— Какой красавчик, — раздался чарующий голос и следом — переливчатый смех. Из воды вынырнули еще два создания, чья кожа серебрилась, волосы казались потоками застывшего лунного света, а глаза, сияя, манили погрузиться в их аквамариновую глубину.

— Добрый вечер, леди, — Кристиан поклонился. — Прекрасная сегодня ночь, но не холодновато ли для купания?

— И такой вежливый, — хихикнула та же девушка. И поднялась из воды по пояс, обнаженная и прекрасная.

Кристиан отвел глаза:

— Леди, кхм, ваша ослепительная красота поражает меня в самое сердце.

И еще чуточку пониже, но об этом он умолчал.

— Вода такая теплая, такая приятная, — промурлыкала вторая красавица, тоже приподнимаясь из воды так, что стали видны небольшие, но даже на вид упругие грудки с острыми сосками, украшенными филигранными подвесками. — Иди к нам, присоединяйся! Так приятно искупаться под полной луной… — голос ее не просто звучал, он обволакивал сознание, манил, обещал райские наслаждения.

— Вот сейчас только супруга уговорю присоединиться. Неприлично развлекаться в одиночку, — Кристиан созерцал звезды и море, верней, созерцала Кристина, Сент-Клер решил, что вроде как в данной ипостаси менее предосудительно беседовать с обнаженными девицами, опять же, штаны снова свободны. Длинный гортанный крик от вершины лестницы заставил ее вздрогнуть, настолько он был исполнен ярости и беспокойства. По ступеням уже мчался, перепрыгивая едва ли не по пролету, Доминико. Морские девы испуганно отшатнулись, а с разума Кристины будто сдернули тончайшую вуаль. Теперь стало возможно рассмотреть совершенно нечеловеческие, слишком узкие лица, слишком крупные глаза, широкие рты дев, кожу, покрытую мельчайшей чешуей, словно нарисованной на тонком фарфоре. И перепонки между пальцами рук, от локтя до боков, роскошные хвосты, похожие на рыбьи.

— Добрый вечер, Нико, а мы тут беседуем о теплоте воды и прелестях купания под луной, — Кристина не удержалась, потрогала бедро ближайшей девы. — Рыбка…

— Кристо, я ведь предупреждал, что нельзя ходить к морю в одиночку! Бог мой! — Нико крепко обнял ее, убеждаясь, что все в порядке. — Если б ты был обычным человеком, эти чертовки уже уволокли бы тебя в море! — и развернулся к девам, виновато потупившим глаза, выговаривая им на родном языке. То, что это были именно упреки, сомнению не подлежало — морские певуньи пристыженно поникли, старшая из них с мольбой протянула к Нико руки, что-то лопоча.

— Моя супруга и супруг, Двуликий, — уже понятно для Кристины проговорил Доминико. — Кристо, позволь представить тебе моих нареченных сестер. Ианталь, Миариль и Унтиаль.

— Прости, я услышала какой-то плеск и решила посмотреть, что там такое, — Кристина прижалась к мужу, улыбнулась девам. — Меня зовут Кристина. Или Кристиан. Рада знакомству с такими красивыми… созданиями.

— Почему не разбудила меня? Впрочем, не важно, важно, что ты в порядке. Не замерзла? — Доминико обнял ее еще крепче, согревая собой. — Кстати, морские девы именно за теплом и охотятся, ну, еще иногда — за любовью, — он усмехнулся, поглядывая на Кристину.

— Вообще, я шла распорядиться насчет нашего ужина, по пути свернула на плеск, — она покосилась на супруга. — Ну, таких красавиц многие согласятся любить, — она поддернула рукава рубашки.

Доминико строго взглянул на морских сестер и произнес несколько фраз, в которых Кристина уловила лишь свое имя. Те кивнули, старшая, непонятно как балансируя на хвосте, поднялась еще выше и вдруг чмокнула Кристину в щеку, а Доминико — в губы. И все три дивных создания растворились в воде, будто видение.

— А они милые, хотя голову туманило сильно. Но я все равно помнила о тебе, и купаться соглашалась лишь с тобой, — Кристина поцеловала мужа. — Они уплыли? Жаль, я уже совсем было собралась с ними поплавать.

— Вернутся. Я все еще сержусь на них. Ведь могли бы и посмотреть, кого заманивают. Видели твое обручальное кольцо.

— Я стойко держалась и не манилась, — засмеялась Сент-Клер. — Идем ужинать? Как, кстати, ты себя чувствуешь?

— Отлично, — недоуменно сказал юноша, потом до него дошел смысл вопроса, и он смутился. — Все хорошо, Кристо, у меня ничего не болит.

— Ты такой милый, когда смущаешься.

