Нужно ускориться. Я перешёл на бег и почти сразу вынырнул из темноты на свет. Солнце ударило по глазам — никогда не думал, что это может быть настолько приятно.
Область тьмы осталась позади, за моей спиной. Я мельком обернулся и увидел огромную «каплю» чернил — её поверхность слегка дрожала, будто намереваясь вот-вот лопнуть, а внутри, в самой густоте, словно маяки посреди непроглядной ночи, сияли блестящие силуэты гвардейцев.
Один из них, по-прежнему неподвижный, находился поодаль, зато второй был совсем близко.
Рывок вперёд — изо всех сил, уже не сдерживаясь.
Ружьё в руки. Я вытащил из-за пояса самодельный патрон — небольшой бумажный свёрток с порохом и золотой пулей.
Если строго следовать правилам, то сперва нужно прочистить ствол от нагара, но на это просто нет времени. Вряд ли гвардеец, который, судя по приближающемуся звуку, тоже вырвался из «капли», станет любезно ждать, пока я буду упражняться с шомполом.
Поэтому — к чёрту правила.
Я надорвал край патрона зубами — прямо на бегу не останавливаясь. Порох попал в рот. Плевать.
Вполне возможно, через пару мгновений мою голову снесут огромным острым мечом, а при таких мрачных перспективах волноваться о возможном отравлении было довольно глупо.
От металлического визга заложило уши. Гвардеец буквально дышал мне в затылок.
Очень хотелось обернуться, но я знал, что делать этого нельзя. Всё внимание должно быть сосредоточено только на одной задаче — на перезарядке ружья.
Я поднёс патрон к стволу. Большая часть пороха и тяжёлая пуля ухнули в его чёрный зев. Теперь нужно хорошенько ударить прикладом по земле, чтобы прибить заряд, и можно высыпать остатки пороха на затравочную полку…
Острая сталь пронзительно свистнула в паре метров позади. Гвардеец так сильно торопился разрубить меня напополам, что немного не угадал с расстоянием. Я ощущал себя призёром чемпионата по завязыванию шнурков на бегу, за которым гнался судья с твёрдым намерением вручить победителю главную «награду».
Ещё мгновение. Оставалось только раздуть тлеющий фитиль.
Вдох и резкий выдох. Воздух, со свистом вырывавшийся из лёгких, напитал тусклый огонёк густым малиновым цветом.
Всё готово для выстрела.
Я прыгнул вперёд и, извернувшись в этом недолгом полёте — так, чтобы оказаться лицом к врагу, — вскинул ружьё…
Время будто бы замерло. Я ощутил себя букашкой, застывшей в кусочке янтаря. Или увязшей в паутине мухой, к которой подбирается голодный паук — тут уж как посмотреть.
Вблизи «робот-убийца» производил ещё более неприятное впечатление, чем издали. И не только своими чудовищными габаритами, но и неожиданной сообразительностью — он догадался прихватить с собой единственную оставшуюся в целости повозку, ловко прикрывшись ею от опасных солнечных лучей.
Весьма предусмотрительно, ничего не скажешь. Если с пальцами и даже с дикими магами гвардеец только играл — ни те ни другие не представляли для него настоящей угрозы, — то теперь шутки кончились. Мой противник почувствовал свою уязвимость и обзавёлся защитой.
Очень хотелось похвалить его за проявленную смекалку, и я сумел найти для этого правильные слова. Перед внутренним взором вспыхнули яркие символы, складывающиеся в хорошо знакомую формулу. Уска-паткар-банду!
Заклинание вырвалось на свободу, словно засидевшийся в неволе узник. Красные полосы сдавили повозку, и она рассыпалась в труху под напором неумолимой магии.
Солнце осветило гвардейца с головы до ног, потушив его неправильный блеск, а я нажал на спуск.
Грохнул выстрел. Пуля попала точно в середину грудной пластины, и несокрушимая броня со звоном лопнула, не выдержав удара настоящим золотом.
Время снова обрело свой ход. И не просто обрело, а как будто понеслось вскачь — за короткое мгновение произошло сразу несколько событий.
Во-первых, с громогласным треском лопнула «капля» тьмы, созданная татуированным магом. Исчезнувшая, словно и не было, темнота открыла взору неприглядную картину сражения. За время действия заклинания всё осталось, как прежде: та же кровь, те же трупы, та же смерть, — разве что состав участников претерпел кое-какие изменения.
