В какой-то момент Густав вскарабкался на сцену, которую почему-то счёл персональной трибуной для речей, и во всеуслышание объявил: музыканты из Panic! at the Disco действительно здесь во плоти и прямо сейчас отыграют несколько треков. Когда я говорю, что толпа взорвалась оглушительным рёвом — это не фигура речи: земля под ногами ощутимо заходила ходуном.

— Таллула! — закричала я, когда подруга рванула в самую гущу к авансцене.

Я припустила следом, спотыкаясь на затейливой булыжной мостовой, которую Папи лично приказал уложить вокруг бассейна. Тонкий каблучок предательски зацепился за выступающий камень, и я кубарем полетела вперёд, со всего маха врезавшись во что-то твёрдое.

Мой нос со звонким хрустом впечатался в мощную мужскую грудь. Меня мгновенно окутал чистый аромат свежевыстиранного белья и солнцезащитного крема, и, вскинув ошарашенный взгляд, я поняла, что лежу в крепких объятиях Ро.

— Господи, ты цела? — выдохнул он, удивлённо вскинув брови, пока я неловко оседала на его руках.

Его глаза были такими пронзительно-синими, точно самая глубокая чаша нашего бассейна. Я на несколько секунд просто выпала из реальности, не в силах вымолвить ни слова, а мои губы сладко покалывало от выпитого лимонада.

— Всё путём! — выпалила я, чувствуя, как лицо под макияжем горит адским пламенем. Его сильные пальцы уверенно держали меня за обнажённую талию, не давая рухнуть на камни.

— Ты передвигаешься в этих туфлях прямо как новорождённый оленёнок, — с тёплой улыбкой поддел он меня. — Очень уж… шаткая конструкция.

— Спасибо, — протянула я, судорожно вцепившись в свою термокружку. Я не была до конца уверена, комплимент ли это, но рассудила, что новорождённые оленята вроде как милые. Попытавшись встать ровнее, я выпрямила колени, хотя каблуки в эту секунду ощущались скорее цирковыми ходулями. — Классная у тебя футболка с Deftones… — брякнула я то ли утвердительно, то ли вопросительно. Понятия не имела, кто такие эти ваши Deftones, но на нём она сидела потрясающе.

Из усилителей на сцене грянул резкий гитарный визг; зазвучал первый рифф, и задний двор взорвался приветственными криками толпы.

В моём желудке поднялась мутная волна от гремучей смеси арбузного лимонада.

— Мы должны потанцевать! — внезапно выпалила я прямо в такт первым аккордам. И ровно в ту же секунду меня предательски качнуло назад.

— Опа! — Ро молниеносно подался вперёд, перехватывая меня.

Я попыталась изобразить грациозное па из ча-ча-ча:

— Ой! Упс!

Его ладони легли мне на бёдра, удерживая в равновесии.

— Чувак… ты в порядке? — ошарашенно спросил он, оглядывая меня с ног до головы.

Это было так романтично. Его руки на моих бёдрах. Победно вскинув термокружку над головой, я соблазнительно тряхнула плечами:

— Умеешь танцевать «Даги»? — поинтересовалась я.

Мне показалось, что сейчас самый идеальный момент блеснуть коронными движениями из арсенала чирлидерш. Парни от них всегда сходили с ума — натурально выли от восторга на каждом футбольном матче.

— Что танцевать? — Ро продолжал крепко держать меня. Он буквально не мог выпустить меня из рук… хотя, положа руку на сердце, разожми он пальцы — и я бы с размаху улетела прямо в бассейн. — Что ты вообще творишь? — посерьёзнел Ро.

Я капризно повела плечом:

— А ты… что… творишь?

— Ты ведешь себя странно, — произнёс он с напускным сочувствием в голосе — по крайней мере, мне оно показалось насквозь фальшивым. В следующую секунду он подался ко мне так близко, что на миг мне померещилось: он хочет меня поцеловать. Я даже растерялась, стоит ли мне закрыть глаза или сразу вытянуть губы трубочкой. В итоге я попыталась проделать и то и другое по очереди.

— Ты что, пила? — Он подозрительно принюхался.

— Нет… — сгорая со стыда, пролепетала я, пытаясь вывернуться из его хватки.

— Что в кружке? — Он потянулся к моему напитку, но я не далась, вцепившись в стакан насмерть, словно от него зависела моя жизнь.

— Чего ты привязался как психопат?! — повысила я голос, метая в него свирепые молнии взглядом.

— А ты чего ведёшь себя как несносная вредина?

