Если перестараться с одеждой, замерзнуть можно ничуть не хуже, чем в одной рубахе. Тело потеет, ватник пропитывается влагой изнутри, а мокрая ткань тепла почти не держит, вода его проводит в разы лучше воздуха. Стоит потом остановиться на привале, и холод тут же проберет насквозь, сколько мехов сверху ни надевай. Верно говорят, всё хорошо в меру.

И пусть Корш велел нести одежду самому, я, недолго думая, подошел к Больду. Здоровяк спокойно топает вперед и улыбается чему-то своему, глядя куда-то вдаль. Правда, с огроменным топором в руке такая мечтательность смотрится, скажем прямо, так себе, встретишь его в лесу, и сразу вспомнишь, что дома полно дел. Впрочем, это только для тех, кто плохо знает Больда.

— Слушай, а можно я тебе шубейку-то подкину? — уточнил я.

— Да, конечно, кидай, — Больд повел плечами, и лямки натужно скрипнули. — Можешь и сам залезть, я ж еще тогда говорил.

Сам я в итоге не полез, отправил в корзину одну шубу, и какое-то время мы держались рядом.

Отвлекать Больда от светлых мыслей жалко, компания ему для счастья не нужна. А вот мне что-то становится скучновато. В пути особо не поработаешь, места здесь исхоженные вдоль и поперек, ничего нового не увидишь, а занять себя чем-то хочется. Поел я к тому же перед выходом плотно, организм сыт и доволен жизнью, то есть обстановка располагает к душевной беседе.

Нагнал я Кейна, а тот, в отличие от Больда, идет хмурый и глаз от земли не поднимает.

— А чего такой кислый? — поинтересовался я.

— Да вот, — Кейн пнул подвернувшуюся шишку. — Я им говорил, минимум три батончика на человека в день. Поход может на месяц затянуться, итого девяносто на каждого.

— А они что? — удивился я.

— Говорят, по одному, — выдохнул несчастный охотник. — И это только когда к Пустоте подойдем.

— Ну так Больд и за троих сожрать может, — напомнил я.

— Вот именно! — горячо закивал Кейн.

— Ладно, пчелки нам меда дали, если что, будем отпаиваться, — подбодрил я его, и ему, кажется, стало чуть легче. — Интересно только, сможет ли Больд нести такую корзину, если вдруг мы столкнемся с той же проблемой, что и егеря? — задумался я вслух. — Они-то своего здоровяка притащили, а я вот Больда вряд ли подниму, если что.

— Больд сам кого хочешь поднимет, — отмахнулся Кейн. — У него сила не в Основе. Основа ему больше мешает. А дури там на троих хватит. Как ты говоришь, неспроста же он жрет за троих.

Охотник расхохотался, но довольно быстро его лицо снова стало серьезным.

— Но мы так близко, как егеря, не пойдем в любом случае. Не та задача, чтобы так рисковать. Да и они не зря сунулись… — На этом разговор как-то сам собой стих, и до полудня мы просто шли и шли.

Заглянули и в луковую рощу, где Тележка остановилась и наотрез отказалась двигаться дальше, пока я не отколупал с одного из деревьев верхний слой коры и не открыл ей доступ к соку. Только после этого она распряглась и принялась обедать.

Мы тоже расположились неподалеку, благоразумно с наветренной стороны, чтобы быстро перекусить и заодно изучить маршрут, все-таки интересно, сколько нам еще топать.

— Вот здесь деревня, — Вельт развернул карту и повел по ней пальцем. — Вот здесь лес. А здесь… — он задумчиво замер, — здесь тоже лес. А вот тут тоже лес.

Разглядывал он ее долго, будто и сам видел впервые, и я не выдержал.

— А идем-то мы куда?

— Так это на другой стороне, — спохватился Вельт и перевернул ее, а там, кто бы сомневался, тоже лес.

— И куда в итоге прийти надо? — не сдавался я.

— Так вон, в углу, — показал Вельт. — Видишь, белым? Это уже предгорья начинаются.

— А до гор оттуда сколько? — прищурился я.

— До гор недалеко, еще пару недель пути, и можешь начинать подъем, — невозмутимо отозвался он. — Но лично я туда не добирался.

Хорошенькое «недалеко», и что же тогда у них считается далеко?

— А ты, кстати, бывал? — повернулся я к Кейну, и тот помедлил, прежде чем кивнуть.