«Старик», окружённый немногочисленными защитниками, явно доживал последние мгновения, а вот его расписной коллега «смазал лыжи», покинув-таки поле боя…
Во-вторых, из развороченной груди подстреленного гвардейца потоком хлынула голубоватая вязкая жидкость — то ли масло, то ли «кровь». Я же рухнул на край траншеи и прокатился по земле несколько метров, едва не сверзившись со склона холма.
«Мясорубка» в голове «робота» сделала парочку последних оборотов и со скрипом остановилась. Жёлто-белая «ржавчина» осела невесомой пылью, которую тут же унёс ветер, а сам механический истукан медленно опустился на колени и застыл в полной неподвижности, словно вырубленная из камня статуя.
Гвардеец был мёртв. А вот его напарник пока нет.
Он как раз собирался разрубить очередного кадавра, но, увидев результат моего выстрела, тут же позабыл обо всём на свете. Обо всём, кроме одного.
Второй и последний гвардеец жаждал мести — немедленной, неотвратимой и очень жестокой. Эта жажда читалась в плавном вращении шестерней и слышалась в едва уловимом скрипе пружин. Неподвижный, замерший, предвкушающий, он готовился сорваться с места, чтобы прихлопнуть наглеца, посмевшего уничтожить бесценную собственность барона Риордана
Нас разделяло метров тридцать-сорок, не больше. Смешное расстояние для механизма, способного двигаться с невероятной скоростью. Теперь, когда чернильная тьма не являлась помехой, ему понадобится не больше нескольких секунд, чтобы добраться до меня.
В голове поселилась холодная пустота. Бежать не имело смысла. Пытаться перезарядить ружьё — тоже.
Никаких планов, никаких мыслей — они плохие советчики в ситуации, когда всё решают мгновения.
Я смотрел на золотого истукана и внутренне готовился к драке — на рефлексах, на инстинктах, на пределе, — а он всё быстрее раскручивал лопасти, видневшиеся в прорези шлема. Пронзительный визг нарастал, пока не достиг пика. И в тот же момент гвардеец сорвался с места.
Он нёсся вперёд так быстро, что глаз с трудом мог различить его движения.
Он нёсся вперёд так яростно, что никаких сомнений не оставалось — медлить с расправой никто не станет.
Он нёсся вперёд так грозно, что только глупец рискнул бы встать у него на пути. Глупец… Или тот, кому уже доводилось видеть кое-что пострашнее.
В памяти на короткий миг всплыли почти позабытые образы.
Собственноручно вырытый окоп в твёрдой жёлтой земле. Хотя какой там окоп — скорее, неглубокая канава.
Автомат с пятнадцатью холостыми патронами, пара деревянных болванок, имитирующих противотанковые гранаты… И он. Тот, против кого предполагалось использовать весь этот арсенал.
Т-55 — ветеран Советской армии. Тридцать шесть тонн металла, вонючего выхлопа и страха…
После обкатки таким монстром бояться «роботов-убийц» на службе какого-то там барончика было не просто глупо, а даже преступно. Старший сержант Вереенко этого бы точно не одобрил.
Я шагнул навстречу несущемуся на меня противнику и поднял руку. Противотанковых гранат сегодня не подвезли, но зато в загашнике имелось кое-что другое. Магия.
Слова заклинания полыхнули багровым огнём. Я сжал кумачово-красные полосы в нить, которую тут же накинул на шею гвардейца. Этот приём доказал свою эффективность в бою с Кербером — с его помощью мне удалось «разобрать» ледяного монстра буквально на запчасти.
Правда, теперь всё получилось не так здорово. Тончайшая магическая «удавка» со всем старанием вгрызалась в броневую пластину, но лишь бессильно скользила по идеально гладкой поверхности. Ложное золото снова показало свою удивительную прочность — оно легко устояло перед разрушительной мощью моих чар.
Неприятно. Очень неприятно…
Хотя сказать, что моё заклинание оказалось полностью бесполезным, тоже было нельзя. Я не смог навредить механическому истукану, но зато остановил его атакующий порыв, чем, без сомнений, спас себе жизнь.