— Что… договаривай.

Рэйка убрала руку с двери и шагнула ко мне.

— Не сделаю. Если не сделаю хоть что-то… Что угодно. Пока ещё можно. Так и буду говорить, что нельзя, а потом всю жизнь жалеть.

— Рэйка, мы ведь уже это обсуждали.

— Знаю. Я после каждого разговора думаю: всё, больше не полезу. Дам тебе жить спокойно. Себя чем-нибудь займу. — Она встала возле кровати. — А потом весь день о тебе думаю. Ночью уснуть не могу. Схожу с ума по тебе. Каждый день. Каждую секунду. Ещё и твои стримы…

Я смотрел на неё, офигевая.

— Ты… смотрела прошлый?

— Весь. — призналась она. — До конца. Сидела у себя с ноутбуком. Смотрела, как ты в этом костюме занимаешься, на сообщения отвечаешь. Как в дыму исчез.

Я смущенно провёл ладонью по волосам. Я Ж ДУМАЛ ОНА ВЧЕРА СПАЛА!

— И… что думаешь? — пробубнил я неловко.

Рэйка невесело улыбнулась.

— Что ненавижу всех сучек из чата. Особенно тех, которые тебе деньги за пошлости предлагали. Правда сама тоже хотела написать. Донат отправить, чтобы ты точно увидел. Но не вышло с оплатой…

— П-понял. — сглотнул я. — Что бы ты написала?

Она шагнула ещё немного. Теперь, чтобы смотреть ей в лицо, приходилось поднимать голову.

— «Приди ко мне. Сейчас. Пожалуйста».

Я сглотнул. И ведь пришёл бы. Увидел бы такое сообщение — сразу бы пришёл! Даже не стал бы разбираться, зачем зовёт!

Вот поэтому и нельзя, Петруха.

— Рэйка, мы не можем.

— Я знаю.

— Родители…

— Да ЗНАЮ я!

Она почти крикнула и тут же понизила голос.

— Всё знаю. Дату помню, про свадьбу каждый день слушаю. Только мне от этого не легче, понимаешь? Я всё равно думаю о тебе. Всё равно тебя хочу. И что мне с этим делать, Иши?

Я молчал. Хотелось встать, обнять её. И от того, что я продолжал сидеть, чувствовал себя последним мудаком. Просто уёбком. Самым последним.

Рэйка же отвернулась.

— Прости. Опять сорвалась. — Постояла, потирая ладонью лоб. — Вот же дура. Пришла мириться, а вместо этого ещё одну сцену устроила. Прости. Я пойду.

И повернулась к двери, а я всё сидел. Сейчас она уйдёт, а завтра будем за завтраком друг от друга глаза прятать. Она решит, что одна тут с ума сходит, а мне, значит, ничего не стоит держать себя в руках.

Да ни хрена подобного! Мне это не легче её даётся!

Встал, догнал её и взял за запястье.

— Подожди.

Она обернулась.

— Иши?

Резко развернул её к себе. КАК МУЖИК! В её глазах удивление. И не успела она ничего сказать, как я толкнул её на кровать. Рэйка упала на спину, волосы разметались по подушке. Глаза расширены от шока:

— Иши, что ты…

Я забрался на кровать и навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы. Заключил в клетку из своего тела. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, она услышит. Лицо горело. Чувствую, как краснею — уши, щёки, даже шея. Но заставил себя говорить уверенно:

— Ты не одна такая. Мне тоже тяжело.

Рэйка, лёжа подо мной, не моргала, глядя на меня как завороженная.

— Иши…

— Что, «Иши»? Что? Думаешь, мне легко? — я наклонился, наши лица разделяли сантиметры. — Ты каждый день рядом. Утром, вечером. За стенкой ходишь, разговариваешь. А я всё делаю вид, что мне нормально. Что могу просто пойти спать и не думать о тебе. Знать, что ты рядом… И понимать, что не могу даже прикоснуться?

Она подняла руку, коснулась моей щеки.

— Тогда поцелуй меня.

Я молчал.

Рэйка не улыбалась. Не собиралась в последний момент сказать, что пошутила. Лежала и ждала.

— Мне ведь одного раза мало будет. — прошептал я. — Если начну… не смогу остановиться.

— Не останавливайся, — её карие глаза блестели, губы приоткрыты. — Пожалуйста. Хотя бы один раз. Пока можно… Чтобы потом было что помнить всю жизнь. — провела пальцами по моей щеке.

Я наклонился. Уже не пытался придумать, почему нельзя, как мы будем завтра разговаривать. Рэйка чуть приподняла голову. Наши губы почти соприкоснулись. Дыхание смешалось. Ещё миллиметр и…

ТУК-ТУК-ТУК.

