Прорва потряс головой и оскалил желтоватые зубы, поднимая губу.

- Ну-ну, не злись, я знаю, что ты не дашь меня в обиду, - улыбнулся паладин, хоть ему вовсе не было весело. - Послушай-ка… знаю, звучит так, будто я свихнулся, но… может, ты объяснишь Кэру, что я не прикоснусь к нему больше и пальцем? Я вовсе не хотел этого… да я ж по бабам только! А?

Конь подумал и кивнул.

- Вот и славно, - паладин погладил его по теплой шее. - Завтра, пожалуй, отправимся в путь, как думаешь? Если кузнец латы выправит. Захватим с собой шкатулку, если она “бездонная”, то пару лет мы точно не будем голодать в дороге.

Прорва посмотрел на овес, на траву, потом нехотя фыркнул.

- Эй-эй, да не хочешь ли ты сказать, что был бы рад остаться тут? - изумился паладин. - Нет, клевер тут, конечно, просто великолепный, не спорю, но мы же “Рыцари дороги”, а? Наша крыша - небо голубое, наше счастье - жить такой судьбою!

Прорва фырканьем и встряхиванием гривой объяснил глупому двуногому, что он уже староват для дорог, да и Лагерту не восемнадцать юных лет.

- Да ладно тебе, мне всего-то второй год четвертого десятка пошел. Хм… А может, ты и прав. Но это ж некромантская башня, Прорва! Меня ж в Ордене не просто засмеют, меня оттуда пинком под зад спровадят!

- Пфр-р-р-р, - презрительно сказал конь, намекая на то, что видел из орденской конюшни, кто по ночам в окно Магистра лезет, оставляя клоки черно-серебряной мантии на выступах камней башни. Этого паладин, к его счастью (и спокойствию рассудка, и без того уже весьма побеспокоенного тем, что содеял) не понял. Все-таки, он читать мысли верного друга-коня не умел, и все его слова были не более чем размышлениями вслух.

- Ладно, напишу, что жажду вступить в наследование этой башней потому, что коню нравится клевер, и уходить отсюда конь не собирается.

Прорва покивал и принялся подпихивать его куда-то в угол мордой. За поленницей обнаружились: слегка ржавая коса, такой же топор, вилы и грабли. Намек более чем прозрачный: если уж решили оставаться, нечего от дела отлынивать. Клевер и трава сами себя не накосят и в стога не сложатся. А крестьян нанимать - бесполезно, у каждого свое хозяйство. Паладин взял косу, проверил. Хорошо ковали, даже вполне еще и пригодна.

- Ну что, Прорва, смотри, не лопни.

Наставники, давно, еще во время обучения, говорили, что нет ничего лучше для того, чтоб изгнать дурные мысли из головы, чем тяжелый труд. Что ж, они были правы, сто раз правы. Пока под острым лезвием падали пряно и медово пахнущие травы, паладин успокоился и привел свою душу в равновесие. Да, он виновен, даже несмотря на то, что к насилию его принудила магия уз. Но если б в глубине души не гнездилось зерно порока, он сумел бы ей противостоять. Но он не святой. Значит, будет искупать свой грех, постарается завоевать расположение Кэра, сделать так, чтобы тот забыл об учиненном насилии.

Вернулся паладин в башню, когда на небе проступили первые звезды. Что ж, если тут оставаться, время он выбрал хорошее, можно заготовить Прорве сена, да и самому озаботиться припасами. В здешних лесах водилась в изобилии дичь: косули, зайцы, мелкие дикие свиньи, на лесных озерах гнездились утки и другие водные птицы, еще можно было ловить рыбу - круглый год, а судя по кустам малины и ежевики, сплошь усыпанным пока еще неспелыми ягодами, по непролазным зарослям лещины, он не останется голодным, если приложит хоть сколько-нибудь старания.

- Пойду завтра на охоту, - решил паладин. - Пора запасать мясо.

========== Глава четвертая ==========

Про латы Лагерт вспомнил только утром. Охоту пришлось отложить и смотаться в деревню к кузнецу, забрать выправленное и даже отполированное железо. Заодно и яиц с мукой прикупил. Он собирался испечь чего-нибудь для Кэра, сладкого и с вареньем. Все любят сладости.

- Нечистик, ты пирог с вареньем будешь после завтрака или вместо? - позвал он.

