Я оказываюсь совершенно не готовым к подобному разговору и, потерев ноющую ногу, задумываюсь над сказанным.

- В чём-то ты прав, - перевожу взгляд на свои ногти. В маникюрный что ль наведаться?

- Скорее всего, ты ещё не знаешь, чего хочешь. А когда определишься, станет легче… За деньгами когда придёшь?

- В среду, наверное.

- Тогда до встречи, Рикс.

Над словами Видмарка размышляю всю следующую неделю. Чего я хочу? Определённо Марка. Ещё – чтобы перестала болеть нога. Таблетки на исходе, а упершийся рогами медик твердит, будто бы они мне больше не нужны. Конечно, это же не у него искры из глаз сыплются, когда мышцы скручивает от очередной судороги, стоит только походить сверх меры или резко подняться. Козлина в белом халате, я и без его рецепта обойдусь. Что там аптеки, коль у меня протоптаны тропки к нелегальным поставщикам обезболивающего. Я уже навёл справки, через своих мексиканских друзей Пауло достанет мне любые препараты. Он особо один нахваливал, как чудодейственное средство от всех болезней. Выбор-то у меня не велик, если терпеть невмоготу станет, обращусь к подпольщику и все дела.

Наверняка по меркам Марка такие «хотелки» незначительны и недальновидны, но других пока у меня не имеется. Я «однодневка» - беру, что дают, и не парюсь. На содержание квартиры хватает, на еду и развлечения тоже, так зачем дёргаться? Плывя по течению, я не стремлюсь урвать большего, не привередничаю и довольствуюсь тем, что есть. А желание добиться от Филлера взаимности и получить парня в личное пользование, скорее исключение из правил, чем моё привычное поведение.

Я отдаю себе отчёт в том, что заинтересованность Марком мутировала во влюблённость, и та грозит вылиться, возможно, в полноценную любовь. Меня пугает это подступающее чувство, однако противиться ему с каждым днём становилось всё труднее и труднее…

*

- Кедж, как это просыпаться рядом с любимым? – спрашиваю я, тоскливо провожая взглядом удаляющегося от места наших посиделок Марка. Как всегда он весь в работе и даже не подозревает, как сексуально выглядит в своём передничке официанта. Так бы его и… эх, мечты-мечты.

Мулат с непонятным мне весельем проводит языком по замеченной мной чуть ранее ранке на губе и отвечает:

- Сегодня было весело и травматично. Я только разлепил глаза, как на кровать, вернее на живот Анри, запрыгнул Дей. И Ларсон, согнувшись никак не от радости, ударился лбом о мой подбородок, от чего я прикусил губу. Рикс, ты бы слышал, как он пса материл, - смеётся парень, пересказывая мне утреннее происшествие.

- Нет чтобы пожалеть мужика, ты ржешь, - потешаюсь я. – Твоя псина больше шестидесяти фунтов весит, а если бы буль Ларсу что-то отдавил?

- Он… и отдавил, - с трудом выговаривает Кедж сквозь смех. – Когда переходил через Анри ко мне.

- Ну, вы чудите, - покатываюсь со смеху я. – Купи Ларсу противоударные трусы.

- А себе каску, - добавляет Теринс. – Хватаясь за самое ценное, Анри случайно заехал мне локтем по уху.

Мы ещё какое-то время перешучиваемся, а потом друг съезжает на болезненную для меня тему.

- У тебя с Марком как, продвигается?

- Шаг вперёд, два назад, - делаю кислую мину я. – Кедж, это тупик. А) мы с ним абсолютно разные; б) один из нас слишком натуральный.

- Рикс, а что будет, когда Анри отберёт у Филлеров кафешку? Насколько я понял, на втором этаже их жильё и, потеряв «Фрэю», они автоматически становятся бездомными. Семье будет куда пойти или они сразу окажутся на улице?

- Я без понятия, Кедж. Несколько месяцев у них в запасе есть. Зачастую Ларсон избавляется от не нужных ему объектов, вытянув из должников хотя бы половину их долга, остальное же покрывается за счет продажи их имущества. С Филлеров он поимел процентов тридцать, не больше. Поднатужившись они останутся на плаву.

- Рикс, нарисованная тобой схема слишком оптимистична. А если я скажу, что времени у Филлеров не осталось? Пусть Марк не совсем мне друг, но точно хороший знакомый. И я никому не пожелаю остаться без крыши над головой, – парень исподлобья смотрит на меня.

Откладываю в сторону, не донесённую ко рту вилку.

- Кедж, выкладывай всё, что знаешь, - с нажимом произношу я.

