— Ну как же, он великолепен настолько, что я хочу от него жеребят.

— А от Анхеля, значит, ты хочешь детей для Бекки, — фыркнул юноша, усаживая Кристину по левую руку от себя, во главе длинного стола.

— Я хочу для нее счастья, она достойна его, как никто иной. Знаешь, она — верный оруженосец, достойный посвящения в рыцари.

Нико кивнул и тут же поднялся — в зал вошли герцог с супругой и император, так же с супругой. Кристина вскочила поприветствовать старших родственников. С ума сойти, она породнилась с влиятельнейшей семьей Сагранзы. Статус Рыцаря Королевства в Савентуме уже потерял былую влиятельность, как ни прискорбно это осознавать, хотя ее положение на Островах будет все равно выше, чем у маркиза Даркмайра. Но здесь, здесь ее муж был наследником герцогства, а в случае, если детей у императорской четы не будет — и императорской короны. Ну что ж, неплохая партия. А по возвращении на Острова придется съесть немного архивной пыли и восстановить статус Рыцаря. Заодно всем скучным старичкам-лордам будет задана неплохая задача по поводу того, у кого будет право наследования престола Островов впоследствии — король с королевой пока что не имеют сына. Но это потом, в конце концов, они с Нико сейчас в Сагранзе. И нужно исхитриться поесть перед ночью.

«Надеюсь, вы не слишком долго будете поздравлять».

Виночерпии обошли столы, разливая по бокалам вино, но перед молодоженами поставили не обычные бокалы, а древние даже на вид чаши из цельных кусков белого опала, редкостного и очень дорогого камня, насколько Кристина могла судить по украшениям Нико — фамильного камня семьи Саматти. В этих чашах было густое, почти черное вино, лениво плескавшееся о стенки.

— Какой аромат. Я пьянею от него одного, — прошептала Кристина.

— За счастье молодых, — поднял первый тост император, как старший член рода Саматти. — Пусть звезды будут благосклонны к вам, ветра — попутны, земли благодатны, воды тихи, а огонь вашего очага не гаснет и греет вашу семью.

Кристина слегка качнула кубком в его сторону и пригубила вино. Глаза расширились — в жизни не приходилось пить ничего подобного. Это было, как нектар, как жидкое солнце, как квинтэссенция счастья и Сагранзы, любви и нежности.

— Пей до дна, — шепнул Нико.

И оно очень подходило для свадьбы, для этого теплого дня.

— Наверное, такое в древности пили те боги, в которых верили наши предки.

— Возможно. Завтра мы с тобой пойдем в тот подвал и зальем в нашу амфору другое вино, оно будет стоять столько же, и уже наши потомки на своей свадьбе откроют его. Интересно, они тоже будут считать нас богами?

— Вполне возможно… потому как что-то божественное в тебе точно есть. Умение целоваться, например.

Нико улыбнулся, промолчав, хотя с языка рвалась глупая мальчишечья похвальба, что, возможно, ей и другое что-нибудь понравится так же. Он уже не мальчик, он мужчина и муж, а потому стоит быть сдержаннее. Но вопить о своей любви все равно хотелось нестерпимо.

— Я тебя люблю, — шепнул он, глядя в яркие зеленые глаза.

— А я люблю тебя, — Кристина вспомнила, что сегодня можно целоваться в открытую.

Гости что-то выкрикивали, но она не понимала, видимо, какое-то пожелание, или что-то вроде. Им было безразлично, не осталось ничего в мире, кроме любимых губ с привкусом вина.

— Так когда там уже ночь? Думаю, что я смогу упросить Бекки притащить нам в спальню пару пирожных или что-то вроде того. Устроим свой романтический ужин.

— Потерпи еще немного. И все-таки поешь, пока они снова не начали произносить здравицы, — посоветовал Доминико, бросил пару слов стоящему за их креслами лакею, тот принялся наполнять тарелки молодоженов тем, что выбрал маркиз. Всего понемногу, не слишком тяжелая пища, чтобы восполнить силы, но не чувствовать себя переевшими.

Кристина сперва пыталась питаться как и приличествует леди, медленно и аккуратно, затем решила, что так она точно останется голодной, а здешние дамы отличаются завидным аппетитом, и продемонстрировала повару свое восхищение, зачистив тарелку. Виночерпии снова обнесли всех гостей вином, уже обычным, но новобрачным досталось все то же древнее вино. Видимо, священный обычай — поить молодоженов только этим вином.

— В первую брачную ночь я буду сыта и пьяна. И очень счастлива. Так, что твой отец нам желает, переведи?