Кэр затаился где-то в башне и на глаза не показывался. Даже ночью не пришел спать на свой тюфячок, что и к лучшему. Если б он ночью приполз греться к паладину под бок, вышел бы конфуз. Или нет. Но проверять Лагерт не хотел. Правда, он волновался, не замерз ли парнишка ночью, где он там ее провел. Он подозревал, что вместе с Прорвой, но конь, естественно, ничего сказать не мог. Вот и сейчас нечистик никак не показал, слышал ли он слова хозяина. Да и вообще, был ли в башне. Лагерт принялся за выпечку. Ничего, на запах пирога придет.

Настоящий паладин должен уметь все, говорил магистр Армирин. И шить, и вязать (и не только разбойников, но и носки себе), и готовить. И даже вышивать. Ну, вдруг понадобится? Правда, после трех месяцев упорных попыток научить смирению послушника Лагерта посредством уроков вышивания магистр отступился. Те кошмарные путанки, выходившие из-под иглы будущего паладина, можно было сразу отправлять в огонь. Жаль только ниток и ткани. Так что вышивал Лагерт хреново, еще хуже, чем шил. А вот жрать готовил так, что ему запретили приближаться к кухне, дабы не вводить во искушение других послушников. Он даже из скудного набора постных продуктов умудрялся сделать что-то невообразимо-вкусное.

Вскоре на запах еды отозвался даже Прорва, принимаясь набивать бездонное брюхо травой, побольше и еще больше.

- Нечистик, ты есть идешь?

Кэра “сдал” его урчащий от голода живот. А иначе затаившегося на потолочной балке парнишку паладин искал бы до морковкина заговения.

- Иди сюда. Смотри, какой я пирог испек. А еще похлебку сварил, мясную, между прочим.

Нечистик светил глазами, сглатывал слюну, косил на исходящую паром миску, которую паладин поставил самую малость поближе к столу, решив потихоньку приручать своего невольника.

- Ешь-ешь, оно вкусное, - Лагерт и сам уже налег на еду.

Кэр бесшумно спрыгнул с балки, метнулся в угол и потянул миску к себе, настороженно следя за хозяином. Паладин сделал вид, что не обращает на него внимания. Похлебка была горячей, и он немного опасался, что Кэр обожжет себе язычок.

- Приходи потом пирог есть. С вареньем. И ешь аккуратней, она свежесваренная.

Дикареныш, эх, вроде же уже осваиваться начинал - и вот те на, опять откатился. Ну, ничего. С ним придется быть терпеливее и аккуратнее. Читать умеет, остальному научить можно. Писать, например. Похоже, мальчишку писать не учили, только показывать руны. Будет чем заниматься долгими зимними вечерами.

За спиной раздался характерный лакающий звук, кашель и сдавленное шипение. Лагерт обернулся и едва сдержал смешок: Кэр сидел с высунутым язычком, который мелко трепетал. Видимо, все-таки обжегся.

- Иди сюда, полечу тебе язык. И учись есть из тарелки, там остывает быстрее.

Вот еще было интересно: Кэр умел лечить других, но себя - нет. Такой вывод Лагерт сделал из того, что, поколебавшись, нечистик все же приблизился к нему, позволив коснуться кончика языка пальцем. Паладин отправил в него искорку исцеления.

- Вот так. Подожди, пока остынет.

Отдернуть руку он не успел - Кэр все-таки цапнул, прокусив ему палец едва не до кости. Притом, не отпустил сразу, пока игольчатые зубки крепко держали палец, словно в капкане, нечистик собирал языком капли крови.

- Ну и что ты такое делаешь, мелочь ты зубастая? - ойкнул Лагерт.

Кэр косился на его правую руку, сжавшую черенок ложки до белых костяшек. Ждал, что его ударят? Видимо так. Но не дождался. Лагерт не собирался его бить ни под каким видом. Хотя больно было до кругов перед глазами. Даже странно, когда Кэр скинул его с лестницы, боль была не такой острой. Или тогда она воспринималась отстраненно от шока?

- Отцепись ты уже от моего пальца, - просипел паладин.

Нечистик слизал еще немного крови и отпустил, отпрыгивая к стене, подальше. На пальце остались по пять круглых глубоких ранок, но, что удивительно, кровь из них больше не текла, а сами ранки быстро подсыхали.

- Только не говори, что питаешься кровью хозяина…