В дверь постучали.

— Ишуня? Не спишь?

Мы оба замерли.

БЛЯДЬ.

Рэйка зажала рот ладонью. Я торопливо отодвинулся.

— Не сплю, пап! Что случилось⁈

— Зайти можно? Хотел кое-что спросить.

— Секунду!

Рэйка вскочила и зачем-то метнулась к двери. Я поймал её за руку.

— Ты куда⁈ — шепнул я. — Там же он! В шкаф!

Она посмотрела на шкаф, потом на меня. Спорить не стала.

Едва успел прикрыть за ней дверцу, как за спиной повернулась ручка. Я снова плюхнулся на кровать.

Отец заглянул в комнату.

— Прости, сынок, что перед сном. Мы тут… — И остановился, разглядывая меня. Я сидел на разворошенной кровати, краснючий как рак, тяжело дышал. — Ишунь, ты в порядке? Красный весь.

— Отжимался.

Сам охренел от того, что сказал.

— Перед сном. Для мышц полезно.

Отжимался, значит. Маленький пиздабольчик! Надеюсь, папаша сейчас не захочет поинтересоваться техникой!

Но он только заулыбался.

— Молодец! Уже в привычку входит, да?

— Ага, типа того.

— Горжусь тобой, сынок. Только не переусердствуй, ладно?

— Ладно, пап.

Я старался не смотреть на шкаф.

— Мы с Кадзуко завтра хотим за город съездить, — продолжил он. — На природу. Вы с Рэйкой с нами?

— Конечно. Хорошая идея.

Сейчас я бы и на рыбалку согласился. Голыми руками. В сточной канаве. Только спроси уже всё, что хотел, и иди спать, молю, батёк!

— Вот и отлично. А Рэйку не видел? Я к ней постучал, не отвечает.

— Не видел. Наверное, спит.

— Может, и спит. Тогда утром скажу. Спокойной ночи, солнышко.

— Спокойной, пап.

Он закрыл дверь.

Я подождал, пока шаги отдалятся, подошёл и защёлкнул замок на двери. Только после этого открыл шкаф.

Рэйка выбралась, выпутываясь из рукава висевшей рубашки. Волосы растрепаны, щёки красные. Она убрала прядь с лица и посмотрела на меня.

— Отжимался?

— Первое, что пришло в голову.

— На кровати? — приподняла она бровь.

— Папу устроило.

Мы смотрели с ней друг на друга. Потом одновременно прыснули. Тихо, стараясь не шуметь. Смеялись почти беззвучно. Рэйка согнулась, держась за мой рукав, потом выпрямилась и вытерла уголки глаз.

— Боже, я чуть не умерла! — Рэйка вытирала слёзы. — Представляешь, если бы он нас застукал?

— Лучше не представлять.

— Угу… — выдохнула она явно ещё на адреналине. — Я думала, сейчас возьмёт и дверцу откроет.

— Зачем ему?

— Не знаю! Проверить, не отжимается ли там ещё кто-нибудь!

Я снова фыркнул. Мы хихикнули.

— Тише ты.

— Сам тише! — Она поправила волосы, но одна прядь выбилась. Я уже поднял руку, чтобы помочь, и остановился.

Рэйка заметила.

Смеяться перестали. Она стояла совсем рядом, всё ещё держала меня за рукав. Потом разжала пальцы.

— Мне надо к себе. Пока твой папа ещё чего-нибудь не вспомнил.

— Рэйка…

Она тронула пальцем мои губы.

— Не надо, не говори ничего, — она приложила палец к моим губам. — Давай без ещё одного разговора о том, что нам можно, а что нельзя.

Я кивнул. Она убрала руку.

— Сегодня и так… — Рэйка посмотрела на кровать и смутилась. — Я это ещё долго вспоминать буду.

Я тоже. Только говорить не стал, по мне и без того всё видно.

Она подошла к двери, прислушалась. В коридоре тишина.

— Иши, спасибо.

— За шкаф?

Рэйка улыбнулась.

— И за него, кстати, тоже. Но я не об этом. — и посмотрела мне в глаза. — Я поняла, что тебе тоже тяжело. Что ты чувствуешь то же, что и я. — Она взялась за ключ, но не повернула. — От этого, конечно, всё ещё сложнее. Но мне почему-то лучше.

Я каплю улыбнулся.

— Мне тоже.

Рэйка просто стояла, глядя на меня, будто любуясь, потом всё-таки отперла дверь.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Она выглянула в коридор и выскользнула наружу.

Я закрыл за ней дверь. Вернулся к кровати, лёг на спину. Подушка сбилась, одеяло едва не сползло на пол. Поправлять ничего не хотелось. Просто смотрел в потолок.