— Знаю того, кто туда уходил и возвращался… — Кейн нахмурился и сорвал травинку. — Сам я туда доходил, но выше не лез. Говорят, Пустота именно оттуда и идет.

— А кто туда забирался-то? — полюбопытствовал я.

Кейн с Вельтом переглянулись и замолчали, только от дерева доносилось сосредоточенное чавканье Тележки.

— Да… Был один друг, — глухо обронил Кейн.

Я подождал продолжения, но его так и не последовало.

— Ну, не хотите, не рассказывайте, — не стал я лезть в душу.

— Ладно, перекусили, хорош отдыхать, — спустя пару минут хлопнул себя по коленям Кейн и вскочил, на ходу поправляя сумку. — Давай, Больд, подъем, надо идти.

— Ну, надо так надо, — вздохнул тот, но почти сразу снова просветлел лицом и пошел дальше.

И чего он так лыбится, статуя, что ли, сильно понравилась? Где ее, кстати, поставили? Вернусь, спрошу у Корша.

Тележку же от ствола пришлось оттаскивать за хвост. Свинка сопротивлялась как могла и спешила наесться впрок, хотя из глаз у нее катились слезы, а из пятака сопли. Но когда ее такое останавливало? Витаминов и питательных веществ в этой дряни хоть отбавляй.

— Так, заночуем вот здесь, — отдал последнее указание Вельт, не отрываясь от карты. — Знаю это местечко, спать там одно удовольствие.

— Летом, — поправил его Кейн.

— Ладно, сейчас тоже нормально, — уперся Вельт и скатал ее в трубку. — До рассвета там передохнем, а дальше уже двинем быстрее.

Провожать высыпала чуть ли не вся деревня, а Герда для такого дела выбрала стену, с нее дорога видна до самого леса, и толкаться в толпе не надо. Караульный молча подвинулся, освободил ей место у парапета и старательно уставился вдаль. Внизу как раз тронулись, свинка скрипнула новыми колесами, Больд качнул на спине корзину, под которой любой другой остался бы лежать на месте, и четверо с прицепом двинулись мимо пчелиной башни к опушке.

Смотрела Герда по-своему, глаза в ее ремесле и не главное. Люди для нее давно не лица и не спины, а то, что у каждого ходит под кожей, и с такого расстояния это читается ничуть не хуже, чем через стол.

Мальчишка шел впереди и горел, нетерпение в нем плещется через край, шагает он размеренно, а внутри уже бежит, и если бы не свинка, которую не бросишь, побежал бы и ногами. Про Пустоту он знает не меньше других, и всё равно рвется, так он устроен, беда для него та же задачка, лишь бы руки занять.

У Кейна намешано всякого, сверху азарт, само собой, охотник в лес идет, а ниже сидит тревога, и не мелкая, куда они собрались и чем это может кончиться, он понимает лучше всех четверых. А еще глубже лежит что-то давнее, с занозой, и про это Герда расспрашивать не станет, не ее дело.

Вельт замыкает, и снаружи он невозмутимый, и внутри почти такой же, разве что упирается. Идти ему не хочется совсем, каждый шаг он из себя вытягивает через силу, только поверх этого нежелания давит тяжелое «надо», и оно перевешивает всё остальное. С такими проще всего, они хотя бы не спорят.

А у Больда в животе порхают крупные бабочки, под стать хозяину. Ему что поход, что ярмарка, всё праздник, и топор в руке празднику нисколько не мешает.

Взгляд сам собой перескочил на пчелиную башню, и там обнаружилось то, к чему она не готовилась. Принцесса устроилась на самом верху спиной к воротам, обняла себя лапками, мальчишка ей словно бы безразличен, а к прицепу между тем один за другим летят пчеловоины с медовыми кубиками.

С насекомыми Герда дела не имела и как их читать, не знает, но тут и не пришлось, от башни хлестнуло так, что она взялась за парапет. Тревога бьет оттуда в полную силу, а главное, понимают наверху в точности то же, что и она. Мальчишка уходит в ту сторону, откуда ползет вся эта жуть, и не остановить его ни принцессе с крыши, ни жене старосты со стены, вся разница в том, что одна хотя бы мед послала, а вторая просто смотрит вслед.

Дома она быстро прибрала посуду, поставила греться воду и достала травы попроще, без лишних хитростей, южан такими вещами лучше не угощать, мало ли что у них там с непривычки. Кружек выставила с запасом, лишними не будут, стулья придвинула и протерла столешницу, разговор предстоит серьезный, и нечего гостям разглядывать вчерашние крошки.