- Мик, не говори Ларсону, что узнал это от меня. Не хочу выглядеть стукачом и… промолчать не могу, - колеблется Теринс, глядя в сторону, где промелькнул Видмарк с подносом.

- Совсем больной? С фига мне на тебя доносить?

- Короче, - вздыхает он, - я случайно услышал разговор Анри по телефону. Там шлось о следующем: «здание кафе «Фрэя» и само его месторасположение как нельзя лучше подходит для открытия магазина». Мик, на днях к Филлерам явится, не знаю, как правильно назвать, комиссия что ли, во главе с возможным покупателем. И если их всё устроит, то корейцев дожмут и выселят.

Черт! Слишком рано босс это затеял. Я не готов расстаться с Марком. Колёсики у меня в голове закрутились в ускоренном режиме, выискивая оптимальный вариант решения задачи.

- Неужели ничего нельзя сделать? – сокрушается Теринс. – Блин, Майкл, лучше бы я об этом вообще не знал.

- Умные люди говорят: меньше знаешь, крепче спишь, - поддеваю мулата я. – Тебе не нравится эта сторона жизни с Ларсоном?

- Рикс, прекрати бестолковый разговор. Лучше давай подумаем, можно ли помочь Марку и его семье.

От подобных слов мне становится завидно. Видно, что Кедж любит Анри, не смотря на то, что где-то в чём-то с ним не согласен. Невыносимо хочется, чтобы Видмарк по отношению ко мне испытывал такое же всепрощающее чувство. В башке загорается символическая лампочка, сигнализирующая о том, что выход из сложившейся ситуации найден.

- Я знаю, что надо делать! – несколько посетителей кафе оглядываются на мой выкрик, но я, не обращая на них внимания, ищу по карманам мелочевку, дабы расплатиться за обед и рвануть за благородными свершениями.

- Поделиться идеей не собираешься? – интересуется друг.

- Спешу, давай позже. Кедж, заплатишь за меня, кажись, я кошелек забыл дома.

- Беги уже. Удачи, чтобы ты не задумал.

*

- Привет, мам.

- Сынок, рада тебя слышать! Ты обещал приехать к нам, а сам двинул в Лас-Вегас, я обижена, - журит она.

- Прости, ма, не мог упустить подвернувшуюся возможность, - привираю, ведь невооруженным глазом видно, что я не вписываюсь в её новую семью. Мой отчим неплохой мужик, но узнав о моей ориентации, он стал всячески пытаться направить меня на путь истинный. Нелепые (с его точки зрения - просвещенские) разговоры бесили меня либо смешили. Поэтому, чтобы не нарываться на проповеди, встреч с ним я стал избегать. А после того, как мама два года назад перебралась на ПМЖ в Париж, я наведывался к ней от силы раза три. Она любима и счастлива - для меня это главное. Не удивлюсь, если мне сообщат о скором появлении брата или сестрёнки. Тем более что у француза детей не было, из-за чего собственно он когда-то развёлся. Да и мама, я уверен, не откажется, понадеявшись на то, что второй ребёнок не окажется бракованным, как я.

Нет, я не ною и не жалуюсь, я искренне рад за маму, знаю, как ей пришлось туго. Она из тех женщин, которые привыкли опираться на крепкое мужское плечо и, лишившись поддержки, теряются в своём одиночестве. После смерти отца я не раз заставал её в слезах, а в день сорокалетия она уснула заплаканной, зажав в руке крем для лица с пометкой 40+. Вот тогда-то я и не выдержал и, пойдя «на поклон» к Ларсону, попросил его взять недельную путёвку в город маминой мечты – Париж. Где она и познакомилась с сорокашестилетним Фабрисом Бэноа.

Мы сидели в ресторане, когда официант принёс нам бутылку дорого вина и указал на месье за четырнадцатым столиком. Вопреки маминому сопротивлению я отсалютовал незнакомцу бокалом и пригласил его разделить ужин с нами. Фабрис оказался коренным парижанином с отличным знанием английского. Он весь вечер галантно обхаживал маму, а я подмечал, как смущенно порозовели её щеки и в глазах зажглись прежние огоньки. При расставании мужчина поцеловал ей руку и выпросил номер телефона. Поняв, что моё присутствие на их последующих встречах не понадобится, я окунулся в клубную жизнь романтического (как утверждают туристические буклеты) города. При этом, не забывая выслушивать восторги родительницы по поводу, смешно сказать, генерального директора фабрики игрушек. Род занятий Бэноа меня повеселил, седеющий француз в консервативном костюме у меня никак не вязался с плюшевыми медведями и зайцами.