— Никакая я не вредина! — закричала я.

Я вообще не планировала сегодня сталкиваться с Ромео! Я весь вечер старательно держалась от него подальше, прекрасно зная, что выставлю себя круглой дурой, стоит мне открыть рот рядом с ним. Он был слишком красивым и вечно вгонял меня в дикое смущение. Одно дело, когда он просто зависал в комнате у моего брата, а я забегала побесить их на пару минут. Но здесь, на глазах у всего выпускного класса?! Ни за что на свете!

— Да ты же пьяная в стельку! — нахмурился он.

Я уставилась на него остекленевшим взглядом, побелевшими пальцами сжимая термокружку. Иногда ведь можно немножко соврать, правда?

— Нет.

— Зачем ты врешь? — строго осадил он.

— Я не вру! — вызверилась я.

— Врёшь, и ещё как. — Ромео нервно дёрнул головой, сканируя толпу вокруг нас.

— Да ничего ты не знаешь! — бросила я, делая попытку сбежать, но он резко дёрнул меня назад за край кружки. Он был настолько сильным, что меня буквально примагнитило к его телу. Он заглянул мне в самые зрачки, словно бросая вызов: попробуй, мол, поспорь со мной.

— Тебя штормит из стороны в сторону, — отчеканил он с таким невыносимым, самодовольным высокомерием, какого я от него отродясь не видела. Ловким движением он вырвал стакан из моих пальцев и отщёлкнул клапан, чтобы понюхать содержимое: — Лимонад?

— Да-а-а. Это лимонад «Майкс». А ну верни назад! — Я потянулась к кружке, но он легко вскинул руку вверх. Мои шансы стремились к нулю: рядом с ним я чувствовала себя мелкой пигалицей под вековым дубом.

— Тебе вообще нельзя к спиртному прикасаться, даже к такой детской бурде, как «Майкс». Тебе сколько… лет двенадцать?

У меня перехватило дыхание; щёки обожгло диким, невыносимым стыдом.

Лимонад забурлил в животе, а волна позора затопила меня с головой до самых кончиков пальцев.

— Нет! Мне через пару месяцев стукнет четырнадцать! Отда-а-ай мою кружку! — На этот раз мне удалось вцепиться в стакан, и мы устроили форменное перетягивание каната.

— Я совершенно серьёзно, Айви Джейд. Тебе нельзя глушить эту дрянь. Это до добра не доведёт. Попробуешь, когда вырастешь.

— А тебе какая печаль?! Родители лично разрешили мне выпить, и… ты мне не отец! — Предки и без того помыкали мной двадцать четыре на семь, но слышать нотации от Ро — того самого невероятного старшеклассника, по которому я сохла — было невыносимо унизительно. Я почувствовала себя жалкой, ничтожной букашкой. Сопливой малолеткой.

На сцене тем временем с надрывом надрывались солисты Panic! at the Disco. Под заводной мотив парни затеяли безумный слэм, бестолково толкаясь и врезаясь друг в друга, пока девчонки хором подпевали строчке про свадьбу. Все вокруг сходили с ума по их бунтарскому панк-вайбу, но мне было глубоко плевать и на музыкантов, и на Ро.

— Я предупреждаю тебя в последний раз, Айви Джейд.

— Отвали от меня, Ромео!

Я с яростной силой рванула кружку на себя — и крышка с треском слетела.

Залп из содержимого трёх бутылок ядрёного сладкого лимонада с размаху прилетел мне прямо в лицо; ледяной алкоголь ударил в нос и залил глаза.

То ли от резкого запаха спирта, то ли от чудовищного шока и позора, но рот моментально наполнился горячей едкой жижей, которая в следующую секунду фонтаном вырвалась наружу.

Меня смачно и безудержно вывернуло прямо на мостовую — и аккурат на кеды Ро.

— Че за нафиг! — в полнейшем шоке отшатнулся он, пока я захлёбывалась сухим удушливым кашлем, пытаясь прочистить горло.

Его новенькие чёрно-белые «конверсы» покрылись липкой розовой жижей.

— Фу, какая мерзость!.. — сквозь грохот басов донёсся перекрывающий толпу крик Густава.

Моя идеальная салонная укладка промокла насквозь. Эксклюзивное бикини от St. La Vie было безвозвратно уничтожено. Единственное, на что меня хватило — обиженно скривить дрожащие губы. Слова попросту отказывались складываться в связные фразы. Из глаз ручьём хлынули беспомощные, жгучие слёзы.