Герцог желал все того же, что и обычно: крепкого здоровья, обильного потомства, долгих лет жизни вместе в любви и достатке. И снова были выкрики, гости отбивали ладони, пока Доминико целовал свою прекрасную супругу, пьянея не столько от вина, сколько от счастья.

— Кажется, у меня бриллианты с платья осыпались, — трагически прошептала мужу Кристина. — И я больше не могу есть, меня платье сдавливает.

— Идем, — уже в который раз за сегодня повторил Доминико, выводя ее из-за стола. Вслед сыпались пожелания на сагранзском и эмерском, от которых пунцовели оба. За дверью зала Доминико подхватил жену на руки и понес ее куда-то по анфиладе комнат, потом наверх, по широкой мраморной лестнице.

====== Глава девятнадцатая ======

Приготовленная для них спальня была огромна, а кровать под шелковым балдахином — просто чудовищных размеров ложем.

— Да мы тут будем друг друга всю ночь искать, — ахнула Кристина.

Нико улыбнулся.

— Бекки и Анхель нас уже ждут. Вон там — комната для тебя, там же ванная. А вон там — для меня.

— Хорошо, идем готовиться…

Бекки торопливо раздела леди, разобрала и расчесала ей волосы, пока Кристина морально готовилась к предстоящей брачной ночи. Было немного страшно от неизвестности.

— Ваша рубашка, миледи.

Кружева были расположены очень продуманно, давали немало простора воображению, дразня и маня. Бекки полюбовалась госпожой, заплела ей простую косу, чтобы волосы не мешались, и почти вытолкнула в спальню. С противоположной стороны так же вытолкали и Доминико. Видимо, он все же волновался перед предстоящим «экзаменом». Но вот он поднял взгляд, увидел ее, и глаза засияли гипнотическими огнями, в полумраке комнаты это было очень хорошо заметно. Он пошел вперед, как никогда напоминая хищного, сильного и красивого зверя. Кристина двинулась навстречу, одетая лишь в легкое прозрачное кружево, кралась, как кошка на охоте, завидевшая сочную большую мышь, откормленную чистейшим кэр-исским сыром.

Чем ближе они сходились, тем сильнее разгоралось серебряное пламя в глазах сагранзца. Он замер в полушаге от супруги, облаченный в очень простую полотняную сорочку до колен. Как ни странно, он не выглядел в ней смешно или нелепо. Протянул руку, нежно касаясь кончиками пальцев ее щеки. Молча, в тишине было слышно лишь их дыхание и шорох ткани.

— Снимайте эту тр-ряпку, дор-рогой супр-руг, — мурлыкание Кристины было кошачьим, как никогда. — Тогда я позволю вам… потрогать мои кружева.

— Как пр-р-рикажете, драгоценная супр-руга, — ответил Нико бархатным голосом, от которого внутри Кристины задрожала какая-то струнка. И через миг отбросил в кресло бесполезную сорочку, представ перед ней обнаженным, во всем великолепии. И в полной «боевой готовности». Кристина провела руками по его плечам, прижалась, давая ощутить жар тела через сорочку.

— Проверим кровать на прочность, Нико? — все же не удержалась и цапнула супруга в плечо, оставив след зубов.

— М-м, — его руки крепче сжались на ее талии, оторвали от пола. И приземлилась она уже на перину, похожую на облако, накрытое прохладными простынями. Нико оказался рядом в ту же секунду, навис над ней, целуя, пока в голове Кристины не зашумело, будто морской прибой. Сорочка уже совершенно бесстыдно задралась, словно кружева были живыми и спешили скорей убраться с пути рук Доминико. Он помог им — сорочка вспорхнула белым призраком и упокоилась в том же кресле, что и его одежда. И больше не осталось преград для его рук и губ. А юноша не торопился, исследуя тело супруги, каждый его восхитительный дюйм, начав с плеч, с ее рук, лаская нежнейшую шелковую кожу языком и губами, словно пробующий сливки кот. Кристина наслаждалась этими щекочущими касаниями, во всем теле была такая легкость, словно она напилась игристого вина на голодный желудок. В постели управлять Доминико ей в этом облике не получится, это было понятно. А вот подтолкнуть к более решительным мерам можно попробовать. Но одного взгляда его колдовских глаз хватило, чтобы понять: торопиться сегодня он не будет. Незачем и некуда. К тому же, его неспешные ласки заставляли ее забыть о неизбежной боли. Опять же, зачем сокращать удовольствие от своего первого раза? Нужно прочувствовать это все, новые ощущения, новый опыт.