Кристина утянула мужа для легкого перекуса. От счастья хотелось глупо хихикать, дурачиться и плавать в море, пока не вырастет рыбий хвост. Вода все еще была теплой, так что можно было позволить себе понаслаждаться ею последние дни теплой осени. А потом будут горы. О, ее уже тянуло туда, особенно, после описания дома. Свобода, настоящая свобода! Никого, кроме Нико, рядом!

— Думаю, сегодня-завтра побудем тут, а дальше нужно возвращаться. Все-таки, свадьба у Бекки и Анхеля, нужно же несчастной невесте порыдать на чьей-то груди от счастья. Ну и я внезапно хочу обновить гардероб, у меня ведь только те пять платьев, что мне пошили по приезду, свадебное и еще парочка костюмов Кристиана. А в чем в Сагранзе ходят зимой? Вряд ли мои теплые вещи тут будут уместны, — Кристина лениво ела рыбу небольшими порциями.

— Думаю, насчет гардероба тебе не стоит беспокоиться. Мастер Санчес был озабочен полным гардеробом, так что к нашему возвращению тебя будет ждать целая гора одежды, требующая примерки. Для обеих ипостасей. А там, — Нико махнул рукой, — одежду мы купим. Это лучше, чем тащить с собой ворох бесполезных тряпок. Она будет простой, зато удобной и очень теплой. Ты не против?

— Не против, конечно же. Все равно мы большую часть времени в одежде нуждаться не будем вообще.

Против обыкновения, Доминико не смутился, даже наоборот, глаза засверкали предвкушением. Видимо, вырваться на волю ему тоже хотелось до одури, а возраст этой самой одури как раз соответствовал.

====== Глава двадцатая ======

Вместо двух дней на морской вилле они пробыли все же чуть дольше — почти пять. На третий день морские девы рискнули снова явиться пред светлы очи названного брата. Доминико сменил гнев на милость и вся компания почти до утра резвилась в воде, пока Нико не выставил цокающую зубами жену из воды и не укутал ее в плед.

— Это так здорово, — Кристина отогревалась. — Никогда не любила плавать, но сейчас думаю, что зря. Нико, а когда море прогревается весной?

— Примерно в мае уже теплое, и можно купаться. Думаешь, как бы так пораньше сбежать с Островов? — усмехнулся он.

— Да вот, говорят, что беременным полезно плавать. Я все взвесила, подумала… Надо поскорее обзавестись хотя бы одним ребенком, пока я не растеряла остатки смелости. Если я, как мы собирались, год проведу в мужском обличии, тебе придется искать вторую ведьму, а потом сажать меня на цепь до родов.

Доминико опустился перед ней на одно колено и мягко взял ее руки в свои.

— Кристо, любовь моя, я понимаю, чего ты боишься и почему. И я даже не могу просить тебя не бояться, потому что это естественно для женщины, даже если она — лишь половина чудесного Двуликого. Могу только обещать, что буду с тобой все время. Буду твоей опорой и защитой, хоть ты и считаешь меня еще ребенком. О, не спорь, это написано у тебя на лице.

— Не спорю. Попытаемся на горной вилле, надеюсь, что оттуда вернемся уже втроем, — Кристина улыбнулась. — А теперь в дом, ветер прохладный.

Доминико никогда не думал, что скажет это, но все же попросил:

— А пока мы не там, побудь со мной… в облике Кристиана? Пожалуйста.

— Все для тебя, мой львенок, — облик она сменила сразу же. — Ну что, отнесешь в дом несчастное, мокрое, холодное чудовище, выловленное тобой из моря?

— И согрею, и даже попытаюсь сделать счастливым, — улыбнулся юноша.

Он, в самом деле, унес Кристиана в дом на руках, несмотря на то, что лестница к дому была довольно длинна и не слишком полога. Сразу пронес его в ванную, где расторопные слуги, как всегда незаметно, уже включили горячую воду и приготовили полотенца. Сам выкупал мужа, дразня его легкими ласками и не давая отвлечься от них посторонними мыслями, и вымылся вместе с ним, благо, вместо небольшой ванны там был внушительный бассейн, отделанный мрамором и бронзой. И снова на руках уволок Кристиана в постель, принимаясь ласкать его уже всерьез и так жадно, словно вознамерился нарушить слово и попробовать доминировать в это утро. Кристиан отвечал ласками не менее горячими, стремясь разжечь в супруге желание посильнее, чтобы в этом пламени могущие возникнуть неприятные ощущения сгорели без остатка. Они перемазались в масле с ног до головы, когда Нико неловко опрокинул флакон. И потому Кристиан даже не заметил, как и когда это случилось. Только когда Нико замер, выгнувшись над ним, стискивая коленями его бока, а руками — плечи, он понял, что задумал его юный муж. Видимо, слова о позе «наездника» не прошли тогда мимо его сознания. Было немного страшно, однако свободу действия мужу предоставить было сейчас куда разумней. Он же ничего не сделает, чтобы себе навредить?