьдесят восемь и семь десятых процента. Мы дальние родственники и наши клетки «беседуют» на едином биохимическом языке. Я легко вклиниваюсь в травяную инфопередачу и беру оттуда, что требуется. А мозг автоматически обличает полученные сведения в понятные мне символы.

— Ахренеть. Будь у вас менее примечательная внешность — лилейцев бы вербовали в шпионы. Сорвал листок, подержал и знаешь о планете и её населении всё?

— Ты недалёк от истины. Только растение должно быть живым. У мёртвого связи быстро разрушаются.

— А с чего ты взял, что те ягоды мне не подходят?

Нежно-салатные щеки лилейца позеленели сильнее, и он потупился. Мгновением позже цвет нижних лепестков тоже стал насыщеннее, и Квит прижал ладони к лицу, остужаясь.

— Это ты так… краснеешь? — вид Тэффи его забавлял.

— Краснею? — озаботился лилеец. — У тебя есть зеркальце посмотреть?

— Ты не понял. Не волнуйся. Люди при смущении краснеют, вот я и сказал на свой манер. У нас есть аллегорическое выражение: «позеленел от зависти». Мне будет трудно перестроиться, что ты заливаешься не румянцем, а зелянцем. Или правильнее зеленцом? С вами, инопланетниками, так трудно, — покачал головой человек, по-доброму подтрунивая над Квитом.

— Это бесконтрольный процесс, — зачем-то взялся оправдываться цветок. — Твой сок красный, а мой зелёный, вот и получается так… как получается, — сбился он.

— Я и не спорю. Ты ближе к растениям, я к животным, делов-то, — пожал плечами Коррин. — Так что там с ягодами, м?

— Ты меня лизнул.

— Нуу, эт когда было-то? — механик провел по голове против роста волос. — Прости, за неудачную шутку.

— Хм, впрямь краснеешь. И теплеешь, как я, — Квит кратко коснулся скулы парня.

— Схожие черты объединяют, не находишь?

— Нахожу, — согласился лилеец. — Когда твоя ДНК вступила в контакт с моей, я провёл сравнительный анализ со своими клетками, а после приземления — с окружающей нас средой. Выводы ты знаешь.

— Мне нереально повезло, что ты забрёл на технический уровень «Галактиона» и оказался со мной в одной капсуле.

— А мне, что ты умеешь пилотировать, — ответил Тэффи, испытывая долю неловкости. Ему что, сделали комплимент?

Коррин отметил неуклюжую попытку цветка скрыть стеснение и припомнил, что точно так же лилеец вёл себя при его извинении. Поставив себе галочку возле «чаще хвалить и говорить прочие приятности» механик поднялся с земли и отряхнул одежду.

— Пошли, поищем пещеру для ночевки. На Барсеи же бывает ночь?

— Каждые восемнадцать с половиной часов. И дожди над оазисами идут не реже трёх раз в месяц. Вещи берём с собой?

— Кто их тут утащит? Разведаем обстановку и вернёмся. Всё равно похода к капсуле не избежать. Перед побегом с неё я не успел осмотреть узел связи и энергомост. В космосе я ничего без антенны сделать не мог, здесь же я смогу её собрать из подручных материалов и если выяснится, что проводники с предохранителями энергосистемы не перегорели — мы сможем послать сигнал бедствия. Тогда никакие пещеры нам обживать не придётся.

— Отлично! — изобразил восторг Тэффи, хотя перспектива скорого спасения не радовала. На оазисе ему понравилось, соседство «разговорчивых» растений принесло нервной системе успокоение и пробудило дух авантюризма. Квит настроился на затяжной «отпуск» вдали от городской суеты и набивших оскомину сослуживцев. Вдобавок он сильно сомневался, что сегодня они осилят марш-бросок к капсуле и смысла в бросании вещей не видел. Однако, визуально оценив состояние напарника, и своё, возражать не стал. Ныне их грузоподъёмность была на нуле — оба нуждались в передышке.