Доминико посмеивался и грыз другое яблоко, крепкие белые зубы с хрустом вонзались в сочную мякоть.

— А я люблю яблоки с кожурой. И вообще фрукты. И мясо-мясо-мясо. Говорят, та первая женщина-мале, ставшая женой Алехандро Красивого, ела только это, причем, все — в сыром виде. Конна-Дикарка, вот как ее звали.

— Я все ем, перебирать не приходилось, когда тебя учат быть леди, которая должна быть сыта ровно настолько, чтоб не падать в обморок и не урчать желудком, а уж лорду и вовсе неприлично при дамах есть… В общем, когда в первый раз дядя Джон меня привез к себе, и тетушка принялась кормить от всей души… Можешь представить, что случилось.

— Представляю. Долго «заседал в Палате Пэров»? — хохотнул Доминико.

— Да нет, скорей уж, примерно с четверть часа «исторгал из себя хвалебную оду» гостеприимству тетушки. Тетя… Она прямолинейна, как и все горянки, она сразу же высказала все моим родителям. Тогда они и решили завести второго ребенка, более идеального, более воспитанного, правильного. Девочку. Леди. На меня махнули рукой, решили, что ничего хорошего все равно не получится. Отец, хоть и был Семнадцатым Рыцарем, считал, что я — проклятие, которое ниспослано лично ему. Я был неудобным отпрыском, не то мальчик, не то девочка, непонятно, как со мной обращаться. Но все сложилось так, как сложилось, я был отправлен в горы, где меня быстро приучили к свободе и тому, что быть собой неплохо.

— Но ты все равно этого стыдился, — Доминико обнял супруга так, чтобы свободной рукой приподнять его лицо. — Или боялся. Теперь нет, ты по-настоящему свободен. Да?

— Да, теперь я свободен. Даже если на Островах меня и перестанут приглашать в приличные дома, мне наплевать. Хотя, не перестанут, снобизм сильнее, а я все еще Рыцарь, — Кристиан дожевал яблоко. — Оно просто растаяло, — и облизнулся.

====== Глава двадцать первая. Конец первой части ======

— Общаться с поверенными тебе стоит в мужском облике, — заметил Доминико, обдумывавший что-то с самого утра и начала их прогулки по горным тропам. — Поэтому, как бы наши родственники не жаждали увидеть тебя по возвращении только в женской ипостаси, повременим. И сразу же будем собираться в Савентум.

— Хорошо, Нико. А что ты такое задумал, поделишься? — Кристиан наслаждался прогулкой, свежестью воздуха и соседством мужа.

— Там надо по бумагам смотреть, но слушай, — кивнул сагранзец и вывалил на мужа целый ворох идей по вложению денег и устроению совместной сагранзско-островной торговой компании. Мысли были дельные, даже странно было их слышать и понимать, что высказывает их, по сути, подросток. Которому положено думать бы о развлечениях, так нет же.

— Мне нравится. Если это дело удастся, а оно просто обязано удаться, деньги хлынут рекой, — Кристиан довольно зажмурился. — А ты так умен, оказывается, какой контраст с красотой.

— Такого, как я, можно не принимать в расчет, люди так и думают: красив, щеголь, голова забита подростковой чушью, не соперник в делах. Отец всегда говорит, что умный красавец опаснее умного серого мышонка.

— Он прав, — согласился Кристиан. — Ну что ж, скоро придется возвращаться. Кстати, в Савентуме окажемся как раз на зимних балах, пора помолвок, истерик, слез, сломанных вееров и разорванных платков.

— Вызовы на дуэль? — хмыкнул Нико.

— И это тоже. Надеюсь, мы обойдемся без этого.

— Я тоже надеюсь. Но, Кристо, если оскорбят тебя в женской ипостаси, драться обязан буду все же я. Я прав?

— Нет, драться буду я в мужской. Все-таки, задета моя честь. Но надеюсь, что до этого не дойдет.

— Кристо, оскорбляя тебя в женской ипостаси, будут оскорблять меня. И если ты будешь отстранять меня от дуэлей, люди сочтут меня трусом и… хм… подкаблучником, — в последнем слове Доминико был не уверен.

— Хорошо, если мне что-то скажут, что заденет мою честь, ты ее отстоишь, — Кристиан решил не возражать и не доводить дело до дуэлей. Ну, до официальных, по крайней мере. В конце концов, он сам брал в руки шпагу… за день до свадьбы? Вот черт! Не так уж и давно, но все равно. Да и если честно, дуэль — это немного не то, что перерезать кучку ублюдков.

— Нико, ты не замерз?

— С тобой? Нет. Ты обещал греть меня, и обещание исполняешь.

— Ну, не могу же я позволить любимому мужу впасть в спячку на зиму?

Нико рассмеялся, потянулся к нему за поцелуем. И снова никто не заметил прозрачную тень, скрывшуюся в более густой тени от скалы. Только блеснули серебром глаза.

— Так бы и не выбирался из тишины и покоя, — Кристиан нехотя прервал поцелуй.

— Я тоже, — признался Доминико. — Но нужно заняться делами. А следующую зиму, даже если у нас уже появится ребенок, проведем здесь. Горный воздух полезен.

— Ну, чтобы он появился к следующей зиме, в Савентуме придется кое-кому очень сильно стараться.

— Я постараюсь, — очаровательно светя заалевшими ушами, кивнул Нико.

Кристиана умиляла эта реакция — так трогательно смущается, все еще не привык к шутливому поддразниванию насчет постели. Хотя никогда еще самому Кристиану не было в этой самой постели так хорошо. Случались у него любовники, дарившие удивительное наслаждение, но все это было так мимолетно, что не задерживалось в сознании. Он никогда не засыпал с кем-то в одной постели, и не просыпался в обнимку, от поцелуев. Когда утро так начиналось, день просто обязан был быть отличным.

Две недели пролетели так быстро, что показались одним очень насыщенным днем. Впрочем, они успели почти все: поохотиться на куропаток, подсмотреть за горным котом, пришедшим на другой берег реки на водопой, просто побродить по козьим тропам, встретить рассвет на вершине Дозорной скалы у перевала, полюбоваться первым снегом, а потом отгребать его утром, вылезая из окна, потому что завалило дверь.

— Столько приключений, — веселился Кристиан. — Нужно будет придумать что-то в Савентуме, чтобы скучать не приходилось. Можем заблудиться в лабиринте и поискать призрак мертвой леди со связанными за спиной руками.

— Мы ведь там уже были и никого не нашли? — удивился Нико.

— Но мы не искали там никого толком, даже центр лабиринта не разыскали, а там, говорят, красиво. Там стоит статуя леди, умершей в лабиринте.

— Ну, хорошо. Обещаю, как только вернемся в Савентум и заскучаем, — Доминико хмыкнул, крупно сомневаясь, что у них достанет времени для скуки, — сразу же отправимся искать призрак и статую в тот лабиринт.

— Договорились, — Кристиан паковал вещи. — Буду скучать по нашему гнезду в перерыве между делами, балами, встречами и разговорами.

Они не слишком спешили: до настоящих зимних бурь было еще время, а вот проехать по заснеженным горным лугам, где под белым покрывалом прячутся травы, а тут и там выглядывают вскрывшиеся коробочки ирисов и маков, полюбоваться на плетение инея на ветках, на кружева тонкого ледка на камнях бурных ручьев было волшебно.

— Здесь даже зима сказочная. На Островах она серая, как и все вокруг, снег быстро становится грязью, — Кристиан рассматривал ветвь дерева со снежным узором.

— Потому что влажно, ветер с моря. Ничего, нам пережить там последнюю зиму. И будем приезжать только на лето.

— Да. И еще нужно проверить, как себя чувствует Уолтер, научился ли он готовить мои любимые блюда?

— И не разучился ли готовить принятое на Островах, — подхватил мысль Доминико, и оба расхохотались.

Если донна Изабелла и была разочарована, встретив вернувшихся молодоженов, то она ничем этого не показала. От поездки в Савентум их пытались отговорить всем семейством, но не преуспели, да герцог не слишком-то и настаивал, прекрасно понимая, что перевести активы и основные дела родов Даркмайр и Сент-Клер сюда будет нелишне.

Уолтер, как выяснилось, готовить научился, и десерты, и основные блюда, даже немного выучил язык. И здесь он чувствовал себя преотлично, его миндальные пирожные были оценены по достоинству всеми.

— Вот уж кому точно не хочется возвращаться на Острова, — смеялся Кристиан.